Прекрасный дефект

"Если бы я сидел на пару рядов ближе..." - подумал Дэймон, глядя на хрупкое тельце, укутанное трубками и проводами. - "Я бы успел предотвратить это."

Сердце парня заскулило, глаза воспалились, поэтому радужка в них загорелась янтарным пламенем. Он думал, что могла бы изменить пара секунд, и это еще больше угнетало его. В голове Аттвуда на повторе проносился момент выстрела и произнесенные им заветные слова "Я люблю тебя". Как он понял это? Понял, что любит? Очень просто. Ее запах остался на остатках уцелевшего дома вперемешку с горечью пепла. Ничто не могло избавить его от мыслей о ней. Даже пламя, объявшее тогда его обитель, не смогло уничтожить ее. Дэймон долго прокручивал в голове ее прощальные слова, и только сейчас понимал, что она не хотела уходить. Только сейчас понял, что она любила его. Одного ее взгляда, обращенного к нему, хватило бы, чтобы понять это. Но он был слеп, не замечал всей ее пылкой любви, тщательно скрытой от посторонних глаз, и только сейчас удалось прозреть, увидеть истину. Ему понадобилось три месяца, чтобы осознать свою глупость, понять Руби, влюбиться в нее. А все для чего? Чтобы потерять ее в один миг?

"Знаешь, я видела в своей жизни много плохих людей. Они были по-настоящему ужасны, злы, лицемерны. Но ты редкая птица ..."

Ему было невыносимо больно смотреть на нее такую. Кожа посерела, ведь кровь в ее теле значительно уменьшилась в объеме, волосы потускнели, пальцы, казалось, вытянулись, а вены на руке, лежавшей поверх тонкого больничного одеяла, вспыхнули ярким синим огнивом. Губы были сухими, потрескавшимися, потерявшими цвет. От нее пахло лекарствами, чисто выстиранными простынями, водой с примесью витаминов - больницей.

"Притворяешься монстром, хотя в тебе есть источник света, тусклый и слабый, но он есть..."

Дэймон заметил ресницу на ее бледной щеке и подошел ближе к миниатюрному телу. Он склонился над ней, приблизился к ее лицу, его вдруг всего затрясло, горло словно обожгло кипятком, и на светлую кожу девушки капнула горячая слеза.

"Прощай, Дэймон"

- Извините, я помешал? - в палату вошел хирург, держа в руках папку с анализами, рентгеновскими снимками, заключениями.

- Н-нет, - выдавил из себя Аттвуд, вытер мокрую дорожку с щеки и повернулся к мужчине. -Как она?

- Она поправится, - улыбнулся тот. - Ей крупно повезло. Пуля не задела жизненно важные органы, она вошла неглубоко, так как стреляли с большой дистанции. Девушка потеряла много крови, поэтому мы ставим ей капельницы. Главное, что плод не пострадал, это происшествие не должно пагубно отразиться на нем, - Дэймон часто заморгал и сжал ладонями виски, будто заключил голову в тиски.

- Плод?

- Да, Руби на первом триместре беременности, третий месяц. Плод развивается хорошо, пол можно будет узнать на шестнадцатой неделе... - хирург продолжал отчитываться о состоянии здоровья Руби и о жизни внутри нее, но светловолосый впал в транс. "Ребенок? Мой ребенок? Или, - он обернулся и взглянул на девушка, - не мой?"

- Когда она очнется? - спросил Аттвуд, пристально глядя на Юнис, чья грудь тяжело поднималась и опускалась.

- Не могу дать никаких прогнозов, так как операция прошла недавно...

- Тогда мы можем побыть с ней наедине? - перебил его парень, хирург отступил в коридор, и дверь перед его носом закрылась. Дэймон выдохнул и вернулся к постели девушки. - Могла ли ты зайти так далеко? Могла ли полюбить Адама и отдаться ему так быстро? - он крепко сжал руки в кулаки, как вдруг дверь в палату распахнулась.

Светловолосый парень мрачно посмотрел на посетителя Руби, стоящего в дверях с букетом нежнейших цветов. Дэймон искривил губы и крепко сжал челюсти. Шрам возле глаза Адама, оставленный рукой младшего брата в глубоком прошлом, больше не радовал его, а казался вызывающим и слишком отчетливым, поэтому нервировал. Адам молча подошел к девушке и внимательно всмотрелся в ее лицо, которое спешно покидала жизнь. Дэймон хотел как-то начать разговор, но слова путались в голове и никак не хотели складываться в полноценные реплики. Его янтарный глаз дернулся, когда пальцы другого парня коснулись холодной щеки девушки. Адам посмотрел на Руби теплым влюбленным взглядом, его губы тронула едва заметная улыбка.

