2
Роботы-помощники Тони Старка, повинуясь его приказу, бросили меня в тёмную, холодную и необъятную комнату. Здесь не было ни кровати, ни стула, ни стола — лишь прозрачная стена, открывающая вид на бескрайний космос и серые пыльные спутники, подсвеченные солнцем и нелепо висящие на орбите.
Двери, гладкие, словно сделанные из эбонита, раздвинулись, и в комнату вошёл Тони, облачённый в чёрный шёлковый халат и держа в руках два бокала. Я не смогла сдержать смешок.
— Привет, Сабрина маленькая ведьма, — пробормотал он, вальяжно устраиваясь в парящем кресле, которое возникло по его прихоти.
— Я доктор, — сухо отозвалась я.
— Тебе бы подошёл костюм медсестры.
— Ты такой грубый и неромантичный, наверное, привык общаться с безотказными андроидами.
— Зато они всегда довольны.
— Я и забыла, как это утомительно.
— Что именно?
— Общаться с тобой.
— Чего же ты хочешь?
— Хоть бы на свидание пригласил, если, конечно, в твоём скучном технологичном мире осталось место для гранд-оперы, для милой заправки на краю города, для белых домиков на Санторини или лавандового поля где-то в альпийской глуши.
Он поджал губы и скривился в мрачной усмешке.
Пока я говорила с ним, меня не покидала мысль, что если он не призывал меня, в чём нельзя быть уверенной со стопроцентной точностью, значит, это сделал кто-то другой. Доктор Стрэндж или Ванда — кто-то достаточно отчаянный, чтобы пойти на такой шаг. Как мне найти и связаться с ними, если они ещё живы, не привлекая внимания Старка?
— Зови меня доктор Джеки или придумай с десяток неостроумных прозвищ, как ты это обычно делаешь.
— Мне надоедает быть добрым. Я хочу знать, что ты тут делаешь?
— Я увидела будущее. То, что ты сделаешь, и пришла остановить это.
— О, так ты видишь будущее. Тебе известно, что предвидение иррегулярных событий невозможно, они не подчиняются ни одному закону или их группе. Чтобы их прогнозировать, необходимо обладать наиболее полным знанием о текущем положении системы, а также понимать совокупность окружающих её процессов и явлений. В любом случае результаты не имеют точных временных и количественных данных.
Я уставилась на него, хотя мне было трудно выдержать его взгляд. Сердце бешено билось, дыхание участилось, а его глаза потемнели. Я сглотнула, ком в горле нарастал, и мне стало так страшно, что слёзы выступили на глазах, но я не хотела, чтобы он их видел. Что, если было уже поздно? Что, если он уже сделал то, что я видела, и именно поэтому мы болтаемся в космосе среди обломков старых, вышедших из строя станций и спутников? Что, если Земля и все жители погибли и превратились в бездушных роботов, и никого не осталось, совсем никого?
Тони похлопал по своей коленке, призывно помахав мне бокалом и предлагая сесть к нему.
Я отвернулась, чувствуя, как холодею, как мелкие иглы страха лишают меня движения.
Я отступила назад, пристально вглядываясь в его лицо, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, которая могла бы убедить меня, что я ошибалась. Я сделала шаг назад, двери открылись, и я ускорилась, переходя на бег. Он не преследовал меня и не пытался остановить. Задыхаясь, я мчалась по коридорам, беспрепятственно проникая всюду. Дроны и роботы мелькали передо мной, но не пытались задержать.
Ещё одна дверь, ещё одна... Я не знала, куда бегу. Внезапно меня оглушила пустота, и я оказалась на площадке перед гигантскими воротами. Они были готовы распахнуться, и меня затянуло бы в безвоздушное пространство. Глаза мои расширились от страха, я окружила себя защитным полем, и меня пронзила такая боль, что я упала на пол.
— Что ты делаешь? — прошептала я мысленно, ощущая связь со Старком. Врата медленно, с гулом и воем, открывались. — Как ты смеешь блокировать мою силу?
— Смею, потому что это мой мир, — его голос раздался близко.
Превозмогая адскую боль, я навела чары, на коже выступил кровавый пот.
Звучала сирена, световые сигналы били в глаза чрезмерно яркими лучами, ангарные створки разошлись, мои силы исчезли. Я сделала вздох, ощущая, как меня подбрасывает вверх.
Железная хватка Старка обхватила меня, и я оказалась внутри его поля силы. Во мне закипела злость, и я стала колотить руками по его металлической броне, которая выдержала бы удар ядерных ракет.
Уже так давно я не испытывала физической боли, что эти чувства вывели меня из равновесия. Я была неуязвима столько лет, что шок, который охватил меня, вихрем вращался в моем сознании. Тони склонил ласково голову ко мне и поцеловал макушку, сильнее прижимая к себе.
— Послушай, детка, я знаю, ты хочешь связаться со Мстителями или, может, со Стрэнджем, но я разочарую тебя: никого больше нет, все они давно прах, и, ибо в этом смертном сне, какие бы ни снились нам грёзы, покинем этот бренный мир.
Меня покоробила цитата из Шекспира, использованная им, это так явно отсылало к сущности Альтрона, что мне захотелось вырваться из его объятий.
— Нет, я не верю, они не могли погибнуть, ты не стал бы их убивать! — Я отчаянно замотала головой, как безумная.
Он развернул меня жестким движением, и я увидела, как по взмаху его руки, сколько было видно моим воспаленным глазам, сиреневое лавандовое поле раскинулось в воздухе.
— Я бы хотел, чтобы в моём мире было место для лавандового поля, которое ты могла бы посетить. Но мой идеальный мир прекрасен и без этих сентиментальных и простых прелюдий, — сказал он тихо.
Тони взмахнул рукой, и поле загорелось. Это был настоящий огонь, и я чувствовала, как раскаляется пол под моими ногами, слышала треск сухой травы, объятой пламенем. И мне осталось только сильнее прижаться к холодной стали его груди.