Or maybe it's only you

Love Crime - Siouxsie

How - The Neighbourhood

A Little Death - The Neighbourhood

Out Fo Control - She Wants Revenge

In My Mouth - Black Dresses

За масками холодности и отчуждения, их сердца бились так яростно, будто в одном ритме звучало притяжение, желание, но гордость удерживала их от того, чтобы признать, что страсть и желание остались неизменно сильными после того, как они возвели стены вокруг себя.

После обещания Мэй оставить ее в покое, Иори следовал этой инструкции. На его вечном отрешенном лице, где раньше отражались слабые следы эмоций, теперь не было места для приятных чувств. Его едкая улыбка, которую она когда-то так любила, исчезла, оставив лишь пустоту в его взгляде. Карие глаза, казалось, превратились в бездонную яму тьмы. Встречи на заданиях стали лишь формальностью. Они были напарниками, но Иори больше не нуждался в сопровождении на заданиях.

Теперь он самостоятельно пробовал себя в роли наставника для новичков. Между Мэй и Иори не было больше тех непонятных взглядов, полных ненависти. Теперь их взгляды были лишь отражением пустоты, словно они были знакомыми, которые касались души друг друга, но теперь стали чужими, лишенными тепла и искренности.

Иори увлеченно беседовал с учениками второго курса, когда его внимание привлекло вибрирование в кармане. С извинениями перед друзьями он извлек телефон, на экране которого мигнуло загадочное сообщение от нее.

«Крытое тренировочное поле. Через 10 минут.»

Брови Иори взлетели в легком удивлении, и, спрятав телефон обратно в карман, он решил не терять времени. Прощаясь с товарищами, он направился к указанному тренировочному полю, чувствуя, как внутри него просыпается древняя смесь волнения и непредсказуемости. Взгляды его спутников остались в воздухе, будто они чувствовали, что предстоит нечто большее, чем обычная тренировка.

Зал наполнился тяжелым напряжением, когда Иори вступил в него, словно врываясь в битву без лишних слов. Мэй, не придавая значения формальностям, бросила катану в его сторону. Ловко, словно танцующий с летучей стрелой, Иори схватил рукоять, ощущая холод стали в ладони.

— Спарринг… наставница Мэй? Как в старые добрые времена? – прозвучал вызывающий вопрос, и катана в его руках прокручивалась, оставляя за собой следы света. Вместе они двигались по кругу, глаза их сверкали, словно два хищных взгляда, замерзших в предвкушении добычи.

Мэй ответила кривой улыбкой, поправляя свою косу, которая, как завеса, закрывала половину ее лица.

— Что-то типа того… спарринг между наставницей и ее учеником, - произнесла она, ее слова звучали как мантра перед вступлением в этот опасный танец.

Секунда замедлилась, как будто время застыло в преддверии смертельного поединка. Их катаны встретились с ужасающей силой, и в этом мгновении стало ясно, что в этом спарринге не будет места сдерживанию. Звук их столкновения напоминал танец, где каждый движение было решительным шагом в направлении смертельного финала. Они танцевали с катанами в руках, зная, что даже малейшая ошибка может привести к рассечению кожи, их судьба зависела от каждого грациозного, но смертельного взмаха.

В этом бескомпромиссном танце клинков проявились резкие, но виртуозные движения, словно невидимые нити вождения направляли каждый их взмах. Бой стал танцем, танцем смерти, где звуки клинков переплетались с их дыханием в симфонию борьбы без будущего победителя.

Через несколько долгих минут неистовой схватки Мэй все же оказалась вверху, обезоружив Иори, выбив катану из его руки. Он лишь медленно улыбнулся, несмотря на свое безоружное положение, словно этот момент был предсказанным. Ловко уклоняясь от ее атак, Иори внезапно, с приливом адреналина, выстрелил фразу, пронзительную как клинок: «Признайся… ты ведь все еще чувствуешь это? Ты ведь все еще плачешь по ночам из-за меня…»

Мэй на мгновение застыла, но затем решительный взмах и кончик ее катаны оставил небольшой порез на щеке Иори, из которого начала стекать кровь. Она выплюнула слова, словно не желая пропустить эту ядовитую фразу: «Заткнись! Не смей думать, будто ты занимаешь место в моих мыслях…»

Иори усмехнулся, и в следующее мгновение Мэй, с катаной в руках, бросилась на него с яростью, готовой отсечь его голову. Однако Иори с легкостью выбил ее катану ногой, затем схватил за запястья. Его взгляд был злым, проницательным, таким же, как и у Мэй.

