Часть - 31
Нари Манобан стояла перед Чон Сунхи, держась прямо, но внутри ощущая, как холод этой женщины проникает под кожу. Госпожа Чон медленно перевела взгляд с неё на чашку чая в своей руке и так же плавно сделала глоток.
— Вы хотели поговорить со мной, госпожа Чон?
Сунхи поставила чашку на стол.
— Да.
Голос безэмоциональный, как гладкая поверхность льда. Она чуть приподняла взгляд, задержалась на Нари и наконец заговорила:
— История повторяется. Что мать что и дочь
Её слова, казалось, повисли в воздухе. Нари не дрогнула.
— Я не понимаю...
Лёгкое движение губ — почти улыбка, но слишком холодная.
— Понимаете.
Сунхи поправила юбку, лениво осматривая её, словно эта беседа была для неё лишь тратой времени.
— Ваша дочь.
Никаких лишних слов. Только этот взгляд — ледяной, давящий. Нари почувствовала, как внутри всё сжимается.
— Лиса... она ни в чём не виновата.
— Вы так говорили и о себе.
Нари сжала руки в кулаки. Сунхи, казалось, даже не заметила. Она просто медленно выдохнула, отвела взгляд — так, словно перед ней стоял не человек, а тень.
— Вам стоит напомнить ей её место.
Она поднялась, бесшумно скользнув мимо Нари, оставляя за собой только ледяной след.
***
Нари Манобан всегда умела держать себя в руках. Она пережила слишком многое, чтобы позволить эмоциям взять над ней верх. Но после разговора с госпожой Чон в её груди поселился странный, тяжелый холод, который не отпускал.
Она сидела у себя в комнате, глядя в окно, но не видела ничего, кроме собственных мыслей.
"Какое право она имеет так говорить?"
Сунхи Чон не повышала голос, не кричала, не устраивала сцен. Её слова были тонкими, как лезвие ножа, холодными, как ледяной ветер. Она не пыталась оскорбить напрямую — в этом и заключалась её сила.
"Что мать, что и дочь..."
Нари сжала пальцы на подоле платья, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она не должна позволять этим словам влиять на неё, но они разъедали её изнутри, как яд.
Сколько лет она жила, стараясь не выходить за границы дозволенного, чтобы Лисе не пришлось пройти через те же испытания? Сколько раз она закрывала глаза на унижение, чтобы её дочь могла хотя бы немного чувствовать себя свободной?
"Но теперь она идёт по тому же пути..."
Госпожа Чон даже не сказала этого прямо. Но в её взгляде читалось всё — презрение, насмешка, холодная, безразличная уверенность в своей правоте.
Нари медленно выдохнула, но воздух показался ей тяжёлым. В груди что-то неприятно сдавило, как будто ей не хватало дыхания.
Она провела рукой по лицу, закрыла глаза.
Нет. Лиса другая. Она сильная. Она не сломается.
"Но насколько долго?"
Она не могла допустить, чтобы Лиса узнала об этом. Не могла позволить, чтобы дочь увидела её слабость. Она уже потеряла слишком многое, но единственное, что у неё осталось, — это Лиса.
И она не позволит кому-то забрать её.
Даже если ей придётся молча выдерживать этот холод, пронизывающий её изнутри.
***
Лиса не ожидала, что, вернувшись домой, встретит мать в таком состоянии.
Она тихо закрыла дверь, скинула обувь, но, проходя мимо комнаты Нари, замерла. Через тонкую перегородку доносилось слабое, едва различимое дыхание — неровное, будто прерывистое.
Что-то внутри сжалось.
Она осторожно приоткрыла дверь.
— Мам?
Нари сидела у окна, её тонкие пальцы слабо сжимали ткань платья. Лицо было бледным, губы плотно сжаты. Но самое главное — в её взгляде не было привычного тепла. Он был пустым.
Лиса сразу шагнула ближе.
— Мам, что с тобой?
Нари вздрогнула, как будто только сейчас заметила дочь. Она тут же выпрямилась, на губах появилась слабая улыбка.
— Ты уже вернулась? Как прошёл день?
Лиса нахмурилась.
— Не меняй тему, — она опустилась на колени перед ней, внимательно вглядываясь в лицо матери. — Ты выглядишь... ты вся холодная. Болит что-то?
Нари чуть заметно покачала головой, отводя взгляд.
— Всё хорошо, просто немного устала.
Но Лиса видела её руки. Как крепко сжаты пальцы. Как лёгкая дрожь пробегает по коже.
— Мам.
Её голос звучал мягко, но настойчиво.
Нари закрыла глаза, глубоко вдохнув.
— Лиса, правда, не волнуйся. Всё хорошо.
