Глава 43: Невысказанные прощания
Глава 43: Невысказанные прощания
Точка зрения рассказчика
– Доброе утро, красавица, – нежно поприветствовал старший младшего, который начинал приходить в сознание после глубокого сна. Его длинные руки аккуратно обвили обнажённую фигуру младшего, находя идеальное место, чтобы обнять его за талию и осторожно притянуть ближе к своему телу.
– Который час? – спросил Машихо хриплым голосом, автоматически прижимаясь к теплу старшего, который молча наблюдал за утренним лицом своего парня. Джункю с любовью провёл рукой по его щеке, нежно очерчивая любимые черты, чтобы затем прикоснуться к ним губами. Японец снова почувствовал, как его охватывает сонливость, благодаря успокаивающим прикосновениям Джункю, не говоря уже о том, что чёрные бархатные шторы полностью блокировали солнечные лучи, пытающиеся проникнуть в спальню корейца.
– Эй, не засыпай снова, Маши, – рассмеялся Джункю, заметив, что японец совсем перестал двигаться. Младший лениво поднял руку, которая всё ещё покоилась на его лице, осторожно поднёс её к губам и оставил на ней лёгкий поцелуй, заставивший сердце старшего вырываться из груди. Он наблюдал, как младший медленно открыл свои миндалевидные глаза, пока наконец не увидел те солнечные ореховые глаза, которые привлекли его внимание с момента их первой встречи.
– Обычно я просыпаюсь первым, но странно, что я постоянно засыпаю, когда ночую у тебя, – сказал Машихо, вызвав недоумённое выражение лица у старшего, который собирался что-то сказать, когда младший неожиданно сел на уютный матрас, поднявшись достаточно, чтобы оседлать Джункю и опасно устроиться сверху корейца. Машихо с лёгкой игривой улыбкой начал проводить рукой по обнажённой груди старшего, заставляя того под ним чувствовать жар, несмотря на то, что кондиционер обеспечивал прохладу по всей комнате.
– Или это потому, что ты продолжал и продолжал прошлой ночью, когда я сказал, что уже достиг своего предела? – соблазнительно спросил японец, заставив старшего нервно сглотнуть от смеси волнения и сильного возбуждения. Его завораживал вид младшего с растрёпанными волосами, а также его кожа, напоминающая сахар, теперь покрытая синяками и свежими следами любви, оставленными несколько часов назад.
- Я извинился, прежде чем ты уснул... – пробормотал Джункю, оправдываясь и медленно приподнимаясь к изголовью. Теперь он сидел лицом к младшему, который, естественно, положил руку на его широкое плечо, а затем, с игривой улыбкой, изменил свою позу, намеренно прижимаясь ягодицами к утренней эрекции старшего. Джункю резко дернулся от неожиданного трения, которое вызвало в нем щекочущее ощущение, заставившее пробормотать невнятное ругательство.
Его рука нетерпеливо скользнула к бедрам Машихо, а младший сократил расстояние между ними, нежно прижав свои губы к его. Джункю охотно ответил, их губы начали двигаться в унисон, поглощая слегка опухшие губы японца. Когда их поцелуи стали слишком жаркими, настолько, что старший едва сдерживался, чтобы снова не овладеть младшим прямо на своей кровати, Машихо внезапно отстранился. Это вызвало недовольный стон у Джункю, который с вожделением смотрел на него, готовый снова захватить губы младшего. Но Машихо остановил его, мягко положив указательный палец на его губы.
– Маши… – прорычал кореец, теряя терпение. Он был на грани того, чтобы поддаться утреннему желанию и заняться любовью со своим парнем. Однако японец лишь одарил его сладкой улыбкой, мягко ущипнул за нос и убрал руку с его бедер, безжалостно слезая с него. Машихо поднял большую футболку Джункю, которая валялась на полу, и надел ее, скрывая свое тело до бедер, покрытых красными отметинами.