— Хватит! Признайся уже сама себе… даже я уже признал это, но ты меня оттолкнула и возвела стену. Хватит этого! – зловеще произнес Иори, держа ее запястья в стальных объятиях.

Мэй, испытывая внутренний бурю, пыталась вырваться, покрывая его матами и бьющая его ногами по ребрам. Но он стоял, словно непоколебимая гора, укоряя ее взглядом. С злостью она закричала: «А что я должна была сделать?! Когда я так нуждалась в тебе, где ты был? Ты спал с другими женщинами! Когда я ломала себя на части из-за чувств к тебе, где ты был?»

Ее крик затих, и она тяжело дышала. Иори отпустил ее запястья, прижимая к себе. Грусть звучала в его голосе, усиливая ухмылку на его губах: «Пытался убежать от этих чувств…»

Уткнувшись носом в его крепкую грудь, Мэй проговорила, ее голос пронзен дрожью, словно ветер зимней ночи: «Ты обещал мне, что я больше не буду плакать… а в итоге я практически сошла с ума из-за тебя…» Сквозь эту призму неразрешенных эмоций проглядывала боль, заслуженная и невысказанная. Иори, нежно гладя ее по волосам, стал свидетелем рушения стен, которые они так искусно воздвигали, словно замки из песчинок, освобождая путь для подлинных чувств, как провода, витые вокруг их сердец. В этот момент молчание стало камнем-гранильной, затрагивая скрытые глубины их существования. Они стояли так близко, что трудно было разграничить, где заканчивается одно тело и начинается другое, их души переплетались, будто танцуя в невидимом вальсе времени. Тишина продолжала свое волшебство, словно прикосновение к моменту, где прошлое и настоящее теряли свои границы.

Иори, нарушив молчание, прошептал: «Да, я тот еще мудак… И как же тебе удалось запасть в мое сердце и разум так сильно?» Его слова несли в себе признание собственной слабости, а прикосновение его рук к ее волосам было не только лаской, но и знаком искренности в признании прошлых ошибок. Мэй, глядя в его глаза, где отражалось множество пережитых страстей, ответила, слегка поднимая голову из его груди: «Твои слова всегда были как зазубренные лезвия, режущие сквозь мою защиту. Ты меня разбил и в то же время сделал целостной. Это единственная магия, Иори, которую я не могу постигнуть.»

Иори пригласил ее взгляд в свою душу, искренность его слов таяла в тепле их сближения.

— Я знаю, что это не оправдывает моих поступков. Но в каждой твоей слезе я видел частицу того, что могло бы быть счастьем.

Мэй, погружаясь в глубину его признаний, прошептала: «Мы оба заблудились в этом лабиринте чувств. Но, Иори, я все еще чувствую к тебе самые теплые…»

Их момент стал свидетельством исцеления, возвращения к тому, что было до стен и разломов. Иори, с чувством грусти и теплоты в голосе, сказал: «Я тоже ,Мэй. Может быть, это то, что нас держит в этом танце судьбы.»

Их объятия стали не просто общением тел, но объединением двух душ, вырванных из вихря страсти и тяжелых испытаний. В этот момент времени, словно мозаика, собрались обломки прошлого, создавая красивую картину их обновленного союза.

Внезапно Мэй начала дышать очень резко, словно в ее груди разразился буря адреналина, привлекая внимание Иори. Он приподнял брови с ноткой тревоги и спросил: «Мэй, что случилось?»

«О, ничего, я просто…» - она не смогла закончить фразу, ей не хватало слов, чтобы выразить этот внезапный поток чувств. Сердце билось быстро, губы дрожали, а щеки горели от волнения. Она шевельнулась, пытаясь сделать шаг назад, но вместо этого сделала шаг вперед, и ее губы неожиданно пристали к его. Поцелуй, который последовал за этим, был столь глубоким и страстным, что слова становились ненужными для описания. Иори обнял ее за талию, ее руки обвили его шею. Он открыл рот, а Мэй, как всегда, первой вошла в этот мир чувств, ее язык игриво исследовал каждый уголок его рта. Иори не мог оторваться от ее губ. Ее язык дразнил, вызывая желание. Ее губы прижимались к его, создавая неимоверное наслаждение. Дыхание становилось тяжелым и учащенным. В этот момент она позволяла ему почувствовать всю страсть и желание, которые в ней таяли, думая о прошлом. Когда Мэй наконец отстранилась, она рассмеялась, потому что губы Иори оказались покрытыми ее темно-красной помадой, как след после поцелуя, в котором проникло всё беззаветное влечение и пламенная страсть.

