Хёнджин
От лица Хёнджина
Они все думают, что я загадка. Но я — просто уравнение с известными переменными. Просто большинство не хочет видеть ответ, потому что он пугает.
О Минхо. Он был первой ошибкой, которая оказалась единственно верным решением. Когда я увидел его в классе — этого дерзкого щенка с глазами старика, — я понял: он видит. Не всё, но достаточно. Он видел тень за моей маской. И вместо того чтобы бежать, он бросил мне вызов. Любовь? Это слишком простое слово. Это патология. Он — единственное существо, перед чьей болью я готов стать на колени. «Он — рана, которую я ношу с гордостью, шрам на душе, который я целую каждую ночь, потому что он напоминает, что я ещё способен чувствовать что-то кроме холода металла.»
О Джисоне. Солнечный зайчик, промелькнувший в подвале моей жизни. Да, я тянулся к нему. Он был антидотом от яда, которым стала моя одержимость Минхо. Но антидот — не пища. Я не люблю его. Я... берегу. Как младшего брата, который по глупости забрёл на вражескую территорию. И теперь моя задача — следить, чтобы его не убили за мои грехи.
О Феликсе. В нём я увидел себя. Не того, кем я стал, а того, кем я был — мальчика, который в страхе выковал себе доспехи из ненависти и теперь не может их снять. Его вторая личность — не демон. Это ребёнок, который взял в руки автомат, потому что больше нечем было защищаться. Я помогаю им не из благородства. Из эгоизма. Если я докажу, что его можно приручить, что с его тьмой можно договориться... может, и я однажды смогу посмотреть в зеркало, не испытывая отвращения?
О прошлом. Я не жалею, что стал мафиози. Жалеть — значит отрицать себя. Каждый выстрел, каждый окровавленный кастет — это кирпич в стене, которая меня защищала. Но иногда... иногда я чувствую тяжесть этих кирпичей на плечах. И слышу эхо чужих стонов в тишине своей слишком чистой квартиры.
Почему учитель философии? Потому что философия — это искусство задавать вопросы, на которые нет ответов. Идеальная маскировка для человека, у которого нет ответов на самые важные вопросы о себе. «Я стал учить других поиску истины, потому что сам безнадёжно искал её в чужих глазах — в испуганных глазах Минхо, в наивных глазах Джисона, в раздвоенном взгляде Феликса. А находил лишь отражение собственной пустоты.»
Смысл моей жизни? Его нет. Есть только долг. Долг защищать тех, кого я приручил. Долг стоять между ними и тем миром, который я сам когда-то помог создать. Может, в этом и есть мой единственный возможный иск — не искупление, а вечная стража. Пока они спят, пока они улыбаются, пока они живут... я буду тем, кто держит дверь в ад закрытой. Даже если рука на рукоятке уже онемела от крови.
Я не жалею ни о чём. Потому что каждое моё падение привело меня к ним. А они... они единственное, что в этой жизни стоило того, чтобы пачкать руки.