Но Лиса не могла не волноваться.
Она чувствовала. Не знала, что именно произошло, но в груди закипало напряжение. Как будто кто-то вонзил когти в её сердце, и оно не могло биться ровно. Она медленно накрыла руки матери своими ладонями, ощущая холод кожи.
— Что случилось?
Нари снова улыбнулась, но в её глазах было что-то, от чего Лиса почувствовала тревогу ещё сильнее.
— Иногда прошлое просто напоминает о себе, — тихо сказала она.
Лиса сжала её руки крепче.
"Прошлое?"
Нет. Это не было просто прошлым. Кто-то сделал ей больно.
Лиса видела, что мать не скажет ей правду. Нари всегда так делала — прятала боль за лёгкой улыбкой, скрывала обиды за спокойными словами. Это была её защита. Её способ не беспокоить дочь. И всё же Лиса не могла просто так оставить это.
Она осторожно помогла матери подняться.
— Ложись, — её голос звучал мягко, но твёрдо. — Тебе нужно отдохнуть.
— Лиса... — Нари попыталась возразить, но Лиса только покачала головой.
— Мам.
Простой, но настойчивый призыв. Нари сдалась.
Она позволила Лисе помочь ей дойти до кровати и сесть. Лиса быстро поправила одеяло, укутывая её, как в детстве.
— Просто полежи немного, хорошо?
Нари закрыла глаза, делая глубокий вдох.
— Ты всегда заботишься обо мне, — прошептала она, слегка коснувшись руки дочери.
Лиса слабо улыбнулась.
— Разве может быть иначе?
Но внутри не было покоя.
Нари молчала, но её состояние говорило больше любых слов.
Лиса провела пальцами по её лбу, убирая выбившиеся пряди.
— Я принесу тебе воды.
— Не надо, — тихо сказала Нари. — Просто побудь здесь.
Лиса села рядом, ощущая, как внутри нарастает тревога.
Кто-то причинил ей боль.
Лиса не могла просто сидеть рядом, словно ничего не произошло.
Она сжала кулаки, глядя на мать. Нари выглядела уставшей, но, как всегда, держала всё в себе. Лиса знала этот взгляд — мягкий, но упрямый. Как будто если она не скажет вслух, то и проблемы не будет.
— Мам, — голос Лисы был чуть резче, чем обычно. — Ты же знаешь, что тебе нельзя волноваться.
Нари не ответила, только слегка отвела взгляд.
— Ты хоть понимаешь, как мне тревожно? — Лиса наклонилась ближе. — Если тебе плохо, ты должна говорить. А не сидеть с таким видом, будто всё в порядке!
— Лиса, — Нари устало улыбнулась. — Ты слишком беспокоишься.
— Конечно, беспокоюсь! — Лиса почти повысила голос, но тут же взяла себя в руки. — Мне не всё равно, мама. Если ты так будешь продолжать, твоё состояние только ухудшится.
Нари мягко сжала её руку.
— Всё хорошо, правда.
Лиса закрыла глаза, сдерживая раздражение.
— Ты всегда так говоришь...
Она сделала глубокий вдох и посмотрела на неё.
— Просто... не молчи в следующий раз, хорошо?
Нари снова улыбнулась — той самой тёплой, но ускользающей улыбкой, в которой скрывалось слишком много.
— Обещаю, — тихо ответила она.
Но Лиса не была уверена, что это правда.
Лиса задержалась у кровати ещё на несколько секунд, наблюдая, как дыхание Нари постепенно выравнивается. Она не верила, что мать уснёт сразу, но, по крайней мере, та закроет глаза и немного отдохнёт.
Когда веки Нари наконец опустились, Лиса тихо выдохнула, поднялась и осторожно вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Дом был тихим, слишком тихим. Этот холодный, тревожный покой давил на неё. Лиса шагала по коридору, чувствуя, как в груди нарастает беспокойство, которое она не могла выразить вслух.
Добравшись до кухни, она машинально потянулась за чайником, но вдруг замерла, оперевшись руками о столешницу.
Мысли путались. Что-то явно произошло, но Нари не собиралась ей рассказывать. Лиса чувствовала это каждой клеткой.
Она прикрыла глаза, пытаясь успокоиться.
— Почему ты ничего не говоришь, мама... — прошептала она в пустоту.
Но ответа, как и всегда, не последовало.
Лиса всё ещё стояла, опершись о столешницу, когда услышала за спиной тихие шаги. Она не вздрогнула, но боковым зрением уловила знакомый силуэт.
Чонгук вошёл на кухню, и его взгляд сразу же остановился на ней. Обычно в её глазах горел тот самый упрямый огонь — даже в минуты усталости. Но сейчас в них было что-то другое, неуловимое.
