Часть - 23
Лиса закрыла дверь за собой и на мгновение оперлась спиной о холодную поверхность. Сердце бешено стучало, а в груди плыло странное сочетание волнения и смятения. Она присела на край стула своего стола, касаясь губ — тех самых губ, которыми только что коснулась его щеки.
Тёплое прикосновение всё ещё горело на коже, словно оставляя невидимый след. Внутри что-то подсказывало: это было слишком...
Она вдохнула глубже, пытаясь уловить собственные мысли сквозь нарастающий прилив эмоций.
Её сердце не унималось, дыхание сбилось, а мысли метались между «это было неожиданно» и «что я сделала?». Лиса поняла, что больше не может отрицать свои чувства, что её влечёт к нему.
Но сейчас... сейчас нужно собраться. Сделать вид, что она просто ушла из кабинета, что этот маленький момент остался позади. И всё же, стоило ей коснуться губ снова, как чувство того прикосновения пробежало по всему телу, оставляя сладкую дрожь.
И вдруг резкий звук вырвал её из внутреннего мира. Динамик на столе ожил на столе громко, эхом отразившись по комнате.
— Ты снова так быстро сбежала... — в голосе Чонгука звучала насмешка, но под ней угадывалось что-то ещё. — Даже не дала мне как следует осознать, что только что произошло.
Лиса вздрогнула, будто её поймали с поличным. Щёки вспыхнули, а пальцы так и остались на губах.
Она предстваила, как он улыбается там, за закрытой дверью. И от этого становилось только хуже — или, наоборот, опасно приятно.
Она дёрнулась, выпрямилась и поспешно потянулась к папкамб и нажала в ответ динамик чтобы ответить
— У меня... работа, — пробормотала, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Она не ждёт.
— Работа, значит? — в его интонации явно слышалась улыбка. — Странно, я думал, твои мысли сейчас заняты другим.
Лиса крепче сжала палец на кнопке, уткнувшись взглядом в бумаги, лишь бы не видеть отражения своих пылающих щёк в стекле.
— Я занята, господин Чонгук, — ответила чуть громче, чем хотела, и тут же пожалела об этом.
В динамике раздался короткий смешок.
— Ну конечно, — протянул он. — Убегаешь, но след оставляешь.
Она закрыла глаза, стиснув губы, не найдя, что ответить. Его голос стих, оставив её одну в комнате, но чувство от его слов только сильнее разжигало внутри пламя, которое она тщетно пыталась заглушить.В динамике снова послышался его голос:
— Ты молчишь, Лиса. Значит, согласна?
Она стиснула зубы, пытаясь сосредоточиться на строках документа перед собой. Но буквы расплывались, пальцы дрожали. В конце концов она не выдержала:
— Это... это была ошибка, — выдохнула она. — На время я потеряла рассудок.
Пауза. И вдруг — тихий смешок, тягучий и до боли издевательский.
— Ошибка? — протянул Чонгук. — Забавно. По твоему голосу не скажешь, что ты сожалеешь.
Лиса вспыхнула ещё сильнее. Она резко сжала ладонь в кулак, будто могла этим заглушить пламя внутри.
— Я... я больше так не поступлю, — твёрдо сказала она, но сама услышала, как предательски дрогнул её голос.
— Не поступишь? — он почти мурлыкал в динамике. — Посмотрим, Лиса. Обычно те, кто теряет рассудок однажды... теряют его снова.
Она замерла, прижав ладонь к губам, будто он мог видеть её реакцию. А голос уже стих, оставив её в тишине и с сердцем, которое билось слишком быстро, чтобы притворяться равнодушной.
— Я больше так не поступлю, — сказала она, стараясь звучать твёрдо.
На другом конце повисла короткая пауза. Потом Чонгук тихо усмехнулся:
— Ты говоришь это так, будто убеждаешь себя, а не меня.
Лиса стиснула зубы:
— У меня работа. Мне некогда обсуждать... то, что случилось.
— "То, что случилось"? — он будто смаковал её слова. — Интересно. Я бы назвал это иначе.
— Перестаньте, — её голос прозвучал тише, чем она хотела.
— А что? — он лениво протянул. — Мне нравится, как ты теряешь самообладание. Ты же обычно такая холодная, правильная... А тут — один миг, и ты сама тянешься ко мне.
Лиса резко поднялась с кресла не убирая руку от кнопки динамика, словно движение могло заглушить его слова:
— Я сказала, я потеряла рассудок. Всё.
— И всё же, — он понизил голос, в котором зазвучала насмешка, — приятно осознавать, что я единственный, из-за кого ты можешь его терять.
Лиса сжала кулаки.
— Не воображайте лишнего, Чонгук.
— О, я не воображаю, — в его голосе слышалось довольство. — Я просто констатирую факт.
