Часть - 34
Тишина кабинета давила на уши. Сквозь панорамные окна струился холодный свет уходящего дня, отбрасывая длинные тени по строгому интерьеру. Чонгук сидел за массивным столом, глядя на телефон в руке. Экран отражал слабый отсвет лампы, создавая иллюзию движения, будто кто-то другой, невидимый, тянулся нажать кнопку вызова.
Он не любил обращаться за помощью, особенно к родственникам. Особенно к нему. Но сейчас вариантов не оставалось. Прошлый раз он не поднял трубку, заставив его сомневаться о своей решении снова.
Сухо щёлкнув пальцем по экрану, он поднёс телефон к уху. Гудки. Один. Второй. На третьем в трубке раздался оживлённый голос.
— Ого, Чонгук? — дядя даже присвистнул. — Ты ли это? Или мне пора проверить слух?
Чонгук прикрыл глаза, сдерживая раздражение.
— Здравствуй.
— Да-да, и тебе привет. Ты вообще помнишь, когда последний раз звонил мне? Или решил восстановить родственные связи?
Чонгук проигнорировал шутливый тон.
— У меня дело.
На том конце провода на мгновение повисла пауза.
— Дело? — голос дяди сменился с насмешливого на заинтригованный. — Интересненько. Говори.
— Это касается бизнеса. Я ищу информацию об одном человеке, который может быть связан с моим конкурентом.
Дядя хмыкнул.
— Хм... Обычно такие вопросы решает твоя мать. С чего вдруг ты сам занялся этим?
Чонгук сжал пальцы на подлокотнике кресла.
— Это важно. Можешь помочь или нет?
— Расслабься, племянник. Просто спрашиваю. Давай имя.
Чонгук глубоко вдохнул.
— Нари Манобан.
В трубке наступила тишина. Дядя явно обдумывал услышанное. Затем он медленно повторил:
— Манобан... Интересно. Звучит знакомо. Ты уверен, что она как-то связана с твоим конкурентом?
Чонгук сжал челюсти.
— Пока не знаю. И поэтому мне нужна информация.
— Ладно, что конкретно искать? Семья? Бизнес? История за последние годы?
— Всё, что найдёшь. Главное, сделай это тихо. Никто не должен знать. Особенно мама.
Дядя усмехнулся.
— Ты же понимаешь, что теперь мне вдвойне любопытно? Почему такая секретность? Это что, проверка?
Чонгук выдержал паузу.
— Нет. Просто она сейчас сосредоточена на других вещах. Ты же знаешь, как она...
Он замолчал, оставляя дяде возможность самому додумать остальное. Тот хмыкнул, явно представляя строгий взгляд Сунхи.
— Понял. Не хочу попадать под горячую руку.
— Именно.
— Ладно, раз ты так просишь... Дай мне немного времени. Я узнаю, что смогу.
— Жду.
— Береги себя, племянник.
Сигнал оборвался.
Чонгук медленно положил телефон на стол и, сцепив пальцы, задумчиво уставился на него. Это был рискованный шаг, но назад пути уже не было.
Тяжесть напряженного разговора с дядей всё ещё давила на плечи, мысли перескакивали от одного к другому, не давая расслабиться. Он решил не сидеть тут и посмотреть чем Лиса занимается. Он встал и направился к двери, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. Когда дверь открылся, на взор попалась Лиса.
Она сидела за рабочим столом, склонившись над бумагами. Локоны растрепались, выбиваясь из прически, тень от мягкого света лампы ложилась на её лицо. Глаза были закрыты, дыхание ровное — уснула.
Чонгук медленно приблизился, окинув её взглядом. Её тонкие пальцы всё ещё сжимали карандаш, а лист с записями оставался открытым. Работать до изнеможения — она ведь делала это не в первый раз.
Но когда он наклонился ближе, рассматривая её расслабленные черты, раздражение неожиданно сменилось странным спокойствием. Весь этот день был наполнен стрессом, но теперь, глядя на неё, он вдруг почувствовал, как внутри что-то смягчается.
Несколько прядей волос выбились вперёд, скрывая часть её лица. Он протянул руку, не задумываясь, и осторожно убрал их в сторону, кончиками пальцев касаясь её щеки. Движение было неспешным, почти медленным — так, словно он не только поправлял её волосы, но и позволял себе рассмотреть её полностью.
Ему хватило бы секунды, чтобы отступить, но он не спешил. Взгляд скользнул ниже — к её губам, к едва заметному движению её грудной клетки при каждом вдохе. Желание рассмотреть её до конца, запомнить каждую деталь, на мгновение взяло верх.
Он отступил на шаг, огляделся, а затем подошёл к ближайшему стулу. Привез его ближе к Лисе, пытаясь не создать звука. Развернул его, сел задом наперёд, широко расставив ноги, и, опершись руками о спинку, наклонился чуть ближе.