Он медленно подошёл ближе, прислонился к дверному косяку и чуть склонил голову, внимательно наблюдая.
— О чём ты думаешь? — наконец спросил он.
Лиса выпрямилась, не торопясь поворачиваться к нему. В её глазах сквозила усталость, но и ещё что-то... Чонгук не мог пока точно определить.
— Просто... день был длинным, — тихо сказала она, отводя взгляд.
Он нахмурился: ни на секунду не поверил в эту простую отговорку.
Секунды тянулись. И Лиса, тяжело выдохнув, сдалась:
— Это из-за мамы. Она снова слишком переживает. А ей это нельзя.
Чонгук напрягся.
— Что случилось?
— Она ничего не говорит, — Лиса покачала головой. — Но я же вижу. Ей плохо. Причина есть, просто она скрывает её.
Голос её дрогнул — не от слабости, а от злости на собственное бессилие.
— Ты думаешь, кто-то её задел? — спросил он, и в спокойствии его голоса проскользнула угроза.
Лиса кивнула.
— У тебя есть догадки?
Она прикусила губу. Имя рвалось наружу, но она понимала: стоит озвучить — он вмешается.
— Это не важно. Главное, чтобы она успокоилась.
Чонгук прищурился.
— Ты сама в это веришь?
— Верю, что её здоровье важнее всего, — упрямо ответила она. — А если я начну копать, она только сильнее закроется.
Он тихо фыркнул.
— То есть ты готова просто смотреть, как её мучают?
Лиса резко подняла на него глаза.
— А что я могу сделать? Она даже со мной не откровенна!
Чонгук смотрел на неё долго, отмечая, как пальцы Лисы судорожно сжимают край столешницы, как плечи напряжены до боли.
И вдруг, после паузы, он спокойно сказал:
— Тогда я займусь этим сам.
Она замерла.
— Чонгук...
— Не спорь, — перебил он и шагнул ближе. Его голос звучал ровно, но в нём чувствовалось стальное решение. — Я не позволю, чтобы твоя мать страдала.
Он говорил просто, без лишних эмоций — и именно от этого её сердце сжалось. Она знала: он уже всё для себя решил.
— Ты замечала что-то странное? — спросил он. — Может, к ней кто-то приходил? Или изменилось её поведение?
Лиса нахмурилась, вспоминая.
— Она стала чаще уставать. И выглядела напряжённой. Но это всё... привычное. Она никогда не жалуется.
Чонгук кивнул, будто услышал то, что и ожидал.
Его взгляд потемнел. Внутри него медленно рождалось то холодное, выверенное чувство, которое всегда толкало его на действия.
— Может, это связано с твоим отцом? — тихо, но прямо спросил он.
Лиса вздрогнула. На мгновение в её глазах мелькнула тень, и она отвернулась.
— Я не знаю.
— Ты когда-нибудь говорила с ней об этом?
Она усмехнулась безрадостно:
— Пыталась. Но её ответ всегда один — тишина.
Чонгук задумался. Если Нари упорно избегала темы, значит, причина серьёзнее, чем он мог предположить.
— Ты родилась здесь, — медленно произнёс он. — А твоя мама?
— В Таиланде, — сказала Лиса после короткой паузы.
— И когда она переехала?
— Не знаю. Она никогда не рассказывала. Только упоминала, что это было очень давно.
Чонгук провёл ладонью по столешнице, словно расставляя невидимые точки в своей голове.
— Она всегда избегала разговоров о прошлом?
— Да, — кивнула Лиса, нервно теребя рукав.
Он уловил в её глазах растерянность — редкую, почти непривычную для неё.
Подойдя ближе, он обнял её сзади и крепко прижал к себе.
— Не думай об этом, — сказал он негромко, его голос прозвучал прямо у её уха. — Я возьму это на себя.
Лиса замерла, чувствуя, как его тепло обволакивает её.
— Чонгук...
— Ты и так несёшь слишком много, — прошептал он, скользнув ладонью по её руке. — Дай мне часть этого.
Она закрыла глаза, позволив себе довериться.
А он, крепко удерживая её, мысленно был уже далеко.
«Таиланд.»
Слово отозвалось эхом в его голове, как ключ к тайне.
Он понимал: прошлое Нари опаснее, чем кажется. Но отступать он не собирался.
Его пальцы сильнее сжались на её талии.
«Я не дам им снова причинить тебе боль.»
Он наклонился ближе и шепнул:
— Обещаю, я всё выясню.
Дорогие читатели надеюсь вам нравится это произведение. Я пропала на несколько дней так как на работе сильный завал. Я опубликовала эту главу так как нашла свободную минутку. Так что не могу дать гарантии что главы выйдут каждый день.