Она шумно выдохнула и, не выдержав, отключила динамику. Но даже в полной тишине его слова всё ещё звенели в голове, а губы по-прежнему помнили то касание, которого она пыталась отрицать.
— Ты же не думала, что я так легко тебя отпущу? — голос Чонгука вновь прорезал тишину из динамика. — Зайди ко мне.
Лиса замерла, сжав ладонями подлокотники кресла.
— Думаю, это не лучшая идея, — ответила она, стараясь, чтобы её голос звучал спокойно.
— Почему? — в его тоне мелькнуло любопытство, смешанное с вызовом.
Она чуть прикусила губу, прежде чем всё же выдавила:
— Потому что... это опасно.
Наступила пауза. Лиса услышала, как он тихо усмехнулся.
— Опасно? Для кого? Для тебя... или для меня?
Она нахмурилась, сжимая пальцы сильнее.
— Для нас обоих, — твёрдо сказала она.
— Значит, ты боишься, что снова потеряешь рассудок? — его голос стал ниже, и в нём слышалась тёмная насмешка.
Лиса зажмурилась на миг, пытаясь отогнать воспоминание о том, как всё произошло всего минуту назад.
— Знаешь, Лиса, — голос Чонгука прозвучал снова, ленивый, но с явной насмешкой, — теперь после твоего ответа у тебя просто нет выбора. Ты обязана зайти в мой кабинет.
Она нахмурилась, машинально скосив взгляд на дверь.
— Почему это?
— Потому что ты кое-что здесь оставила, — спокойно сказал он.
В груди у неё неприятно кольнуло.
— Что именно?
Пауза длилась всего секунду, но прозвучала вечностью. Потом его голос прорезал тишину, тягучий и откровенно дразнящий:
— Храбрость. Которую ты проявила, когда решилась меня поцеловать... и которую сразу же оставила, сбежав отсюда.
Щёки Лисы вспыхнули жаром, она крепко сжала губы, чтобы не выдать ни одного лишнего звука.
— Так что... — продолжил Чонгук, и в его голосе прозвучала почти мягкая усмешка, — будь добра, вернись и забери её.
Лиса шумно выдохнула и, собравшись, ответила дерзко:
— Тогда придётся смириться, что ваш кабинет останется моим хранилищем храбрости. Я туда не зайду.
На другом конце повисла тишина. Чонгук не сразу ответил, и это только усилило напряжение. Она убрала руку от кнопки решив что не будет отвечать.
Потом раздался его низкий смех, без капли смущения:
— Ну что ж... если ты не заходишь ко мне, значит, мне придётся выйти к тебе.
Её сердце болезненно кольнуло, будто пропустило удар. Она едва успела осознать смысл его слов, как услышала знакомый звук — ручка его двери поворачивается.
Лиса почувствовала, как сердце ушло в пятки.
В панике её взгляд метнулся к столу, и на секунду в голову пришла абсурдная мысль — спрятаться под ним. Она даже шагнула ближе, но тут же остановилась.
Нет времени. Да и она точно туда не поместится.
Абсурдность самой идеи заставила её нервно прикусить губу.
Она даже не успевает поднять голову, как ощущает на себе напряжённый взгляд.
— Прячешься от меня? — голос Чонгука звучит ровно, но в этой спокойной интонации есть что-то такое, что всё-таки заставляет её поднять глаза.
Он стоит в дверном проёме, лениво прислоняясь плечом к косяку. В глазах — хитрый огонёк, но лицо остаётся серьёзным.
— Я работаю, — спокойно отвечает Лиса, стараясь, чтобы голос не дрогнул, хотя напряжение в комнате растёт с каждой секундой.
— Разумеется, — он отталкивается от косяка и неторопливо заходит внутрь, не сводя с неё взгляда. Дверь за его спиной тихо захлопывается. — Только вот у меня ощущение, что ты не только работаешь... но ещё и убегаешь.
Он делает шаг, потом ещё один. Расстояние между ними стремительно сокращается, и Лиса понимает — отступать уже некуда.
— Так нельзя, — выдохнула Лиса, сжав ладони на столе, словно это могло её защитить. — Это рабочее место.
Чонгук остановился всего в шаге от неё, и его тень упала на стол.
— Если бы ты действительно смотрела на это как на рабочее место... — его голос стал ниже, мягче, но от этого только опаснее, — ты бы давно перестала отвечать на мои провокации.
Он чуть склонил голову набок, глядя прямо ей в глаза.
— И перестала бы играть в эту игру вместе со мной.
Лиса крепче сжала пальцы, но взгляд упрямо держала на нём.
— Я не играю, — тихо сказала она, хотя даже себе прозвучала неубедительно.
Чонгук усмехнулся краем губ, заметив её дрожь в голосе.