— Похоже, я тебя испачкала… Я даже горжусь этим…» - Мэй прошептала, ее голос звучал как признание в своей страсти. В ответ Иори притянул ее ближе, его глаза сверкали интригой, и он шепчет всего в нескольких миллиметрах от ее губ: «Значит, мне придется во все съесть всю помаду…»

Эти слова были как всплеск горячности, и Мэй не могла сдержать дрожь, которая пробежала по ее телу. Иори, не давая ей времени на ответ, покрыл ее губы своими, вплетая их в новый поцелуй. Горячее, страстное прикосновение, словно танец языков, вливало в них волнующую смесь чувств. Мэй, задрожав, когда он прошептал ей слова в губы, почувствовала, как возбуждение в ней бурлит. Когда он притянул ее еще ближе, чтобы углубить поцелуй, она не смогла устоять перед вихрем страсти. Второй поцелуй был еще более интенсивным, глубоким, они продолжали его, словно в погружении в мир, где не было места для слов, только для страстных поцелуев и горячего дыхания друг друга. В этот момент они были погружены в бездонный океан чувств, где каждое касание создавало волны влечения и удовлетворения.

— О, наставница Мэй, кажется, мы нарушили все этические нормы приличия, но это так приятно… – Иори произнес эти слова, его голос витал в воздухе как сладкая мелодия, звучащая словно признание запретных желаний, которые накапливались долгое время. Мэй ответила ему легкой улыбкой, в ее глазах мерцала давно сдерживаемая страсть: «Я удивлена, что нам потребовалось так много времени, чтобы сделать это… Столько месяцев сдерживать себя… столько месяцев сопротивляться друг другу, даже если мы так сильно друг друга хотели… Я просто рада, что мы наконец-то поддались нашим желаниям…»

Иори, следя за ней, как она подходит к столу и достает телефон, улыбнулся с ухмылкой, наполняя ее комнату игривым насмешливым налетом: «Ты садистка, Мэй…» Его слова несли в себе подтекст дразнящей динамики, играющей с запретными играми страсти. Мэй, достав телефон, хихикнула и подмигнула, шепча: «Боже, Боже,  ты меня раскусил…». Положив телефон рядом со своим ухом, она направилась к Иори. Рука обняла его за шею, губы ласкали его шею, прежде чем заговорить в трубку: «Да, что это? … Нет, у меня срочные дела, так что я сейчас не приду… да, я пойду завтра утром, не волнуйся за меня…»

Иори криво улыбнулся, когда ее горячее дыхание прикоснулось к его шее. В этот момент Мэй становилась все смелее и интимнее, ее голос оберегал соблазнительный оттенок. Она шептала на ухо, ее дыхание разжигало пламя страсти: «Да, нет, мне просто нужно сделать последнее дело… Нет, не стоит беспокоиться, это не имеет никакого значения… Ладно, увидимся позже…»

Мэй бросила телефон на стол и повернула голову к Иори, улыбка играла на ее губах, в ее глазах мерцало игривое выражение. Иори улыбнулся и поддразнивающим тоном сказал: «И что это за срочное дело у тебя, Мей?» В их диалоге игривость сталкивалась с влечением, создавая вихрь загадочной динамики их взаимодействия.

Ее глаза снова ожили игривостью, но в момент, когда она заговорила, в ее голосе прозвучал намек на дразнение. Мэй насмехается над его словами, затем вращается к столу, легко берет в руки листок с адресом, словно держит в руках тайну, полную загадок.

— Будь хорошим мальчиком…. Выполни это задание как можно скорее. 

Иори громко смеется, его смех – неповторимый звук, низкий и бархатистый. Он проникает в воздух, наполняя пространство музыкальными вибрациями.