– Я говорил тебе, когда я говорю „хватит“, ты останавливаешься, мистер Ким, – строго произнес Машихо, скрестив руки на груди и повернувшись к старшему. Его взгляд был полон уверенности, а брови слегка приподняты. Джункю молчал, его разум был затуманен мыслями: нарушить границы и притянуть младшего обратно в свои объятия или вести себя как хороший мальчик, избегая второго конфликта с японцем.
– Я... я извиняюсь... Я постараюсь контролировать себя... – произнес он, хотя в его голосе чувствовалась нотка сомнения.
– Лучше бы тебе. Ты знаешь, как я ненавижу чувствовать себя разбитым на следующее утро, – ответил Машихо, направляясь к рабочему столу Джункю. Он взял телефон старшего, чтобы проверить время, так как тот никогда не любил носить часы или другие аксессуары, чтобы следить за временем.
– Я дам тебе десять минут, чтобы разобраться с твоей проблемой, пока я приготовлю что-нибудь поесть, прежде чем позже мы пойдем помогать Харуто с вечеринкой, – сказал японец и равнодушно проигнорировал раздраженный взгляд, который застыл на лице Джункю, который остался один в своей комнате со своей нерешенной маленькой проблемой, которую вызвал Машихо.
– Боже мой, этот человек... всегда смотрит на меня щенячьими глазами, когда делает что-то не так, – вздохнул Машихо, подходя к кухне последнего, которая выглядела уныло и пусто. – Вот почему я не люблю тусоваться у него дома... здесь почти ничего нет, – пожаловался он, но все равно пошел искать что-то по шкафам, надеясь увидеть пачку лапши быстрого приготовления, чтобы набить свой голодный желудок. Но, к его разочарованию, все было пусто и полно пыли.
– Какого черта... – он раздраженно цокнул языком и решил открыть холодильник Джункю. Он собирался высказать жалобы на ленивого парня, как услышал голос старшего, разговаривающего с кем-то по телефону. Машихо закрыл холодильник и наблюдал, как кореец подошел к нему, одетый в черную футболку, шорты и чистую куртку, перекинутую через руку.
– Да... Нет, я не один... Со мной кто-то есть, – японец вопросительно ожидал, пока тот закончит разговор, и уже собирался отчитывать его за пустую кухню, как вдруг Джункю взял куртку и быстро обернул ее вокруг талии Машихо, идеально прикрыв его открытые бедра.
– Ты же знаешь, я не готовлю, поэтому я нанял человека, который готовит мне еду, когда я захочу. Так что не ворчи на меня снова, Маши, пожалуйста, детка? – нежно сказал Джункю, из-за чего младший смутился от того, как заботливо звучал его голос, но все же сделал безразличное лицо, хотя не смог устоять, когда кореец притянул его в объятия.
– Мне правда жаль за прошлую ночь... Но, Маши, ты ведь любишь, когда я становлюсь грубым, верно? – глаза Машихо широко раскрылись, услышав эти слова, но по какой-то неизвестной причине он не смог ничего ответить и просто уткнулся лицом в грудь Джункю.
– Замолчи... умоляю, остановись... ты такой невыносимый... всегда добиваешься своего, – обиженно пробормотал Машихо, из-за чего Джункю рассмеялся над его милой реакцией и уже собирался что-то сказать, как вдруг раздался звонок в дверь.
– Должно быть, это еда, – японец почувствовал, как тепло разливается по всему его телу, и просто наблюдал, как старший забирает заказ. Он подошел к обеденному столу и стал ждать возвращения Джункю. Машихо опустил взгляд на ткань, покрывающую его бедра, и вдруг ощутил радостное волнение – возможно, мысль о том, что кто-то позаботится о нем, была одним из тех утешений, которых он так хотел.
– Я взял нам немного банчанов*, так как заметил, что мы можем не успеть пообедать вовремя. Харуто планирует начать вечеринку около трех, – сказал Джункю, раскладывая заказанную еду и готовя все для японца, который тихо ждал, пока тот закончит и сядет рядом.