— Правда?
Он наклонился чуть ближе, так что между ними остался всего вздох. Его голос стал тягучим, медленным:
— Тогда почему ты не отстраняешься?
Лиса затаила дыхание. Она хотела сказать, что не обязана объясняться. Хотела отвернуться. Но тело предательски не слушалось.
Она молчала, и тишина стала её самым громким признанием.
Чонгук заметил это — и улыбнулся чуть шире, но без торжества, скорее с тёмным удовлетворением.
— Именно поэтому, Лиса... — он едва заметно провёл пальцами по краю её стола, словно очерчивая невидимую границу, — ты хочешь этого не меньше, чем я.
Её сердце ударилось о рёбра, но она упрямо отрезала:
— Вы слишком в себе уверены.
— Нет, — он почти прошептал, наклоняясь ближе, — я просто слишком внимательно наблюдаю за тобой.
— Перестаньте... — Лиса попыталась выдавить хоть каплю твёрдости, но в голосе всё равно прозвучала дрожь.
Чонгук чуть наклонился к ней, его дыхание скользнуло по её щеке.
— Перестать? Хорошо. Но только если ты сама скажешь, что не хочешь этого.
Он замолчал, будто специально оставляя ей пространство. Его глаза впивались в её взгляд, не позволяя отвести его.
— Давай, — тихо произнёс он, и в голосе слышался вызов. — Скажи, что не хочешь. И я отойду.
Лиса открыла рот, но слова застряли где-то в горле. Она чувствовала, как всё её тело предательски противоречит разуму.
Чонгук заметил её колебания и ухмыльнулся едва заметно, не убирая близости:
— Вот видишь. Ты не можешь.
Её дыхание сбилось, пальцы сжали край стола так, что побелели костяшки.
— Так что, Лиса? — его голос стал ещё ниже, тягучим. — Ты выбираешь продолжать эту игру... или признаешь, чего на самом деле хочешь?
Лиса сглотнула, чувствуя, как воздух в кабинете становится слишком плотным.
— А если... если я решусь на это? — слова сорвались почти шёпотом, но он услышал. — Что тогда? Я ваш секретарь, а вы мой начальник.
Чонгук чуть прищурился, в уголках глаз мелькнуло что-то опасное. Он медленно выпрямился, но не отступил.
— Тогда, — произнёс он негромко, с отчётливой уверенностью, — это перестанет быть игрой.
Он сделал паузу, будто нарочно давая вес каждому слову.
— И тебе придётся принять, что я не отпущу тебя обратно к роли «только секретаря».
Лиса почувствовала, как сердце бьётся так сильно, что отзывается в висках.
— Но... — начала она, не зная, ищет ли оправдание или последний шанс отступить.
— Никаких «но», — перебил он тихо, почти ласково, но так твёрдо, что спорить было бессмысленно. — Или ты делаешь шаг навстречу, или — уходишь.
Она молчала, губы едва заметно дрожали, но ни слова не сорвалось.
Чонгук наклонил голову, заглядывая ей в глаза.
— Куда подевалась твоя дерзкая Лиса? — его голос был мягким, но в нём сквозила откровенная насмешка. — Или правда оставила всю свою храбрость в моём кабинете?
Он улыбнулся краем губ, словно знал ответ заранее, и это только сильнее обожгло её.
Лиса прищурилась, выпрямившись и стараясь скрыть волнение за колкой улыбкой.
— Храбрость при мне, — ответила она спокойно, почти вызывающе. — Просто, знаешь... некоторые шаги должны делать мужчины.
Её взгляд скользнул по его губам и тут же вернулся к глазам, словно случайно, но Чонгук уловил этот намёк.
На его лице появилась медленная улыбка — та самая, от которой у неё подкашивались колени.
— Значит, ты ждёшь, чтобы я сделал первый шаг? — протянул он, приближаясь ещё ближе.
Чонгук наклонился ближе, так что она почувствовала тепло его дыхания.
— Правила этой компании создавал я, — тихо произнёс он, и в его голосе сквозила уверенность. — И я же могу их убрать.
Лиса выдавила в ответ дерзкую усмешку, хотя сердце колотилось как бешеное.
— Дверь-то не закрыта на ключ, — заметила она, словно бросая последний довод против него. — Любой может войти.
Но он не отстранился.
— Пусть войдут, — прошептал он, и в его взгляде мелькнула решимость.
Лиса судорожно вдохнула, пытаясь ухватиться за рассудок. Но внутри всё сопротивление таяло. Она чувствовала — если ещё миг продержится рядом с ним, то падёт окончательно.
Ей нечего терять. Всё, что можно было отнять, уже испортила его мать. Но Чонгук... он не был ею. Он был другим. Опасным. Тёплым. Живым.