Глава 50. Новая нормальность
Тишина в комнате после ухода Феликса и Хёнджина была оглушительной. Джисон и Сынмин стояли, не глядя друг на друга, их щёки пылали. Воздух был густым от невысказанного смущения и чего-то ещё — щемящего, трепетного.
— Прости… — первым прошептал Джисон, ломая пальцы. — Я не…
— Я тоже, — перебил его Сынмин, поднимая на него свои большие, испуганные глаза. — Я не специально.
Они помолчали. А потом Сынмин, собрав всю свою храбрость, каплю которой он вынес из той дурацкой дорамы, тихо сказал:
— А может… может, не надо извиняться? Может… мы можем попробовать? Как в кино… встречаться.
Джисон замер, его собственное смущение вдруг куда-то улетучилось, сменившись удивлением и робкой надеждой. Он посмотрел на Сынмина — тихого, замкнутого, такого непохожего на него, и понял, что это чувство, это неловкое стеснение, было гораздо приятнее, чем любая мимолётная симпатия к кому-то другому.
— Да, — выдохнул он, и его лицо озарила улыбка. — Да, давай попробуем.
---
Хёнджин нашёл Джисона на следующий день у него в комнате. Тот нервно собирал вещи, но выглядел счастливым.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Хёнджин, закрывая дверь.
Джисон внутренне сжался, ожидая упрёков или чего похуже.
— Ты знаешь, что я чувствую к Минхо, — начал Хёнджин, его голос был непривычно мягким. — Это… болезнь. И лекарство одновременно. Но то, что я чувствую к тебе… это другое. — Он посмотрел прямо на Джисона. — Ты стал для меня как младший брат. Надёжный. И я хочу, чтобы ты был счастлив. С тем, с кем посчитаешь нужным.
Облегчение волной накатило на Джисона. В этих словах не было ни лжи, ни манипуляции. Была простая, суровая правда. Он кивнул, чувствуя, как камень спадает с души.
— Спасибо, — прошептал он. — И я… я тоже.
---
Феликс-Защитник пришёл к Хёнджину вечером. Он стоял в дверях его кабинета, его поза была менее воинственной, чем обычно.
— Ну что, — сказал он. — Похоже, твой эксперимент по приручению дикого зверя увенчался успехом.
— Это был не эксперимент, — ответил Хёнджин, откладывая книгу. — Это была необходимость.
Они смотрели друг на друга — учитель и его самый проблемный ученик, палач и его самое сложное дело. И тогда Защитник сделал нечто немыслимое. Он сделал шаг вперёд и грубо, по-медвежьи, обнял Хёнджина. Это длилось всего секунду, но в этом жесте была вся немыслимая благодарность за то, что его не сломали, а приняли.
— Спасибо, — прохрипел он, отступая и тут же отворачиваясь, чтобы скрыть смущение. — За то, что не пытался меня вырезать, как аппендицит.
Хёнджин кивнул. Никаких слов не было нужно.
---
Ночью Феликс снова оказался в пространстве сна. На этот раз Защитник сидел не в одиночестве, а рядом с ним, их спины были прислонены к одной невидимой стене.
— Ну что, — сказал Защитник. — Похоже, мы застряли друг с другом.
— Похоже, что да, — согласился Феликс-1.
— Этот ублюдок Хёнджин, кажется, был прав, — проворчал Защитник. — Договариваться оказалось выгоднее, чем воевать.
— А давай так и будем, — предложил Феликс. — Три дня — ты. Три дня — я. Но уже не как враги. А как… соседи. Как партнёры.
Защитник усмехнулся, но на этот раз в его ухмылке была не злоба, а нечто похожее на усталую нежность.
«Договор о сотрудничестве, — произнёс он. — Ладно. Я буду следить за периметром, а ты… ты просто живи. Иногда рассказывай, каково это — видеть мир в цвете, а не в оттенках угроз. Мне… интересно.»
И впервые за долгие годы обе части Феликса почувствовали не разрыв, а связь. Не идеальную, не лёгкую, но — связь.
---
Утром проснулся Феликс-1. Он потянулся, и на его лице была лёгкая, спокойная улыбка. Он встал, сделал все свои утренние дела, а потом подошёл к маленькому горшку с кактусом на подоконнике, который когда-то притащил Джисон, и полил его. Сегодня был его день. Выходной. День, когда можно было просто жить.
---
Вечером они собрались все вместе. Не в столовой, а в настоящем ресторане. Хёнджин, Минхо, Джисон, Сынмин, Банчан, Чонин, Чанбин и Феликс. За большим столом царил непривычный, но настоящий шум — смех, споры, разговоры. Они обсуждали учёбу, новые фильмы, дурацкие случаи. Чанбин, хоть и хмурился, но подкалывал Банчана. Чонин приводил статистику, как часто подобные компании распадаются, но Сынмин тихо просил его остановиться.
Это была их новая, общая реальность. Собранная из осколков, трещин и шрамов, но — общая.
Хёнджин смотрел на Минхо, который что-то рассказывал Джисону, жестикулируя, и его лицо озарилось редким, мягким светом. Он обнял Минхо за плечи и, не смущаясь присутствия других, поцеловал его в висок. Это был не поцелуй страсти, а поцелуй — причастие. Жест принадлежности к этому хрупкому, но прочному миру, который они построили.
Сынмин, краснея, под рукой осторожно обнял Джисона, и тот, улыбаясь, прижался к нему.
А Феликс, сидя между Банчаном и Чонином, с улыбкой наблюдал за всем этим. Когда наступила небольшая пауза, он поднял свой бокал.
— Я хочу сказать тост, — произнёс он, и все замолчали, глядя на него. — За нас. За всех. И… за него. За того парня во мне, который, оказывается, не такой уж и плохой, если найти к нему подход. «Оказалось, что самый страшный монстр, которого я боялся, был всего лишь очень уставшим и одиноким стражем. И когда мы наконец перестали драться и сели за стол переговоров, выяснилось, что мы хотим одного и того же — просто жить. Пусть и по очереди.»
Он выпил. И все подняли бокалы — за жизнь. За ту странную, сложную, порой невыносимую, но единственную жизнь, которую они сумели отвоевать у хаоса и боли. И в этот момент, несмотря на все прошлые и будущие бури, каждый из них понимал — они больше не одни. Они — семья. Странная, уродливая, собранная на живую нитку, но семья. И этого было достаточно. Было больше, чем достаточно.