Лиса спала, не замечая его присутствия.
Он изучал её лицо — бесстрастно, как будто искал в нём что-то, чего раньше не замечал. Глаза, скрытые за веками, дыхание ровное, губы едва заметно приоткрыты. Спокойствие, которого он сам не мог себе позволить.
Чонгук тихо щёлкнул языком, покачав головой.
— Как можно засыпать вот так? — пробормотал он себе под нос, но его голос прозвучал слишком тихо, будто сам он не хотел нарушать эту тишину.
Он не мог объяснить, почему не уходит, почему продолжает разглядывать её лицо, словно стараясь запомнить каждую черту. Её спокойствие завораживало — такой он почти никогда её не видел.
Он привык видеть Лису в движении — иногда раздражённой, иногда упрямой, иногда с её колючими взглядами, но всегда собранной, всегда готовой ответить на вызов. А сейчас перед ним была совсем другая Лиса — беззащитная, спрятавшаяся от мира в этом тихом сне.
Чонгук медленно поднял руку, словно сам не до конца осознавая, что делает. Его пальцы потянулись к её лицу — к мягкой коже щеки, к едва заметному изгибу губ.
Желание коснуться её было почти непреодолимым.
Его пальцы мягко скользнули по её щеке — осторожно, как прикосновение лёгкого ветерка. Тёплая, нежная кожа под его ладонью вызывала странное, непонятное чувство.
Он провёл пальцем по линии скулы, задержался на мгновение у уголка её губ, прежде чем отвести руку.
Лиса слегка пошевелилась, сделала один глубокий вдох, а затем медленно открыла глаза. Несколько секунд её взгляд оставался расфокусированным, словно сознание ещё не до конца проснулось.
И только потом она поняла, что кто-то рядом.
Чонгук.
Он сидел перед ней, слишком близко. Его пальцы ещё касались её лица.
Лиса моргнула, сонно вглядываясь в его лицо, а затем на её губах появилась слабая, ещё не до конца осознанная улыбка. Тёплая, едва заметная, но настоящая.
Его пальцы всё ещё касались её щеки, но теперь он чувствовал не только тепло её кожи, но и что-то другое — странное, тянущее чувство внутри.
— Чонгук... — голос Лисы прозвучал хрипло, с оттенком сонной неуверенности.
Она прищурилась, словно пытаясь понять, не продолжает ли видеть сон. Но его взгляд был слишком живым, слишком близким.
Чонгук понял, что должен сказать что-то — объяснить, почему он здесь, почему так на неё смотрит.
Но он молчал. Молчал, потому что в этот момент ему не хотелось говорить.
Лиса моргнула, окончательно приходя в себя, и её улыбка стала чуть виноватой.
— Прости... — её голос всё ещё был немного сонным. — Я не собиралась засыпать...
Она приподнялась, потирая глаза, и посмотрела на бумаги перед собой, будто проверяя, на каком моменте остановилась.
Чонгук медленно убрал руку, но не отодвинулся. Он наблюдал за ней, замечая, как она морщит лоб, осознавая, что заснула прямо за работой.
Чонгук нахмурил брови.
— Почему ты извиняешься? — спросил он прямо, глядя ей в глаза.
Лиса немного замялась, словно сама не была уверена в ответе.
— Не знаю... — тихо произнесла она. — Я просто привыкла. Если работа прерывалась... всегда извинялась.
Она посмотрела на него, и в её глазах читалось что-то неуловимо грустное, но в то же время привычное, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.
Лиса некоторое время молчала, пытаясь понять, что именно заставляет её извиняться. Взгляд её становился всё более задумчивым, а затем она тихо пробормотала:
— Хотя... я сейчас предполагаю причину.
Её глаза слегка потускнели, и в них мелькнула тень воспоминаний.
— В детстве меня всегда наказывали, если работа не шла. Если что-то прерывалось или не выходило... я привыкла думать, что это моя вина.
Тон её голоса стал мягким, но тяжёлым, и она опустила взгляд, как будто пытаясь скрыть эти мысли. Чонгук ощутил, как его кулак сжался, пальцы напряглись, когда он понял, что эти слова означают.
Он посмотрел на Лису, а в голове пронеслась мысль о том, как его мать оставила травму на сердце маленькой девочки, которая привыкла извиняться за то, что не могла выполнить чужие требования.
Чонгук не знал, что сказать. Поэтому он наклонился вперёд, медленно, почти с трепетом, и его губы коснулись её лба, как когда-то, когда он узнал правду о её прошлом.
Его поцелуй был мягким, словно пытался забрать всю ту боль, что она несла. Он не оторвался, пока не почувствовал, что хоть немного ослабил тяжесть на её сердце.
