Глава 12. Отдых
В академии объявили неделю передышки — учеба на паузе, все в ожидании: кто-то уже собирает чемоданы домой, к маминой еде и уюту, а кто-то, как мы с Соа, остаётся в пустеющей общаге.
— Юна, — начала она, сидя на подоконнике и глядя, как автобус увозит очередную группу, — а мы что, всю неделю будем тут просто… висеть в воздухе? Без дел?
— Ну… я честно даже не думала об этом, — призналась я, листая ленту в телефоне.
— Не хочу превратиться в человека, который смотрит потолок, считает трещины и забывает, как звучит смех, — сказала она тихо, но с вызовом.
В нашу комнату неожиданно заглянул Минги — с той самой своей хитрой улыбкой, от которой всегда чувствуешь: сейчас начнётся что-то интересное. Он легко плюхнулся на мою кровать, как будто был здесь хозяином.
— Эй, девчонки, чем планируете заниматься всю эту неделю? — спросил он, явно зная ответ наперёд.
— Да ничем, — проворчала Соа, закатывая глаза. — Собираемся пылью покрываться в четырёх стенах. Домой ехать совсем не хочется.
— О, не надо так мрачно, — рассмеялся он. — Не хочу рушить ваши эпические планы по просмотру потолка… но у меня есть кое-что получше.
— Говори уже, — подалась вперёд Соа, и в её глазах вспыхнул тот самый огонь — знак, что она уже готова к авантюре.
— Есть один остров. У побережья Нью-Джерси. Добраться можно только на катере — от причала в Кейп-Мэй. Там — вилла для шестерых. И, самое главное, — сейчас там скидка почти вполовину.
— Я — в деле — Соа вскочила с кровати и уже потащила чемодан из шкафа. — Собираюсь. Прямо сейчас.
— Подожди, — остановила я, поднимаясь. — Нас тут только трое. А вилла — на шестерых. Где мы возьмём ещё трёх?
Минги на мгновение задумался, поглядывая в окно, будто проверял, не меняется ли погода вместе с нашими планами. Потом обернулся с той самой уверенной улыбкой, от которой всё внутри будто подпрыгивает.
— Вообще-то, нам нужно только двое, — сказал он. — Я уже связался с Юнхо. Он в деле. Говорит, что давно мечтал удрать на остров.
Я на секунду замерла, потом в голове всплыло знакомое лицо — улыбка до ушей, вечная шутка на грани, но при этом… надёжный. Как никто другой.
— Ну тогда я могу позвать Ёсана, — осторожно сказала я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Он остался в академии, и, вроде, свободен.
— Ёсана?! — Соа резко обернулась, будто её ударили по голове учебником. — Ты шутишь?
— А у нас есть выбор? — вмешался Минги, скрестив руки. — Скидка только на шестерых.
Соа закатила глаза, но вдруг замолчала. В её взгляде мелькнуло что-то хитрое — как у кошки, которая уже придумала, как всё обернуть в свою пользу.
— Ладно… — протянула она, медленно улыбаясь. — Раз уж мы идём по пути жертв… тогда я тоже кого-нибудь позову.
— Договорились, — сказала я, чувствуя, как напряжение постепенно сменяется азартом.
— Значит, всё решено. Собираемся сегодня ночью. Автобус до Кейп-Мэй — в 23:45.
И с этими словами он исчез за дверью — оставив после себя ощущение, будто мы только что подписали контракт с судьбой. И, возможно, с приключением, которое запомнится навсегда.
Мы суетливо носились по комнате, запихивая купальники, наушники и запасные зарядки в рюкзаки. Соа, как всегда, умудрилась забыть половину вещей, но уже через пять минут вернулась с огромной сумкой, полной снеков и, странно, трёх флаконов блёсток.
— На всякий случай, — сказала она загадочно.
В какой-то момент она выскользнула из комнаты, прижимая телефон к уху, и говорила тихо, с хитринкой в голосе. Я даже не пыталась подслушать — просто сидела на кровати, улыбаясь про себя. Кто же этот таинственный шестой? — крутилось в голове. Может, кто-то из старшекурсников?