*(прим. ред.: Банчан – это общее название корейских закусок и салатов, которые подаются в качестве гарнира к основному блюду и рису. Большинство банчан являются вегетарианскими, но некоторые могут содержать рыбу, морепродукты или молочные продукты.)
– Дядя, похоже, наконец пришел в себя, решив сделать Харуто единственным владельцем всего их бизнеса и не делить ничего с остальными, – заметил Машихо и с энтузиазмом принялся за еду, как только Джункю протянул ему палочки.
– Да, и пока нам удалось покрыть его прошлые проблемы и убедить тех, кто был против того, чтобы он стал владельцем корпорации, – сказал Джункю.
– И хорошо, что они с Чон У наконец помирились, я чуть не запер их в пустой комнате, чтобы они могли поговорить по душам, – добавил Машихо. Джункю поперхнулся от этих слов, а затем бросил на него осуждающий взгляд. – Почему ты так на меня смотришь? – спросил японец, но старший быстро стер выражение лица и заменил его на счастливое.
– Ничего, я просто чувствую себя счастливым, что в моей жизни есть Таката Машихо, – произнес Джункю и невинно попытался избежать взгляда младшего. Японец не стал задавать больше вопросов, решив, что уже достаточно заставил старшего страдать ранее.
– Но мне любопытно, почему Харуто пригласил миссис Чон и своих сводных братьев? – он сменил тему, но вместо того, чтобы поднять настроение, Джункю бросил палочки для еды на стол и молча уставился в пространство. Беспокойство и тревога начали затуманивать его разум, когда он ясно понял, что задумал его друг.
– Кю? Ты в порядке? – Машихо обеспокоенно положил свою руку поверх руки старшего, слегка сжав ее, заставив корейца украдкой переплести их пальцы – привычка, которая стала для него почти зависимостью, когда он был рядом с младшим.
– Да, я в порядке… просто задумался. Давай просто поедим.
✵✵✵
Компания W Enterprise сейчас наполнена занятыми людьми, которые спешат выполнить свои порученные задачи в срок. Пока известная компания страны роскошно украшена, журналисты и другие представители СМИ выстраиваются в очередь на эксклюзивную вечеринку, посвящённую официальному уходу Харухиро Ватанабэ из индустрии и гордому представлению его законного сына, которому предстоит унаследовать весь семейный бизнес, внесший значительный вклад в рост экономики страны.
Напряжение сотрудников, вызванное горячим нравом генерального директора, постепенно спало. Харуто, сменивший отношение к персоналу, создал более дружелюбную атмосферу. Люди перестали бояться приветствовать его или даже просто бросать взгляды.
Однако секретарь все еще был обеспокоен, особенно после недавнего всплеска эмоций японца после окончания собрания, когда тот многократно извинялся за что-то, о чём секретарь явно не имел никакого представления.
– Хару... то есть, господин Ватанабэ, вот документы, которые вы просили, – Чон У, прикусил нижнюю губу, нервно взглянув на членов совета директоров, едва не назвав своего начальника и одновременно парня тем ласковым именем, которым он обычно обращается к нему. Японец поднял брови, заметив его тревожное выражение, прежде чем понял, что именно беспокоит человека, которого он любит больше всего. Харуто жестом попросил членов совета директоров извинить его на минуту, а затем вывел младшего из комнаты.
– Извини, ты злишься? Это больше не повторится, обещаю...
– Пак Чон У – Харуто прервал его, поднимая руку, чтобы нежно взять младшего за мягкие щёки. Его ониксовые глаза с любовью смотрели на лицо парня.
– Ты можешь называть меня как хочешь, где бы мы ни были и кто бы ни находился рядом. Я без колебаний буду называть тебя своим при каждой возможности, чтобы показать всем, что ты мой, – сказал японец с мягкой интонацией, что заставило Чон У резко схватить его за галстук, притянув старшего вниз для поцелуя, совершенно не заботясь о том, что кто-то может внезапно войти в комнату и увидеть, как владелец крупнейшей корпорации целуется со своим секретарём.