Он снова посмотрел на Лису — на её глаза, сиявшие каким-то новым, мягким светом, на чуть приоткрытые губы. На её лице было то редкое, почти трепетное выражение, словно она просто благодарна за то, что он рядом. Он снова наклонился вперёд. Только в этот раз нежно, но уверенно прижал её губы к своим, словно пытаясь передать свою теплоту и защиту.
Поцелуй был мягким, полным сожаления и обещаний, но в то же время и силы, которой не было в её детстве.
Чонгук осторожно отстранился, его взгляд оставался на ней, полон смешанных эмоций. Он заметил, как её губы едва приподнялись в лёгкой улыбке.
— Твои поцелуи... — она медленно заговорила, её голос был мягким и почти невесомым. — Они лечат мои раны.
Чонгук замер, услышав эти слова. Он не ожидал такого ответа. И, несмотря на то, что его сердце сжалось от её откровенности, в груди появилось странное облегчение, как будто хотя бы в этот момент он мог быть тем, кто поможет ей исцелиться.
Лиса, увидев его реакцию, слегка наклонила голову, её улыбка стала чуть шире, мягче. Её глаза были полны чего-то нового — признания, облегчения, но и благодарности.
— Ты не должен был... — её голос был тихим, но увереннее. — Но я... благодарна.
Он протянул руку и коснулся её руки, ощущая, как её кожа тянется к его, в поисках поддерживающего прикосновения.
— Я... — Чонгук запнулся, его голос стал чуть грубее, чем он хотел. — Я не могу видеть, как ты страдаешь.
Лиса мягко вздохнула и, не отводя глаз, сказала:
— И я не хочу, чтобы ты это видел. Но иногда... ты меня лечишь.
Чонгук наклонился ещё чуть ближе, его взгляд стал ещё более серьёзным. Он не мог не выразить того, что чувствовал, того, что его мучило с каждым днём, когда он смотрел на неё.
— Ты сводишь меня с ума, Лиса, — сказал он тихо, но с какой-то глубокой решимостью в голосе.
Он не знал, что именно его заставляло это говорить, но слова сами собой вырвались, как откровение. Он почувствовал, как воздух между ними меняется, как её присутствие охватывает его целиком, заполняя каждую клеточку его существа.
Лиса приподняла брови, её улыбка стала игривой, а взгляд — немного дерзким. Она с легким смехом покачала головой, словно не могло быть иного ответа.
— О, даже так? — сказала она, наклоняя голову и взглянув на него с таким дразнящим выражением, что Чонгук почувствовал, как его сердце пропустило удар. — Но, если честно, ты в этом не один.
Лиса встала, не отрывая взгляда от Чонгука, с улыбкой убрала его руки от спинки стула, на котором он сидел задом на перед. Чонгук слегка удивлённо посмотрел на неё, не совсем понимая её действия.
— Подвинься! — сказала немного приказательным тоном. Чонгук немного непонимающе приподнял бровь но всё равно немного отстранился назад.
Лиса, не теряя времени, ловко присела на место, которое только что освободила. Она устроилась, как будто это было её место, и посмотрела на него с легкой ироничной усмешкой.
Всё происходящее казалось странно интимным, но он не мог не заметить, как она уверенно, без колебаний, заняла это пространство рядом с ним.
Чонгук почувствовал, как его инстинкты берут верх. Он не мог позволить оставаться между ними ни единого сантиметра пустоты. Одним движением он сжал её, прижимая к стулу, так что их тела оказались почти в идеальном соприкосновении. Его дыхание стало чуть тяжелее, а взгляд — более интенсивным, как будто он не мог оторвать взгляд от её лица.
Лиса, как только Чонгук прижал её к стулу, наклонила голову и с лёгким, игривым смехом посмотрела ему в глаза.
— Ну что, теперь это моё место? — сказала она, её голос был полон дразнящего оттенка, а улыбка на губах стала ещё шире.
Она чувствовала, как Чонгук слегка напрягся, но не отступал, и это её немного забавляло. Лиса была уверена, что сейчас, как и всегда, всё под её контролем, и каждый её шаг только подогревает игру.
Чонгук, услышав её слова, едва сдержался, чтобы не улыбнуться. Его взгляд стал более серьёзным, а в голосе прозвучала лёгкая, но уверенная твердость:
— Это всегда было твоё место, — произнёс он, и его слова звучали как признание, не требующее объяснений.
С этими словами он наклонился ближе, и их губы встретились вновь, но на этот раз всё было иначе. Поцелуй был наполнен страстью, почти беспокойной, как если бы он не мог больше держать в себе все эти эмоции.
Чонгук не мог остановиться, его тело словно само двигалось, подчиняясь желаниям. Он осторожно оторвался от её губ и, не отводя взгляда, начал медленно спускаться к её шее. Его дыхание стало более прерывистым, когда он почувствовал её кожу под своими губами.