Когда мы наконец собрались — рюкзаки на плечах, сердца в предвкушении — пошли к остановке. Ночь была тёплой, звёзды яркими, и казалось, будто сама Вселенная одобряет наш отдых.
Подходя к автобусу, я вдруг замерла.
Среди нашей компании, стоя у двери с рюкзаком и легкой улыбкой, был он.
— Уён?! — едва не вырвалось у меня вслух, но я сжала губы и повернулась к Соа, шепнув:— Ты серьёзно его позвала?!
Она пожала плечами, будто это было очевидно:— Ну а что? Ты же позвала Ёсана.
И тут же взглядом указала на вход — и правда, из темноты появился Ёсан, с привычной своей улыбкой.
Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и, открыв их, сквозь зубы процедила:— Ну… спасибо, подруга. Просто огромное спасибо.
Через час мы уже стояли на тихом, освещённом фонарями причале в Кейп-Мэй.
Катер — небольшой, но крепкий, с деревянной палубой и неоновой подсветкой по бортам, будто он знал, что везёт не просто студентов, а компанию, готовую к приключениям.
Мы все устроились: кто на скамьях, кто — как Соа — сразу улёгся на палубу, чтобы «поймать первую звезду». Минги и Юнхо шутили про то, кто первый упадёт за борт, а Уён достала наушники, но тут же протянула один мне:
— Держи. Без саундтрека это не поездка, а просто перевозка.
Я уже хотела надеть, как вдруг рядом со мной раздался лёгкий шорох — и рядом сел Ёсан.
— Ну что, — улыбнулся он, откидывая волосы с лица, — какие у тебя ожидания от этого отдыха?
Я посмотрела на океан, где луна рисовала серебряную дорожку, и улыбнулась в ответ:
— Хочу повеселиться по полной. Хочу, чтобы эта неделя запомнилась. Чтобы потом, через годы, я вспоминала: «О, это было в ту самую неделю… когда мы сбежали на остров».
— Понимаю, — кивнул он, и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти искреннее. — А я? Я тоже хочу повеселиться. Но не просто так. Хочу… чтобы было что вспоминать. Чтобы каждый день был как трек — с куплетом, припевом и взрывом в конце.
Я удивлённо посмотрела на него:
— Ого. А ты, оказывается, поэт.
— Не поэт, — засмеялся он. — Просто знаю, что такие моменты — не для того, чтобы их проспать. Особенно если рядом такие люди.
И тут катер мягко тронулся, отходя от берега. Ветер усилился, музыка из наушников Уёна слилась с шумом волн, а где-то впереди, за тёмной гладью воды, мерцал огонь маяка — наш остров. Наш Баунси-Пойнт.
Я посмотрела на Ёсана, потом — на Соа, которая уже танцевала под музыку, которую слышала только она.
Вскоре мы добрались до места — тихий край острова, где земля почти сливается с океаном. Перед нами встала вилла, будто выросшая из самого моря: деревянная, с обтекаемыми линиями, как старинный корабль, готовый к отплытию. Её форма — напоминание о приключениях, крыша из тёмной черепицы, а веранда была оплетена плющом, будто природа сама хотела её удержать.
С одной стороны — бескрайняя гладь океана, с другой — дюны, усыпанные белыми цветами, будто кто-то рассыпал по земле звёзды. Шесть узких окон с тёплым светом внутри смотрели на нас, как глаза, полные обещаний.
Я замерла. Не могла пошевелиться. Просто стояла и смотрела — тридцать секунд, может, больше. В этот момент всё вокруг замедлилось: ветер, дыхание, время. Казалось, сама вилла шепчет: «Вы пришли. Теперь начнётся что-то настоящее».
— Эй, идём уже — раздался голос Юнхо, вырывая меня из оцепенения. — Не будем же стоять тут всю ночь и любоваться архитектурой!
Я глубоко вдохнула — соль, ветер, запах мокрого дерева — и шагнула вперёд.
Внутри — простор. Высокие потолки, вентилятор, медленно кружащий пылинки в лучах заходящего солнца. На стене — большая карта мира с воткнутыми булавками и надписью: «Где вы были? Куда пойдёте?». В углу — диваны в полоску, ковёр в форме компаса… и гитара, прислонённая к камину, будто ждала, когда кто-то начнёт петь.