– Мистер Ватанабэ? – Чон У широко раскрыл глаза, услышав стук в дверь, и быстро отстранился. Харуто с улыбкой посмотрел на взволнованного парня, затем быстро поцеловал его и направился к двери, приветствуя менеджера с дружелюбной улыбкой. Загорелый парень не мог сдержать переполняющие его чувства – возможно, даже слишком сильную радость от прогресса и усилий Харуто, направленных на создание дружелюбной атмосферы для сотрудников. Положительная обратная связь от людей в компании постепенно создавала комфортное окружение вокруг японца. Никто не ожидал, что большинство из них начнет делать все возможное для компании, забывая о том, что им нужно зарабатывать деньги, чтобы кормить свои семьи. Когда он осознал, что Харуто все больше окружен людьми, готовыми отдать ему все свои силы, он не смог сдержать слез.
– Спасибо... за то, что ты воплотил наши обещания в жизнь, – восторженно пробормотал Чон У и пошел следом за старшим, помогая ему как мог, чтобы сделать этот день еще более запоминающимся для Харуто. Ведь впервые в жизни Пак Чон У чувствовал счастье от того, что был бескорыстным ради человека, который подарил ему новый свет и надежду.
Прошло несколько часов, и компания полностью преобразилась, превратившись в великолепное место для проведения мероприятия, посвященного официальной передаче акций и средств исключительно Харуто. Высокопоставленные фигуры также получили приглашения на это событие, что вызвало ажиотаж среди СМИ, стремящихся получить подробное освещение происходящего. Загорелый кореец весело поправил галстук Харуто, после чего взглянул в зеркало, чтобы убедиться, насколько элегантно выглядит старший. Его волосы были красиво уложены, а темно-синий костюм подчеркивал светлый оттенок кожи Харуто. Чон У в который раз подумал, что не заслуживает такого прекрасного человека, как Харуто.
– Сохрани эти взгляды для меня, когда мы будем наедине, малыш», – японец ухмыльнулся и уже собирался притянуть его для поцелуя, когда в офис ворвались Джункю и Машихо. Харуто раздраженно вздохнул, недовольно посмотрев на них за то, что они помешали ему насладиться блестящими губами Чон У, которые, как он предположил, стали такими благодаря бальзаму для губ, купленному им. Ведь младший часто жаловался на сухость губ из-за погоды и отказывался целоваться.
Я все еще не могу поверить, что ты согласился, чтобы Харуто называл тебя "малыш", Чон У, – сказал Машихо с явным недовольством.
– Ч-Что в этом такого? Мне кажется, это мило... – загорелый кореец защитил своего парня, заставив Джункю рассмеяться, но тот сразу замолчал, когда Машихо бросил на него строгий взгляд. Харуто самодовольно посмотрел на своего кузена, прежде чем обнял младшего за плечи.
– Ты просто завидуешь, потому что Джункю называет тебя только "Маши", – парировал Харуто, который тут же получил от Чон У легкий шлепок по руке.
– Иногда я называю его "милый", но думаю, что "Маши" – это как "Хару", верно? – сказал Джункю, заставив пару младших заволноваться.
– Мы серьезно собираемся говорить о таких вещах? – усмехнулся Машихо.
– Ты это начал, – рявкает в ответ Харуто.
– Ладно, неважно. В любом случае, давайте уже спустимся, все остальные уже там
✵✵✵
Пространство наполнилось аплодисментами, щелчками камер и съемкой в тот момент, когда молодой японец поднялся на платформу. Гости с восторгом наблюдали, как Харухиро вышел на сцену, и старик подарил им свою лучшую и искреннюю улыбку. Один из сотрудников передал обоим микрофоны, чтобы начать объявление. Харухиро прочистил горло и жестом пригласил сына присоединиться к нему, на что младший сумел изобразить фальшивую улыбку ради репутации отца как «идеального родителя» в глазах этих людей, обманутых его интригами и холодным отношением к сыну.