— Мм…. Ну, хорошо. – его ответ звучит подчеркнуто спокойно, словно он принимает вызов, полный тайн и неожиданностей. Таким образом, их взаимодействие становится своего рода игрой, где каждый ход, каждое слово – шаг в мире загадок и интриг.

Из зала Иори выходит, погружаясь в следующий этап их загадочной игры. Коридоры академии кажутся знакомо-чужими, пока он преодолевает расстояние до выхода. На улице его встречает свежий воздух, но в его глазах блеск несказанных задач. Следуя к автомобилю, машина Иори пробуждается под прикосновением ключа, и он плавно выезжает из парковки, словно отправляясь в следующий акт интриги. Внутри машины, в мире из клубов дыма и размышлений, Иори тщательно обдумывает следующий шаг. Наконец, он выходит из автомобиля, подпираясь ягодицами к кузову. С ловкими движениями пальцев он формирует текстовое сообщение для Мэй

«Будь готова к 19:00…… Я заеду за тобой»

Эти слова несут в себе ощущение загадки, словно каждая буква – часть шифра, который вскоре будет раскрыт. Иори создает вокруг себя атмосферу таинственности и предвкушения, словно приглашая Мэй на следующую страницу их захватывающей истории.

В мгновение, когда ее глаза скользнули по строкам его сообщения, на лице Мэй расцвела улыбка, словно заключая в себе предвкушение несказанных наслаждений. Ее мысли начали блуждать среди образов лучших нарядов, наигранно-сексуального белья, которое намеревалась выбрать для этого особенного вечера. В ее воображении рождались шаловливые сценарии, полные дразнения и соблазна. Мэй стремилась придумать идеальные моменты, чтобы вызывать в Иори волнующие эмоции, играя с его чувствами, словно маэстро с нотами в симфонии страсти. Она метила на тот момент, когда их вечер подойдет к концу, предвидя изможденного, но полностью удовлетворенного Иори, который, словно умоляя, просит ее предоставить ему хоть маленькую паузу, чтобы он мог отдохнуть. В ее планах звучала нежная победа, где каждый момент был тщательно отточен, чтобы создать незабвенное симфоническое завершение их вечера.

Иори, с изысканной ловкостью и силой мастера, покоряет проклятого духа, чья тень окутывала небоскреб в Токио. Его движения – плавные и точные, словно танец смерти, в котором каждое движение обдумано и направлено к победе. Заклинания и удары Иори, как ноты в музыке, создают симфонию борьбы с противником. После триумфа над духом, Иори направляется в академию, ступая с уверенностью в каждом шаге. По коридорам он проходит, словно победитель, и его взгляд отражает гордость за выполненное задание. В мастерской мастера Яге, он подносит свой отчет.

После волнующей победы, Иори мчится домой по шоссе, словно вихрь энергии и решимости. В его глазах еще блеск от захватывающего сражения, а в воздухе остается след ауры магии, которую он только что проявил. По прибытии домой, он сразу же направляется в ванную, словно ритуал очищения от следов борьбы. Под струями воды, которая течет силой, сбрасывается не только пыль с тела, но и остатки голубой крови проклятия. Каждый капель воды, кажется, заботливо обнимает его кожу, словно сам природный элемент признает его победу.

Одеваясь, Иори выбирает черную рубашку, олицетворяющую его стиль и стойкость. Несколько пуговиц не застёгнуты на груди добавляет изысканности, раскрывая намек на его внутреннюю силу. Черные джинсы завершают его образ, придавая ему непоколебимую уверенность. И как всегда, духи, напоминающие вишню и табак, окутывают его ароматом загадочности и мужества. Этот аромат, словно его подпись, предвосхищает его приход, и в воздухе чувствуется вибрация страстного вечера, который только начинается.

Иори, стоя перед зеркалом, видит отражение, которое кажется на несколько миллионов. Однако в темных глазах, встречающих свое отражение, мерцает невидимая тревога. Это чувство, которое он так редко допускает к себе, но оно прокрадывается в его сознание, когда речь заходит о предстоящем «свидании» с Мэй. Что-то в этой женщине пробуждает в нем нечто более глубокое и необъяснимое. Он ловит себя на мысли, что его сердце бьется чуть быстрее, и в этот момент он осознает, что Мэй оставила свой след в его душе, оживив в нем давно усыпанные эмоции.