— Ну что, — сказал Минги, бросая рюкзак на пол, — официально объявляю: эта неделя — наш Outlaw-режим. Правила? Их нет. Есть только мы, океан… и, возможно, один-два взрыва от Соа на кухне.
Мы дружно рассмеялись. Минги предложил решить, кто в какой комнате спит, с помощью танцевального баттла. Конечно, никто не согласился — кроме, пожалуй, Ёсана, который уже начал разминать плечи. В итоге разделили комнаты по жребию: каждый вытянул сложенный листок с номером. Соа, как и полагалось, вытащила «1» — самую дальнюю, с видом на океан и, по слухам, привидением, которое поёт «Bouncy» в три часа ночи.
Разложив вещи — кто аккуратно, кто просто вывалил рюкзак на пол — мы собрались на кухне. Минги сварил ароматный чай, Юнхо нашёл в шкафу пачку печенья с изображением пиратов («Судьба», — хмыкнул он), а Ёсан, конечно, попытался «улучшить» ужин, добавив в суп что-то розовое. К счастью, он передумал.
После лёгкого перекуса, когда за окном уже совсем стемнело, а волны начали громче шептать свои истории, мы разошлись по комнатам. Я упала на кровать, ещё пахнущую чужими снами, и, глядя в потолок, слушала, как где-то за стеной Соа тихо напевает «Halazia».
Глаза закрылись сами собой.
На рассвете меня разбудил ритм волн — мягкий, но настойчивый, будто океан стучал в окно: «Пора, начинается день». Я потянулась, скинула плед, умылась прохладной водой и, не включая свет, тихо вышла в коридор. В доме стояла тишина — глубокая, уютная, как будто весь мир ещё спал, а я одна проснулась первой.
На кухне — тёплый свет утреннего солнца, льющийся через большое окно, и вид, от которого перехватывало дыхание: бескрайняя гладь океана, окрашенная в золото и розовое, будто сама природа решила начать день с красивой картины. Я заварила кофе — аромат разлился по комнате, как приглашение к тишине.
Села за деревянный стол, обхватила кружку ладонями и просто смотрела. Волны. Горизонт. Одиночество, которое вдруг стало не пустотой, а чем-то… ценным.
И тут — шаги. Лёгкие, но уверенные. Я обернулась.
— Доброе утро, — сказал Ёсан, стоя в дверях с растрёпанными волосами и сонной улыбкой.
— Доброе, — улыбнулась я в ответ, неожиданно радуясь, что он не спит.
Он молча достал чай, заварил — зелёный, с лимоном — и сел рядом, не напротив, а рядом, как будто это было единственное место в мире.
Мы не спешили говорить. Просто сидели. Пили. Слушали, как ветер шевелит плющ за окном, как где-то вдали кричит чайка.
От лица Ёсана:
Я сел рядом с Юной, не спеша, будто боясь нарушить эту тишину, в которой было так хорошо молчать. За окном — океан, в кружках — пар, а рядом — она, с взглядом, ушедшим за горизонт.
— Есть уже планы? — спросил я, стараясь говорить тихо, чтобы не спугнуть утро.
— Пока нет, — ответила она, не отрывая глаз от вида. — Думаю, когда все проснутся, тогда и решим. А пока… просто хочу это почувствовать.
Я кивнул. И вдруг не смог отвести от неё взгляда.
Её профиль — будто нарисованный кистью: мягкие линии скул, тень от ресниц на щеке, уголок губ, чуть приподнятый в лёгкой, искренней улыбке — той, что не играет, а просто есть. Как солнце. Как волна. Как что-то настоящее.
«Кто-то, наверное, мечтал создать такое лицо, — пронеслось в голове. — И, кажется, наконец, нарисовал».
Но тут — шаги. Громкие, сонные. Я резко моргнул, возвращаясь в реальность.
На кухню вошли Минги и Юнхо. Минги зевал, потягиваясь, как кот, и уже тянулся к шкафу за кружкой. Юнхо, как всегда, улыбался, будто знал что-то, что мы — нет.