– Приятного вечера всем! Я все еще помню те дни, когда только начинал работать в этой индустрии, и честно скажу, это было для меня настоящим адом, – пошутил Харухиро, вызвав веселый смех у собравшихся. Харуто хотел бы фыркнуть и выразить свою злость, но он пообещал Чон У сдерживать свои неразрешенные эмоции к отцу. Скучающе слушая речь старика о жизни и работе, его взгляд остановился на определенном столе, за которым сидели люди, которых он презирал больше всего на свете. Они с ненавистью глядят на него, особенно женщина в возрасте пятидесяти лет и незаконнорожденный ребенок его отца.
Однако его брови нахмурились, когда он не заметил среди них Дэрю, задаваясь вопросом, не слишком ли тот зол, чтобы присутствовать на вечеринке. Пока Харухиро делал свое объявление о том, что его единственный сын Харуто наследует все его акции, молодой японец краем глаза заметил, как Чон Дэхи покидает зал, что заставило его тайно усмехнуться.
– Я хочу, чтобы все, кто помог мне оказаться здесь, поддержали моего сына. Это поможет компании процветать, служить экономике страны и достичь новых высот, – сказал Харухиро. Харуто вежливо поклонился перед собравшимися, и зал вновь наполнился громкими аплодисментами и радостными возгласами. Затем молодой владелец предприятия спустился со сцены, чтобы найти своего парня, который ждал его за столом вместе с Джункю и Машихо.
– Наконец-то! – произнес Ким Джункю и с гордой улыбкой посмотрел на своего друга, достигшего такого успеха. Они по-дружески столкнули кулаки, что заставило Чон У рассмеяться от их действий. Харуто сел рядом со своим парнем и, воспользовавшись моментом, тайком переплел их пальцы под столом, заставив солнечного корейца внезапно покраснеть и смутиться. Однако его улыбка сразу же исчезла, когда Харуто отпустил руку, заметив приближающегося к их столу мистера Харухиро с группой бизнесменов за спиной.
– Могу ли я одолжить Харуто на некоторое время… Чон У-си? – отчетливо произнес Харухиро, что заставило пару напрячься. Харуто сжал челюсти, быстро поднялся со своего места и поприветствовал группу пожилых мужчин, желающих поговорить с ним. Чонгу прикусил внутреннюю сторону щеки, размышляя о том, что отец его парня мог что-то узнать об их отношениях. Он уже собирался отпустить Харуто, когда почувствовал вибрацию телефона. Его глаза расширились, когда он увидел сообщение от Чженсу: Чжуннам заболел.
– Отец, я подойду через минуту, мне нужно извиниться перед друзьями, – сказал Харуто, Харухиро и его коллеги направились к зарезервированному для них столу. – Чон У, прости меня…
– Хару, кажется, мне нужно уйти, – загорелый парень посмотрел на него с тревогой.
– Почему? Что случилось? – японец обеспокоенно положил руку на плечо младшего.
– Намиэ заболел, а Чженсу сказал, что не может пойти прямо сейчас, потому что еще учится, – ответил Чон У, охваченный волнением, заставив японца схватить его за руку и начать выводить из зала, не обращая внимания на то, что Джункю окликал его. Однако кореец решительно остановил его, не желая, чтобы тот покинул вечеринку из-за него.
– Хару, я думаю, тебе стоит остаться до конца мероприятия, – предложил он, но японец настаивал, заставляя младшего тяжело вздохнуть и бросить на него строгий взгляд. – Харуто, пожалуйста, этот день посвящен тебе, и я не хочу лишать тебя его, заставляя сопровождать меня, чтобы забрать и позаботиться о Намиэ, хорошо? Я просто хочу для тебя самого лучшего, так что, пожалуйста, останься здесь и поговори с этими людьми? – попросил Чон У, его карие глаза умоляли старшего не покидать мероприятие и не огорчать отца.
