Прекрасный дефект

Девушка крепче обхватила трость с изящным наконечником в виде головы грифона и толкнула дверь больницы. Свежий ветер приветственно обнял ее и потянул вперед навстречу весне, прекрасной и цветущей. Руби не уступала весне своей красотой, вот только она казалась фальшивой и моментами пугающей. Идеально прямая спина, расправленные худые плечи, тонкая и длинная шея, лицо, напоминавшее выражение фарфоровой куклы, безжизненное и безэмоциональное. Девушка медленно моргнула и перевела взгляд на сливовую машину, стоящую подле величественного здания больницы. Из автомобиля тут же вышел парень и провел рукой по своим пшеничным волосам, направляясь к неподвижной фигуре девушки. Он достиг Руби и на него обрушился знакомый и терзающий душу аромат горной лаванды, такой легкий и ненавязчивый, но он полностью овладел Дэймоном. Парень нервно сглотнул и с особой осторожностью коснулся холодной руки Юнис. Девушка вдруг почувствовала приятную боль в груди и подняла на светловолосого свою неправильную пару глаз.

Казалось, что кто-то зажег спичку и небрежно бросил горящий объект в океан коньяка в ее глазах, потому что они ярко вспыхнули, задавливая своей насыщенностью редкие голубые островки. Солнечный свет пробился сквозь свежую молодую листву и попал на ее лицо, разбрызгав свои пятна по розовым щекам. Дэймон на мгновение затаил дыхание, его сердце застучало в два раза интенсивнее. Девушка чуть подняла голову, показывая свой острый подбородок, и прикрыла распалившиеся глаза.

- Не нужно было приезжать, - тихо, но отчетливо произнесла она. – Я не хочу, чт...- Аттвуд вдруг прижал ее к себе, обняв за изящную спину, и Руби сдавленно выдохнула, расширив глаза от удивления. Девушка разжала пальцы, которые удерживали трость, и та упала на асфальтированную площадку, как показалось этим двоим, с оглушительным грохотом. Ей захотелось обнять парня в ответ, и она уже почти коснулась его спины дрожащими руками, но вдруг опустила их по швам и устало закрыла глаза веками. - Дэймон, - выдохнула Руби, парень тут же отпустил ее, подал трость, без которой она ходила с трудом, так как курс реабилитации еще не прошёл. – Просто отвези меня домой, и мы разойдемся.

Эти слова оказались острым кинжалом, вонзившимся в живот Дэймона. Он почувствовал неприятный вкус железа у себя во рту, когда прокусил щеку, и пошел вместе с Руби к машине, которая вбирала в себя последние частички тепла заходящего за горизонт солнца. Девушка, достигнув автомобиля, внимательно посмотрела на его багажник и дотронулась до царапин на его гладкой поверхности.

- Почему ты не убрал ее? – спросила темноволосая, очерчивая контур сердцеграммы, являвшейся ничтожным остатком мести, за которую Руби расплачивалась долгое время. Слово «неполноценный» исчезло, и осталось лишь сердце с заключенным в него треугольником – символом любви и ненависти.

- Она важна для меня, - «Это одна из немногочисленных вещей, что ты оставила мне,» - подумал он.

- Почему? – на этот вопрос Дэймон пожал печами и открыл дверь машины, чтобы девушка смогла сесть в салон. Руби затянул внутрь сладостный запах шелковицы, она облегченно вздохнула, устроив трость подле себя. Но, как только Аттвуд оказался в машине, что-то стало давить на нее, перекрывая доступ к кислороду. – Врач что-то горил тебе про меня? – нарушила тишину девушка, сжав побелевшими пальцами свои колени. Парень понял, что она беспокоиться, знает ли он о ребенке, развивающемся внутри нее, поэтому предпочел солгать.

- Нет, ничего, - немногословно ответил он и устремил напряженный взгляд на дорогу. Девушка удрученно посмотрела на него и поджала губы.

- Ты ведь все знаешь, не так ли? – Дэймон захлебнулся воздухом от такого заявления, после начал откашливаться. – Твоя ложь отвратительна.

- А что ты хотела услышать от меня?

- Наверное, правду, - процедила она и отвернулась, упершись взглядом в окно. – Я не настаиваю, чтобы ты участвовал во всем этом, я не буду просить у тебя помощи и поддержки, зная твое отношение к детям. Просто хочу, чтобы ты знал, что я смогу справиться одна, - от этих разговоров у парня свело желудок и засосало под ложечкой. Ему была неприятна эта тема, учитывая, что речь идет о нем. – Ты не должен думать, что ты мне должен, и не обязан чувствовать себя виноватым или что-то подобное, потому что это я оплошала. Но, в любом случае, я оставлю его, - «потому что это единственное, что ты мне оставил,» - ее бросило в дрожь от собственных мыслей; она прикусила губу, чтобы освободить свою голову от этих слов.

- Пожалуйста, прекрати, - сказал Дэймон и постепенно выжал педаль тормоза до отказа. – Ты помнишь тот день? Последние минуты? - он говорил о том весеннем дне, когда пуля грубо пронзила ее грудную клетку.

- Нет, - сказала девушка и вышла из машины, чтобы прервать разговор.

- Совсем ничего?

- Совсем ничего, - отрезала она и стала ковылять на второй этаж, где почти в самом конце располагалась ее квартира. Ее ноги все сильнее и сильнее начинали дрожать с каждым сделанным шагом. Они с Дэймоном почти минули все квартиры в открытом коридоре, как парень остановился.