— Доброе утро, — пробурчал Минги. — Вы чего так рано проснулись? Хотите, чтобы мы все почувствовали вину?
— Им просто уже не терпится сходить на пляж, — подмигнул Юнхо, наливая себе сок.
Я посмотрел на Юну. Она смеялась — тихо, в голос, но так, что в груди что-то дрогнуло.
— Ну что, — сказал я, поднимая свою кружку, — может, и правда начнём с пляжа? Пока остров ещё наш. А не толпа туристов.
— Согласна, — кивнула она. — Только дайте допить чай. И найти солнцезащитный крем.
От лица Юны:
Я встала, поставила кружку в мойку, лениво ополоснув её — пусть потом кто-нибудь помоет, не обязательно начинать день с обязанностей. На улице уже светило яркое солнце, и воздух становился тёплым, обещая жаркий день.
Направляясь к своей комнате, чтобы переодеться — всё-таки пляж зовёт, — я уже почти дошла до двери, как вдруг на выходе из коридора появился Уён.
— Эй, ребята, а вы знали, что тут ещё и бассейн есть? — сказал он, опершись о косяк, с той самой спокойной улыбкой, от которой всегда становится немного не по себе. — За домом. Прямо у края скалы. Выглядит как будто вода сливается с океаном.
— Ну тогда отдых точно удался, — заявил Минги, уже доставая телефон. — Первым делом — фото для сторис. «Короли и королева острова».
Я молча кивнула, не глядя на Уёна, и сделала шаг мимо. Но в этот момент — почувствовала.
Не звук. Не прикосновение.Просто взгляд.
Долгий. Назойливый, как солнечный зайчик, который не можешь поймать, но и не можешь игнорировать. Он скользнул по моей спине, будто пытаясь что-то прочесть — в моём шаге, в осанке, в молчании.
Я сжала пальцы на ручке двери, но не остановилась.Только на секунду замедлила шаг.И прошептала про себя:«Почему мне кажется, что этот взгляд — не просто случайность?»
В комнате я быстро собрала пляжную сумку — лёгкое платье поверх купальника, солнцезащитный крем, полотенце с вышитым якорем, наушники и, конечно, бутылку воды. На всякий случай сунула в сумку книгу, которую так и не начала читать — вдруг найдётся тихий момент под пальмой?
Решив, что без Соа мы не начнём настоящее приключение, я пошла к её комнате. Толкнула дверь — тихо, как шпион. И, не удержавшись, прыгнула прямо на кровать.
— Вставай, соня — прошептала я, но громко. — Мы уже собираемся на пляж!
Соа застонала, зарываясь лицом в подушку, как морская звезда, уходящая в песок.
— Уже?.. — простонала она, поднимаясь на локтях, волосы растрёпаны, глаза ещё полузакрыты. — Кто вообще сказал, что отдых должен начинаться до обеда?
— Жизнь, — сказала я, убирая прядь с её лица. — И природа. И тот факт, что солнце уже палит, а ты всё ещё в стране снов.
Я встала, похлопав её по ноге:
— Собирайся. Будем ждать в гостиной. И не приходи в том же, в чём спала.
Я вышла, прихватив свою сумку, и направилась в гостиную. Ребята уже собрались: Минги листал телефон, Ёсан читала книгу, а Уён сидел у окна, пил воду и смотрел на море. В этот момент за мной в комнату вошёл Юнхо, держа в руках волейбольный мяч — старый, потрёпанный, с надписью «Team 7».
— Я возьму его, — сказал он, подкидывая мяч. — На пляже можно устроить матч. Девушки против парней. Или — хаос против хаоса. По ситуации.
— Я за второй вариант, — усмехнулся Минги.
Все кивнули. Атмосфера уже гудела — как перед первым треком на концерте.
Через пятнадцать минут появилась Соа — в ярком купальнике, солнечных очках и полотенцем, накинутым, как плащ супергероя.
— Готова, — объявила она. — Но если кто-то предложит прыгнуть в ледяную воду — я его топлю первой.