Лиса чуть дрогнула, её тело, казалось, отреагировало на его касания, и она почти неслышно вздохнула. Чонгук поцеловал её шею, чувствуя, как она начинает немного напрягаться, но не сопротивляется. Это была её чувствительная зона, и он знал, что каждый его жест будет иметь значение.
Его губы оставляли лёгкие, но яркие поцелуи, переходя в длинные, страстные прикосновения, которые заставляли её замереть от волнения. Чонгук продолжал спускаться ниже, не отрываясь от её шеи, погружая их в момент, когда всё, что существовало, — это только они вдвоём.
Чонгук, всё ещё поглощённый её кожей, не мог больше контролировать свои действия. Его пальцы мягко скользили по ткани её одежды, ловко, но с невероятной осторожностью расстёгивая пуговицы одну за другой. Каждый жест был наполнен вниманием к ней, словно он не хотел пропустить ни одну деталь, ни одно мгновение.
По мере того как пуговицы раскрывались, её кожа становилась всё более доступной, и Чонгук не мог не замечать, как её тело реагирует на его прикосновения. В его взгляде было нечто неизмеримо глубокое, он был полностью сосредоточен на ней, на её реакции, на том, как она ощущала его приближение.
Чонгук осторожно снял с её плечи рубашку, позволив ей скользнуть вниз по телу, открывая больше её кожи. Он целовал её ключицы, каждый поцелуй был глубоким и проникновенным, словно он хотел запомнить каждый уголок её тела. Его губы не спешили, а наслаждались её мягкой, тёплой кожей, переходя всё ниже, к плечам.
Продолжая целовать её шею и плечи, он почувствовал, как желание накрывает его с головой. Его сердце забилось быстрее, а его тело всё сильнее тянуло к ней. Он не мог остановить свои движения, его губы были почти неотрывны от её кожи, а руки уже почти полностью сняли рубашку, когда вдруг он поймал себя на мысли, что ещё немного — и он будет готов взять её прямо здесь, в этом офисе.
Но в какой-то момент его сознание вернуло его к словам Лисы, которые она когда-то произнесла, с серьёзным выражением на лице: «Я не хочу, чтобы это было в офисе. Мой первый раз не должен быть таким.»
В этот момент его тело, казалось, застыло. Он отстранился, не имея сил продолжать. Его дыхание стало глубоким и тяжёлым, а в голове возникла туманная мысль о том, как важно уважать её желание, её границы. Он не мог позволить себе забыть, что она нуждается в уважении к своим чувствам, и сейчас, когда она в его руках, это особенно важно.
Чонгук, напряжённо выдохнув, посмотрел на неё. Он был близок, слишком близок, но сейчас он понял, что должен остановиться. Он наклонился к её лицу, коснувшись её губ, но это был нежный, спокойный поцелуй, полный сожаления, в котором не было больше того накала, что только что бушевал в его теле.
— Извини, — тихо сказал он, прерывая момент, — я не должен был...
Он встал со стула и отступил на несколько шагов, чувствуя, как его сердце всё ещё стучит в груди, но теперь с гораздо более осознанной тяжестью.
Лиса, все ещё чувствуя его дыхание на своей коже и лёгкое тепло его губ, с недоумением посмотрела на Чонгука. Она не могла понять, что произошло. Его внезапное отстранение ошеломило её, словно что-то прервалось в воздухе, оставив между ними незримую преграду.
— Почему ты остановился? — тихо спросила она, её голос был полон лёгкой растерянности. Она не могла понять, что вызвало такую реакцию, ведь всё шло так естественно, так близко... Она почувствовала, как её сердце на мгновение забилось быстрее, но теперь, когда он отошел, её мысли стали путаться.
— Лиса... — его голос был низким, но мягким. — Я просто... помню, что ты говорила. О том, что первый раз для тебя должен быть особенным, а не в таком месте.
Его слова прозвучали осторожно, как будто он боялся, что она не поймёт, но он хотел, чтобы она знала, что он уважает её чувства.
Лиса, услышав его слова, улыбнулась. Она поняла, почему он остановился, и эта забота, которую он проявил, тронула её.
Она тоже встала со стула и подошла ближе Чонгуку и мягко коснулась его руки.
— Спасибо за то, что помнишь, — добавила она, её голос был полон мягкости. — Я не могу сказать, что я сильно против... но ты прав. Это должно быть особенным моментом.
Её улыбка стала чуть ярче, и она посмотрела на него с нежностью, как будто его забота укрепила её чувства. Её руки нежно легли на его грудь, и она, несмотря на растерянность, почувствовала, как в её теле возникает желание выразить благодарность.
Её губы коснулись его, мягко и слегка, но этот поцелуй был полон признательности, тепла и чего-то ещё более глубокого — ответа на заботу, которая была так искренней.