Иори, решает тряхнуть стариной, решает удивить Мэй в ожидании их «свидания». Он выбирает огромный букет белых роз, символизирующих чистоту и красоту. Каждый бутон, словно невидимый посланный цветами поцелуй, дарит взгляду красоту и восхищение. На карточке, прикрепленной к букету, Иори оставляет послание, представляясь в словах: «Ты, как белая роза… прекрасна, но твои шипы острее и длиннее, чем у любого другого цветка…как и твои длинные коготки)». Эти слова становятся тайным посланием, в котором он пытается передать сложные чувства, которые его охватывают. В этом жесте замечается нежность и восхищение, словно Иори пытается сказать ей что-то большее, чем просто слова могут выразить.

Мэй, входя в свою квартиру, обнаруживает огромный букет белых роз, величественно стоящих в гостиной, словно посреди волшебного сада. Эти изысканные цветы несут в себе не только красоту, но и послание, заключенное в записке.

Записка, словно часть интриги, развиваемой Иори, приковывает ее внимание. Слова о белых розах, их красоте и острых шипах звучат как нежная мелодия, заставляя сердце биться чуть быстрее. Метафора, скрытая в послании, оживляет ее воображение, наполняя вечер возможностями и страстью.

Ее улыбка становится искусно замаскированным предвестием того, что предстоит. Букет, уютно устроенный в вазе, преобразует ее жилище в атмосферу интриги. Мэй готовится к вечеру, чувствуя, что эта ночь обещает быть уникальной. Она ждет, когда в ее двери появится этот загадочный мужчина, готовая насладиться каждой минутой их встречи.

Мэй открывает дверь, а Иори встречает ее взглядом, на лице которого играет знакомая ехидная улыбка. Смотря на нее, он видит, что она уже готова к вечеру, но, кроме платья, она все еще находится в махровом халате.

Мэй, ослепительная в своей природной красоте, умело подчеркивает свои черты с помощью макияжа. Ее глаза обрамлены тщательно нарисованными стрелками, подчеркивающими глубину и загадку взгляда. Тени на ее веках создают вихри пленительных оттенков, придающих ей загадочность. Румяна, легко прикоснувшиеся к ее щекам, словно легкий румянец стыда, подчеркивают нежность ее кожи. Губы, аккуратно подчеркнутые контуром красной словно кровь помадой, манифестируют собой искусство страсти. Мэй олицетворяет воплощение гармонии между дерзостью и женственностью.

Черные, словно бесконечность, глаза Иори широко распахнулись, и его взгляд тщательно скользил по лицу Мэй, улавливая каждую деталь ее макияжа и изысканных черт. В этот момент Иори осознал, насколько разнообразной и загадочной он видел ее ранее, но эта ухмылка на ее губах и дерзкий взгляд были адресованы именно ему.

— Мм… Я очень заинтригован твоим выбором наряда, - дразнит Иори, подчеркивая слова невербальным выражением лица. Его шаги направлены в гостиную в ее роскошной квартире, где он впервые оказывается, и где каждый элемент окружения кажется дополнением к загадочному обаянию Мэй.

Мэй улыбнулась, провожая Иори в гостиную. Подойдя к нему, она встала на носочки, чтобы дотянуться до его уха, ведь Иори был несколько выше, чем она. Она прошептала: «Хорошо… Я надеялась, что мой выбор наряда заинтригует тебя… У меня есть еще более интригующие вещи в запасе на остаток ночи…»

Иори смотрел на нее неподвижно, внимательно слушая ее шепот. Затем он сказал: «Если я случайно порву твое дорогое нижнее белье… ты ведь не убьешь меня, правда?»

С ухмылкой на губах и вызовом в глазах, Иори смотрит на Мэй, создавая в воздухе заряд эротического напряжения.

Глаза Мэй блестели, лицо слегка покраснело при мысли о том, как он может порвать ее дорогое белье. Она прошептала на ухо…

— Хм…. Позволь спросить… ты собираешься заплатить за мое дорогое белье, которое ты собираешься порвать? …. Мне нужно это знать, потому что если ты этого не сделаешь… то, думаю, ты окажешься в ситуации, когда я буду царапать тебя по всему твоему красивому телу…

Иори смеется и шепчет в ответ: «Тогда я куплю тебе новое нижнее белье…Я хочу, чтобы твои ногти царапали мою спину до утра…»

Ее тело слегка дрожало, когда