— Обещаю, — сказала я, беря её под руку, — только тёплые волны и никаких подлых сюрпризов.
— Ну, почти никаких, — добавил Уён, глядя на меня.
Я не ответила. Только улыбнулась.
Когда мы добрались до пляжа, солнце уже стояло высоко, заливая всё золотом. Песок был тёплым под ногами, волны — ласковыми, как обещание. Соа, не сказав ни слова, с визгом сорвалась вперёд и, не раздеваясь, прыгнула в прибой. Я только рассмеялась, глядя на неё — как она выныривает, мокрая, счастливая, машет рукой, призывая всех следовать за ней.
Я положила сумку на песок, сняла лёгкое платье и осталась в купальнике — тёмно-синем, с едва заметными звёздами. Подошла к кромке воды.
Но остановилась.
Холодный прилив облизнул ступни. Я замерла.
«Зайду… только чуть глубже… только когда решусь»— думала я, отступая каждый раз, как только волна накатывала.
Но внезапно — резкий порыв.
Чьи-то сильные руки хватают меня за талию, я вскрикиваю — и уже лечу вверх, мир переворачивается, волосы хлещут по лицу.
Меня перекинули через плечо.
— Эй Что за—?! — кричу, но смех уже рвётся наружу.
Я поднимаю голову — и вижу его.
Уёна.
Он идёт к воде, смеясь, как будто это самое нормальное в мире — украсть девушку с пляжа и утащить в океан.
— Ты слишком долго думаешь, — говорит он, как будто это объяснение всему.
И в следующее мгновение — всплеск.
Я лечу в воду, глубоко, с головой.
Брызги — в лицо, в глаза, в рот.
Всплываю, отфыркиваюсь, растираю глаза руками — и вижу его, стоящего по пояс в воде, с ухмылкой победителя.
Я должна была злиться.
Должна была крикнуть: «Ты с ума сошёл?!»
Должна была вспомнить, как он появился в нашей компании, как смотрел на меня этим спокойным, слишком проницательным взглядом, как Соа сказала: «Он не для нас».
Но я не могла.
Потому что смеялась.
Смеялась искренне, громко, так, как не смеялась уже давно.
Смех вырвался сам — чистый, лёгкий, как волна, которая только что накрыла меня.
— Мстить не буду, — сказала я, вытирая лицо, но с улыбкой. — Пока что.
Он только рассмеялся и поднял руки:
— Жду с нетерпением.
От лица Уёна:
Когда я увидел её — Юну — стоящую на краю воды в том синем купальнике, с волосами, развевающимися в ветру, будто её нарисовали специально для этого момента, — сердце на секунду сбилось.
Она была другой. Не как все.Бледная кожа — чистая, как первый снег, без следов солнца. Не потому что боится света… а потому что, наверное, живёт в своём свете. Формы — мягкие, естественные, как линия берега, где волна встречается с песком.И в ней не было показухи.Только тишина. И сила.Как у картины, которую хочется не фотографировать, а просто помнить.
Я стоял в стороне, делая вид, что завязываю шнурки, но на самом деле — смотрел.И тут заметил его.
Ёсана.
Он стоял у сумок, с бутылкой воды в руке, и смотрел на неё.Не мимоходом.Не просто взглядом.А так — с теплом. С тревогой. С чем-то, что я не хотел называть вслух.
И в этот момент… что-то дрогнуло внутри.Не гнев. Не злость. Ревность. Острая, тихая, как укол иглой под кожу.«Она — не твоя», — сказал мне разум. Но сердце ответило: «А если я хочу, чтобы была?»
Я не стал думать. Просто двинулся вперёд. Подбежал к ней — лёгкой походкой, как будто всё это было шуткой. Схватил за талию — она даже не успела вскрикнуть — и, перекинув через плечо, понёс к воде.
— Эй — закричала она, но уже смеялась.Я бросил её в волны — сильный всплеск, брызги во все стороны.И тут же обернулся.
Ёсан стоял на том же месте. Но улыбка с его лица исчезла. Он смотрел на воду.На меня. Потом отвёл взгляд — быстро, будто поймал себя на чём-то запретном.