- Знаешь, как она прожила последние месяцы? - тихо начал старший Аттвуд, не поворачиваясь, когда все эмоции сошли с его лица. Дэймон с трудом подавил в себе желание ударить Адама за то, что он прикасается к его Руби, за то, что он может ощутить ее мягкую кожу, запутаться пальцами в ее шелковистых волосах, и продолжил вслушиваться в его речь. - Каждый раз, когда она видела меня, она покрывалась мурашками и тряслась, будто пережила что-то ужасное, что никак не может забыть. Что ты такого сделал с ней?

- Я... - "любил, как мог,"- подумал он и не сказал, но Адам без труда смог прочесть это в его глазах, полных горя и отчаяния.

- Она сможет продолжить жить дальше, а ты, видимо, нет, - парень внимательно всмотрелся в покрасневшие глаза собеседника и печально улыбнулся. - Тебе сняться кошмары. Сколько ночей ты не спал?

- С тех пор, как она здесь, - нехотя ответил Дэймон и устало вздохнул, закрыв лицо руками. - Она постоянно там, в моей голове. Я не могу спать. Слышу тот самый выстрел каждые полторы минуты и схожу сума от всего происходящего, - он осел на кровать рядом с Руби и осторожно подкрался пальцами к ее руке, но не решился коснуться ее. - Я не могу потерять ее снова. Только не сейчас, только не так.

- Трудно поверить, что это говоришь ты, - хмыкнул Адам, обошел кровать и водрузил свою руку на плечо брата. - Неужели ей удалось пробудить в тебе что-то человеческое?

Они оба устремили взгляд на девушку, которая все так же неподвижно лежала и дышала через аппарат искусственной вентиляции легких. Она, находясь в таком состоянии, оставалась неизменно прекрасной . Ее кожа напоминала атласную ткань, но очень тонкую и непрочную, через которую четко пробивались капилляры на веках, а вены на висках были плотно обтянуты ей; скулы четко очертились и впали, правая ключица, видневшаяся из-за съехавшей на плечо сорочки, бесстыдно выглядывала , желая увидеть эту серую палату и яркий мир за окном.

- Между вами что-то было? - задал Дэймон вопрос, который волновал его долгое время.

- Неужели ты...

- Ответь, - Адам улыбнулся и вздохнул.

- Нет, - качнул он головой и наклонился к уху брата. - Неужели ты думаешь, что ей нужен кто-то кроме тебя? - эти слова, произнесенные шепотом, больно врезали в уши светловолосого, и тот нахмурился. - Забавно, - хмыкнул кареглазый. - Вы поменялись местами. Теперь ты зависим от нее, как бы ты это не отрицал, - рука Дэймона осторожно проскользнула по одеялу и слабо сжала руку Руби. По его телу прошлась волна волнения и торжества. Бесчисленное, как ему казалось, количество дней их разлуки, невозможности коснуться ее руки, лишь сильнее привязала его к ней, позволило освободиться от черной вуали, мешавшей видеть мир таким, какой он есть. - Прошу тебя, Дэймон. Если она тебе по-настоящему дорога, защити ее от своих проблем, отгороди от этого мира, иначе он ее уничтожит. Ты ведь этого не хочешь? - парень в ответ невнятно покачал головой в знак отрицания, и поджал губы. Он с трепетом гладил тыльную сторону кисти девушки, не в силах оторвать от нее взгляд посветлевших медовых глаз. - Скажи.Ты любишь ее?

" А что вообще такое любовь?"- парень вспомнил свои слова в начале учебного года, касающихся любви и скривился, так как понял, что это звучало наигранно и напыщенно.- "Что такое любовь?.. Любовь - это она," - Дэймон посмотрел на Юнис, маска на лице которой начала запотевать и покрываться капельками влаги. - "Мне искренне жаль тебя, ведь я люблю тебя," - мысленно обратился он к Руби и сжал ее руку. Тонкие пальцы, согреваемые теплом родной руки дрогнули и в ответ сжали руку Аттвуда. Между приоткрывшимися веками и поредевшими ресницами блеснули глаза цвета крепкого коньяка с голубыми помехами.