- Ты лжешь, - отчетливо произнес он, въедаясь янтарными глазами в темно-русый затылок. Руби издала нервный смешок и вставила ключи в замочную скважину. – Ты помнишь все. И мои слова. Поэтому ты так нервничаешь?

- Да, - без смущения произнесла кареглазая, посмотрев на Аттвуда. – Это ты хотел услышать от меня?

Она скрылась во тьме квартиры и звучно хлопнула дверью, зажав рот рукой; Юнис запуталась в себе, в своих чувствах, что доставляло ей невыносимую боль, которая была сильнее и больнее чем отзвуки зарастающей дыры в груди. Дэймон воткнул в нее свой остекленелый взгляд и клацнул зубами. Он прекрасно знал ответ на свой вопрос, но не был готов услышать на него ответ. Не сейчас. Тот факт, что она помнит слова, сказанные им в тот злополучный день, смущал его. Парень хотел было развернуться и исчезнуть в густеющих сумерках, испариться из жизни Юнис, но вдруг нащупал в своем кармане одинокий ключ, отделенный от основной связки. Он внимательно обследовал его глазами и вспомнил, что заказывал этот небольшой отливающий серебром ключ в начале осени прошлого года, вспомнил, какую дверь он предназначен открывать. Не прошло и трех секунд, как Аттвуд уже был в знакомой квартире, где все было так, когда он был здесь впервые. Все было аккуратно, ничего лишнего и выбивающегося из общей массы; вещи носили в себе легкий аромат лаванды. Теплый свет, очерчивавший силуэт двери, и звук бьющихся о кафель капель воды манили его, поэтому светловолосый беспрепятственно вошел в ванную комнату.

В глаза сразу бросилось очертание женского обнаженного тела за запотевшим стеклом вместительной душевой кабинки, и быстро бьющееся сердце подпрыгнуло и рухнуло в пятки, отдавая пульсацию в кончики пальцев. Он протянул руку к ручке стеклянной двери и сдвинул ее в сторону. Его взору открылось новое, совершенное тело Руби, которое начала видоизменять беременность. Линии и изгибы стали более мягкими и нежными, они обладали магнетическими свойствами; парень не мог оторвать взволнованного взгляда от девушки. Руби обернулась и посмотрела на него ничего не выражающим взглядом через водную завесу. Босые ноги парня вступили в воду, заполонившую пол, и приблизился к манящему телу. Юнис завела руки за спину и прижалась лопаткам к холодной и влажной стене, ожидая, когда Аттвуд достигнет ее. Через мгновение их разделял лишь беспрерывный поток льющихся из душа капель. Цепкие пальцы Руби ухватили воротник белой рубашки Дэймона и притянули его к себе; губы жадно и крепко впились в его, заставляя обоих почувствовать приток забытого ими возбуждения. Парень ожидал, что она оттолкнет его после всего произошедшего, но ее бледные руки уже блуждали по его напряженной груди и избавлялись от пуговиц, державших рубашку. Она обхватила его голову руками, уткнулась своим лбом в его и попыталась восстановить сбитое дыхание. Янтарные глаза распахнулись и зацепились за шрам, оставленный пулей. Девушка хмыкнула, после чего вновь прильнула к губам светловолосого. Дэймон был слишком нужен ей, а она ему еще больше. Их тела были крепко прижаты друг к другу, не в силах оторваться. Сейчас они были идеальны, влюблены друг в друга одновременно, что дополняло эту идиллию, маленький мир без изъянов, в котором были лишь они, любящие и упоительные.

Рука парня скользнула по мягкому бедру Руби, он подхватил ее и плавно качнул бедрами. Сладкий и не сдерживаемый стон обжег его ухо, когда девушка обняла его за шею. Он обессилил Аттвуда, заставил голову закружиться вместе с одурманенными мыслями, растворяя Дэймона в горячем паре. Со временем стало казаться, что не вода испускает пар, а эти два наконец-то воссоединившихся тела, так скучающие друг по другу. Руби запрокинула голову назад в приступе наслаждения, капли окропили ее тонкую шею и перекатились на грудь; ноги задрожали и перекрестились на талии парня. Дэймон отстранился от нее, потом крепко обнял скользящее вниз по стене тело и хрипло застонал.

Они оказались на полу, прижатые друг другу под облавой капель воды. Девушка поджала к себе ноги и положила голову на сильное плечо Аттвуда, от чего ее мокрые волосы спали на лицо. Дэймон убрал темные пряди с ее раскрасневшихся щек и поцеловал в макушку, что заставило Руби на секунду перестать дышать. Этот поцелуй сильно взволновал ее, поэтому она еще сильнее прижалась к парню.

- Это конец? – спросила Юнис пустоту.

- Конец? – непонимающе произнес Аттвуд.

- Да, конец нашей истории.

- Почему?

- Неужели ты не понимаешь? Все стало очень опасным. Я боюсь любить тебя, - от этих слов обоим стало тяжело на душе. – Я знала, что находиться с тобой опасно, меня бы это не остановило, если бы на мне не лежала ответственность за другого человека, - она обеспокоенно обхватила свой живот руками, хотя он был практически незаметным. – Сейчас я должна думать в первую очередь не о себе, а о ребенке.

- Я должен думать о вас двоих. Теперь вы под моей опекой, и я сделаю все, чтобы защитить вас.

- Что ты собираешься делать?

- Покончить с прошлым.