И в этот момент я почувствовал гордость. Не из-за того, что втиснулся. А потому что она посмотрела на меня. После того как вынырнула. После того как вытерла лицо. Она посмотрела — и улыбнулась. Не вежливо. Не с раздражением. А искренне.
От лица Юны:
Когда мы все наконец вышли из воды — с волосами, слипшимися от соли, и кожей, блестящей под солнцем, — решили размяться по-настоящему. Юнхо вытащил мяч, Минги начал строить «официальную» разметку из ракушек и полотенец.
Мы разделились: я, Соа и Минги — против Ёсана, Юнхо и Уёна. Игра закипела — прыжки, смех, мяч, который то и дело улетал в воду. Я как раз отошла к сумке, чтобы выпить воды, когда вдруг почувствовала — что-то изменилось.
Взглянула вдаль.
По пляжу к нам прибливались три силуэта.
Тени на песке, будто вырезанные из прошлого.
Сердце на секунду сжалось.
Один — высокий, с той самой походкой, которую Соа раньше называла «как у героя дорамы».
Сонхва.
Её бывший.
Тот самый, после которого она неделю не выходила из комнаты, слушала только грустные баллады и клялась, что больше никогда не влюбится.
А за ним — Хонджун, его лучший друг, с вечной улыбкой и взглядом, будто он знает что-то, что ты — нет.
И рядом с ним — девушка.
Стройная, в розовом бикини, с длинными волосами, собранными в высокий хвост.
Она держалась близко к нему.
Его девушка.
Они подошли. Сонхва улыбнулся — легко, будто ничего не произошло.
— Привет, ребята, — сказал он, оглядывая нас. — Можно к вам присоединиться? У нас мяч лопнул, а ваша игра выглядит… интересно.
— Привет, — коротко ответила Соа.
Голос ровный.
Но я видела — как её пальцы сжались вокруг полотенца.
Как на мгновение замерли глаза.
Остальные поздоровались. Кто-то — тепло, кто-то — с лёгким удивлением. Юнхо, как всегда, предложил:
— Конечно, присоединяйтесь Чем больше — тем веселее. У нас как раз не хватает игрока!
Мы с Соа переглянулись.
Один взгляд.
Без слов.
«Ты в порядке?» — спросила я глазами.
«Я выживу»,— ответила она.
Игра закончилась. Счёт был забыт уже через минуту — как и положено в таких днях, где важны не очки, а моменты. Мы попрощались с Хонджуном и Сонхва — коротко, вежливо, с лёгкими улыбками, за которыми скрывалось гораздо больше. Соа держалась молодцом, но я видела, как она чуть дольше смотрела в сторону, куда они ушли, будто провожала не просто бывшего, а кусочек своей старой жизни.
Домой мы вернулись уставшими, но лёгкими. Солнце уже клонилось к океану, окрашивая небо в персиковые и лиловые тона. Перекусили — кто-то остатками с пляжа, кто-то простыми бутербродами, а Соа даже приготовила лёгкий салат, который, к удивлению всех, оказался вкусным.
Потом каждый ушёл в своё пространство: Минги уткнулся в сериал, Юнхо начал писать что-то в блокноте, а Ёсан читал книгу на веранде. Я, уставшая от солнца, соли и эмоций, растянулась на кровати и почти сразу провалилась в сон — тёплый, глубокий, как волна, уносящая в море.
Проснулась от лёгкого стука в дверь.
— Юна… — раздался голос Соа, и она заглянула, уже в другом — в лёгком летнем платье, волосы собраны, на губах — та самая улыбка, с которой она говорит: «Сейчас будет весело». — Идём. Мы собираемся пожарить мясо на гриле и выпить чего-нибудь. По-настоящему.
— Хорошо, — улыбнулась я, садясь на кровати. — Встаю.
Я быстро привела себя в порядок — переоделась в джинсы и свободную белую рубашку, накинула лёгкий кардиган от вечерней прохлады. Волосы оставила распущенными — пусть ветер играет, как хочет.
Выйдя с Соа на заднюю террасу, я остановилась на мгновение.
Атмосфера.
Та самая, за которую и сбегают сюда — подальше от правил, от будней, от прошлого.
