8 Глава. Прошлое Никуда Не Уходит
Руби вышла из машины и вместе с Дэймоном подошла к двери в его дома. На небе уже сгущались угрюмые тучи, подавляя собой свет; подул хлесткий ветер, разнося темно-русые волосы во все стороны.
- Жди здесь, - приказал парень и вошел в дом, оставив дверь открытой нараспашку.
"Как безответственно," - прыснула про себя девушка и устремила взгляд в небо. Холодная капля разбилась о ее скулу, раскидав свои ошметки по светлой коже. Еще одна капля приземлилась на руку, другая на голубую блузку, оставив на ней расплывчатое пятно, следующая запуталась в волосах. Так разгорелся ливень. Руби следила за падением капель некоторое время, а потом сделала шаг назад, переступив порог дома Аттвуда, чтобы окончательно не промокнуть. Время тянулось неимоверно медленно, Дэймон пропал в недрах своего жилища, наполненного пугающей тишиной.
- "Где он запропастился?" - девушка нахмурила темные брови, открывая своя сумку. Она начала перебирать тетради, ища среди них определенный переплет. Карие глаза оторвались от содержимого сумки и уставились в темноту коридора; в голове тревожно забилась мысль, что дневник в черной обложке именно в той сумке, которая сейчас находится где-то здесь, в доме Дэймона. - "Что, если он додумается заглянуть в мою сумку и открыть дневник?"
***
Тонкие пальцы скользнули по гладкой матовой обложке и обнажили белоснежные листы, источавшие не настойчивый запах зеленого чая. Остекленелые карие глаза пробежались по нескольким строчкам, аккуратным печатным буквам. В горле неприятно закололо, и девушка резко захлопнула дневник. Там было все ее прошлое, все ее мысли, выплеснутая ненависть к собственной жизни. Дневник был обременительным, он напоминал ей о том времени, когда она еще не переехала в Торонто, о том, кем она на самом деле является, ведь записи были написаны той ее частью, что заперта в ледяной крепости ее души. Слишком опасно для нее же самой хранить эту часть себя, осколки своего прошлого, поэтому сборник ее жизни был отправлен в сумку. Нужно сжечь его.
***
Наперекор запрету светловолосого, девушка скинула обувь у входа и углубилась в дом, надеясь найти Дэймона или же свою сумку. Логово парня было похоже на лабиринт с множеством коридоров и проходов в комнаты, в котором можно было без труда заблудиться. Руби осторожной поступью шла туда, где какое-то время назад исчезла фигура парня, оставляя за собой мокрые следы.
Дом страшил своей гробовой тишиной и отсутствием в нем тепла и уюта, но вскоре тишину заглушили шаги. Они были явно не человеческие. Быстрые и едва слышимые, сопровождаемые цокотом когтей и тяжелым дыханием. Девушка обернулась, темные волосы проплыли по воздуху вокруг головы, карие глаза, наполненные до краев ужасом, заметили силуэт в арочном проеме.
Это был костистый и мускулистый пес, настроенный весьма недружелюбно по отношению к незваной гостье. Он ощущал власть над положением, ведь чувствовал, что человек, стоящий на другом конце коридора, до смерти боится его. Собака оскалилась, издав угрожающий рык, и бросилась в сторону Юнис, которая тоже сорвалась с места и побежала по запутанным коридорам . Ноги скользили по полу, занося тощее тело в разные стороны, колени подгибались от страха, а сердце выпрыгивало из груди. Она знала, что бежать от пса - не лучшая идея, но, если бы она продолжила стоять на месте, то он все равно бы накинулся на нее. Разница состояла только в том, через сколько секунд ему удастся вгрызться в свежую плоть, манящую приятным ароматом.
Девушка вбежала в оранжерею, по своей форме напоминающую купол, состоящий из стекла. По прозрачным пластинам барабанил дождь, а хмурое небо начинали озарять яркие вспышки; повсюду расползались растения, они покрывали здесь чуть ли ни каждый квадратный метр пространства. Изящная плеть глицинии обвила худую лодыжку Руби, и та проехалась коленями по гравию. Она быстро повернулась, начав освобождать ногу, но собака уже настигла ее. Доберман, который был чернее ночи, сочетающий в себе элегантность и мощь, уже обнажил свои клыки, приготовившись к финальному прыжку. Он нацелился на нежную шею, выбрав ее своей мишенью.
- Место, - позади собаки раздался голос Дэймонда. Пес безоговорочно подчинился, подбежав к хозяину, с удовлетворением наблюдающему за сжавшейся в клубок девушкой. - Неужели надо быть собакой, чтобы наконец-то заставить тебя бояться? - хмыкнул парень, подходя к Руби, цепляя взглядом янтарных глаз фрагмент ее светлого нижнего белья. На губах Аттвуда появилась похотливая улыбка, он протянул широкую ладонь девушке, но она, не взглянув на него, самостоятельно поднялась с земли, поморщившись от боли в коленях, которые словно обжигали языки пламени. Ее еще недолго колотило от произошедшего, ведь собаки были, наверное, единственным, чего она боялась. Дэймон неоднозначно посмотрел на нее, легким толчком поместил на бардовый диван, скрывавшийся за листьями папоротника, положил рядом с ней сумку, и вскоре удалился из ее поля зрения. Юнис сразу достала свой дневник, но открывать его и проверять, заглядывал ли в него светловолосый, не стала.
-Ты ведь открывал его? - из ее уст это прозвучало больше как утверждение, когда парень сел рядом с ней на диван и протянул бутылку с почти чистым спиртом.
- Не понимаю, о чем ты, - сказал он, когда Руби начала поливать свои колени жгучей жидкостью, и закурил.
- Врешь, - девушка ловко выхватила сигарету из рук парня и переломила ее пополам. - С первой встречи хотелось засунуть ее тебе в глотку, - с явным презрением произнесла она, вложив обе половинки никотиновой палочки в руку парня. - Ненавижу этот едкий дым.
- Надо было оставить тебя на съедение Арчи, - Дэймон кинул окурки перед собой и затушил их ботинком.
- Надо было, - усмехнулась темноволосая и откинулась на спинку дивана, взяв в руки дневник в плотной обложке. Медовые глаза скользнули по ее бледным икрам, замечая рубцы округлой формы.
- Откуда у тебя эти шрамы? - девушка слабо улыбнулась вопросу, крепко сжав в руках записную книжку.
- Думаю, это не твое дело, - она поднялась с дивана и взяла обе сумки в руки. - Не одолжишь зажигалку?
Страницы, пахнущие зеленым чаем, охватило пламя, уничтожающее все их содержимое. Парень и девушка стояли над книгой жизни, от которой исходил темный дым, наполненный скорбью и печалью. На их лицах устроили головокружительный вальс желтые и оранжевые пятна света, поглощаемые карими глазами обоих; холодный ветер, насыщенный влагой, обволакивал их тела и вызывал мелкую дрожь. Руби с безразличием перевернула бутылку со спиртом, выливая ее содержимое на дневник, вспыхнувший еще ярче. На душе становилось относительно легче. Но она не знала, что в дневнике не достает одной весьма важной черно-белой фотографии, которая сейчас покоилась в кармане джинсов Дэймона. Прошлое никогда не уходит окончательно.