– Хорошо, но возьми мою машину, чтобы добраться быстрее, – Харуто достал ключи от машины и протянул их младшему, который лишь улыбнулся ему. Загорелый парень на секунду посмотрел на него, а затем поднял мизинец, обращаясь к старшему: – Вот это мой парень. Обещай мне, что будешь улыбаться им и вести себя дружелюбно, хорошо?
Японец рассмеялся его милости и скрепил обещание, переплетая их пальцы вместе.
– Увидимся позже, У, – сказал Харуто.
Чон У поспешно направился к парковке, он не заметил, что пара глаз уже несколько часов наблюдает за машиной японца из дальнего угла территории. Лицо незнакомца было скрыто маской, а кепка прятала его личность от камер наблюдения, установленных по всему паркингу, что делало его невидимым для системы безопасности.
Юноша побежал к машине своего парня и не заметил, как кто-то идет навстречу, заставив его немного споткнуться.
– Простите, сэр… Подождите, Дэрю-си? – воскликнул он, удивленный встречей с человеком, которого не ожидал увидеть.
– Чон У-си… – тихо произнес тот, но тут же потряс головой, пытаясь избавиться от своих мыслей. – Что ты здесь делаешь?
– Я собираюсь забрать Чжуннамом… – просто ответил Чон У. Услышав имя малыша, глаза Дэрю загорелись. С момента их встречи несколько недель назад он не мог перестать думать о ребенке своего покойного возлюбленного. Ему было любопытно, унаследовал ли малыш глаза Дже У, которые он мог описывать часами как невероятно красивые.
Несмотря на бесконечную боль из-за смерти Дже У, которая делала его четырехлетнюю скорбь невыносимой, Дэрю решил отпустить все это, задаваясь вопросом, принесет ли внутренний покой счастье Дже У где-то там.
– Могу ли я его увидеть? Знаю, это неожиданно, но я просто хочу посмотреть на него… издалека.
– Конечно, можете, Дэрю-си, но он сегодня немного болен, – Чон У слегка улыбнулся, что заставило старшего увидеть нечто знакомое с Дже У.
Когда двое сели в машину и отъехали от здания, черный автомобиль, следовавший за ними позади, остался незамеченным. Тишина окутала их, пока Дэрю не произнес что-то, что заставило Чон У почувствовать умиротворение:
– Знаешь, прошло столько лет без него... и за все эти годы я так и не попрощался, – Дэрю печально смотрел на вид за окном.
Чон У крепче сжал руль, прежде чем свернуть на шоссе.
– Я тоже, – ответил он. – Я не могу отпустить хёна уже столько лет... это было тяжело для меня и для него, – горько произнес Чон У. – Но как бы я ни пытался смотреть на это с разных сторон... наш хён ушел из этого мира с такой печалью в сердце... и я не знаю, как выразить эту скорбь словами, – добавил юноша, чувствуя, как разговор вызывает слезы.
– Но я решил отпустить его и сохранить те воспоминания, что у меня есть о нем, будь они болезненными или счастливыми. Главное, чтобы они были связаны с ним, чтобы Джэ У-хён не чувствовал себя одиноким где-то там, – Дэрю слегка улыбнулся, услышав утешительные слова младшего.
– Я не думал, что несказанные прощания могут быть такими трогательными... это приятно, – мягко сказал старший, прежде чем тяжело вздохнуть. – Его присутствие всегда будет со мной, пока мы не встретимся снова, – добавил он, заставив Чон У улыбнуться. Младший уже хотел что-то сказать, но вдруг оглушительный звук приближающейся машины заставил их обоих отвлечься.
Фары ослепили Чон У, и он на мгновение потерял концентрацию. Машина, в которой они ехали, случайно сместилась в сторону приближающегося фургона справа. В одно мгновение раздался оглушительный звук столкновения двух автомобилей. Осколки стекла заполнили дорогу, а из поврежденного двигателя начал выходить густой черный дым. Другие водители тут же остановились.
На асфальте лежали два молодых мужчины и пожилая женщина, лет шестидесяти. Их тела были сильно изранены, а вокруг быстро растекались лужи крови. Никто не знал, выживут ли они.