Уёна стоял у гриля, в руках — щипцы, на лице — сосредоточенное выражение, будто он готовит не мясо, а шедевр. Запах дымка и специй витал в воздухе. Ёсан, с телефоном в руках, пытался настроить музыку — сначала выдал что-то слишком громкое, потом слишком меланхоличное, пока Минги не выхватил у него телефон и не включил лёгкий, танцевальный трек, от которого сразу захотелось двигаться.
Юнхо уже расставил тарелки, резал овощи, а Соа принесла бутылки — пиво, лимонад, что-то в тёмной бутылке с этикеткой «Только для смельчаков».
Мы с Соа уселись на большой диван, вынесенный на террасу, и взяли по бутылочке пива. Пена слегка щекотала пальцы. Я сделала первый глоток — прохладный, горьковатый, с оттенком свободы.
— Ну что, — подняла бутылку Соа, глядя на всех, — это и есть наш отдых?
— Это и есть, — сказал Минги. — А завтра будет ещё лучше.
Ёсан посмотрел на меня. Уён — тоже.
Но я просто улыбнулась, глядя в небо, где уже зажглись первые звёзды.
От лица Юнхо:
Мы сидели на террасе, смеялись, шутили, вспоминали старые истории и придумывали новые. Бутылки пустели, голоса становились громче, а границы между шуткой и правдой — тоньше. Игры сменились просто разговорами, а разговоры — на полушёпоте, когда каждый звук кажется важным.
Я почувствовал, что мне нужно выйти. Просто… вдохнуть. Отойти от шума, от света, от всех этих взглядов, которые вдруг стали слишком проницательными. Алкоголь мягко окутал разум, но не притупил — наоборот, обострил всё: запах соли, шорох листьев, тревогу в груди.
Я встал, не сказав никому, и пошёл к пляжу. Босиком, по прохладному песку. Сел там, где волны почти касаются ног, и посмотрел вдаль.
Луна уже поднялась — большая, серебристая, будто специально для этого вечера. Звёзды рассыпались по небу, как искры от костра. Волны шептали что-то старое, вечное. Я закрыл глаза.
Тишина. Наконец.
Но не надолго.
— Ты чего тут один? — раздался голос. Тихий. Знакомый.
Я обернулся.
Минги
Он стоял в паре шагов. Подошел и сел рядом, не спрашивая разрешения. Как будто это было его место.
— Я просто решил проветриться, — ответил я, не глядя на него. Продолжал смотреть на воду. На отражение луны.
Мы сидели молча. Долго.
Не неловко.
Просто… вместе.
И это молчание говорило больше, чем любые слова.
— Чего бы ты сейчас хотел? — спросил он вдруг, не поворачивая головы.
Я медленно перевёл на него взгляд.
Наши лица оказались близко.
Очень близко.
Так, что я чувствовал его дыхание.
Так, что сердце начало биться в новом ритме.
— Я как-то не задумывался об этом, — прошептал я, глядя в его глаза.
И это была ложь. Я думал. Долго. Только молчал.
Сделал глоток из бутылки.
Алкоголь ударил сильнее, чем раньше.
Но не он заставил меня пошатнуться.
Это были его глаза.
То, как он смотрел.
Как будто знал всё.
Как будто ждал.
В какой-то момент я перестал думать. О друзьях. О правилах. О том, что это может всё испортить.
Я просто наклонился. Или это он?
Неважно.
Наши губы встретились.
Медленно.
Осторожно.
И всё равно — как гроза после тишины.
Поцелуй был нежным. Глубоким.
Таким, будто мы оба ждали этого год.
Или всю жизнь.
Он пах солью, пивом, прошлым и чем-то, что ещё не имеет названия.
Когда мы разомкнулись, он не отстранился.
Только улыбнулся — чуть, уголками губ.
Как будто сказал: «Ну наконец-то».
Я не знал, что будет завтра.
Не знал, что скажут остальные.
Но в этот момент — с луной над головой, с волнами у ног, с его дыханием на моей коже — я знал только одно:
Это было то, чего мне не хватало.
И я не хотел отпускать.