Прекрасный дефект

Девушка семенила к выходу из университета, чтобы поскорее сесть в автобус и оказаться у себя дома, утонуть в работе с головой. Она не хотела думать о лишнем, о том, что ей запрещено делать: ходить в незнакомые районы, где могла заблудиться, купить в магазине больше сладкого или острого, чем ей дозволено, ложиться спать за полночь, наблюдая за самолетами в звездном небе, потому что это были, как ей втолковали когда-то давно, "глупые и грязные" мысли, и она не должна была думать ни о чем, кроме учебы и саморазвития.

Руби приоткрыла дверь, проскользнула через небольшую щель и уже почувствовала свободу. Всегда в таких случаях есть НО, и этим НО был Дэймон Аттвуд, ожидающий девушку прямо подле ступеней университета. Глаза, похожие на сладкий и тягучий мед, были скрыты за солнечными очками, губы выстроены в тонкую линию. Он иногда облизывал их, а потом вновь удрученно поджимал; и даже тогда, когда светловолосый увидел Руби, его лицо не изменило своего безразличного и надменного выражения.

- Поехали, - приказал Дэймон, поворачиваясь к своему сливовому автомобилю. Темноволосая холодно и отстраненно посмотрела на парня, не сдвинувшись с места. В ее голове не укладывалось то, что кто-то может командовать ей, поэтому с трудом подчинялась любым приказам со стороны Аттвуда. – Оглохла? - Юнис шумно выдохнула остатки воздуха из легких, и проследовала к машине. - На заднее сиденье, - кареглазая неловко уселась назад, сложив худые руки на белой юбке, и начала рассматривать костяшки пальцев с покраснениями.  

В машине пахло чем-то кисло-сладким и ягодным. Запах был похож на ежевику или шелковицу, и от этого приятного аромата закололо в желудке. Вскоре в машину вместе с Дэймоном ввалилось еще два парня, которые сразу же уставились на темноволосую.

- Это Иб, - устало произнес светловолосый, поворачиваясь к девушке и парню, сидящим позади. Белокурый дружелюбно улыбнулся Руби, блеснув мятными глазами, но та сидела с каменным лицом, не выдающим никаких эмоций. – Кейда ты знаешь, - выдохнул Аттвуд, когда Темпл посмотрел лукавыми голубыми глазами на юную особу. – Прокатимся?

- Вчетвером? – выдавила девушка, пока ее глаза пытались держать в поле зрения всех троих парней. Дэймон с недовольным видом вновь повернулся к ней. Через темные стекла солнечных очков не было видно его глаз, но Руби чувствовала, как яркие желтоватые пятна воспламенились и начали прожигать ее кожу цвета сахарной пудры, оставляя ожоги, пусть и невидимые.

- Что-то не устраивает? – парень вскинул бровь вверх, задав вопрос, на который девушка отрицательно покачала головой. – Славно.

Всю долгую дорогу девушка сидела молча и не шевелилась, словно ее душа покинула тело и блуждала где-то за пределами машины. Она ловила на себе взгляды Иба, который безуспешно пытался вспомнить, где он раньше мог видеть ее; Кейд же иногда поворачивался и смотрел на нее прямым, полностью открытым взглядом, когда говорил с Ибом, но Руби старалась не замечать всего этого, как и не слушать разговор трех парней. Ее же карие глаза были устремлены на Дэймона, который почти не разговаривал, а только напряженно смотрел на дорогу, отпуская парочку слов. Это было непохоже на него, заставляло насторожиться. Когда машина остановилась у какого-то паба с весьма броским названием"Кукольный домик", все четверо вошли в заведение.

По полу расползся сладкий красный туман, или же он таким казался от тусклого света неоновых ламп кровавого цвета; в помещении витал аромат крепкого рома и спелой клубники, заставляющий мысли в голове спутаться. На мягких диванах, обитых кожей, сидели мужчины всех возрастов, которых ублажали девушки, лаская подтянутые и уже не молодые тела своими припухшими губами, опытными пальцами, не ограничивая свободу действий клиентов. Здесь царила мучительно сладкая атмосфера и разврат.

Руби выпустила из-за уха часть русых волосы, стараясь не смотреть по сторонам, при этом не отставая от парней, идущих впереди нее.

Отовсюду лился приятный женский шепот, наигранный и приторный смех, и цокот каблуков тех дам, которые либо разносили недешевую выпивку и кальяны, либо танцевали рядом со столиками и на отведенных им платформах, демонстрируя свои тела.

- Что это за место? – тихо спросила девушка, сжав тонкими пальцами рукав кофты Дэймона. Конечно, она понимала, что это публичный дом, бардель, но хотела услышать это от парня. На услышанный вопрос светловолосый криво ухмыльнулся, наклоняясь к Юнис.

- Это мой заработок, котенок, - сказал он ей в губы, а потом переместился к ее уху. – Я отойду, а ты чем-нибудь займись, - он похлопал ее по плечу, от чего бледное тело задрожало, а затем подозвал к ним какую-то девушку. – Развлекайтесь, - сказал парень и вошел в комнату с золотой табличкой, на которой было выведено «Мистер Аттвуд. Обращаться при крайней необходимости».

- Я Пинки, - улыбнулась девушка, предоставленная Руби светловолосым. Это была брюнетка небольшого роста, но с выдающимися формами. Пышная грудь, узкая талия, аппетитные бедра и длинные для своего роста стройные ноги. Пинки была одета в черное боди, подчеркивающее изящность ее фигуры, колготки в мелкую бардовую сетку, на голове торчали уши кролика, выполненные из плотного материала, а в волосах виднелась ярко-розовая накладная прядь. – Но ты можешь звать меня Дотт, - подмигнула девушка накладными ресницами и лучезарно улыбнулась. – Ты ведь Руби Юнис, да?

- Да, - протянула темноволосая, с недоверием озираясь на Пинки-Доратти. – А ты...

- Откуда я знаю? - улыбнулась брюнетка, кладя руку на талию Юнис и уводя ее в сторону длинного коридора. – Я слышала, как Мистер Аттвуд говорил о тебе со своими двумя весьма привлекательными совладельцами.

- И что же он говорил? – кареглазая свела брови  и скривила губы, вышагивая рядом с Дотт по коридору, залитому красным светом. Из каждой двери, что находились по обе стороны от девушек, раздавались громкие и надрывные стоны, неразборчивые слова и скрип изношенных матрасов. Руби поежилась, напрягаясь от того, что Доротти находится к ней слишком близко, при этом все еще оплетая рукой ее талию.

- Что ты та еще сука, - с каким-то воодушевлением произнесла девушка, издав смешок, на что ее попутчица наклеила на лицо маску раздражение. – Ну, я удивлена, что он так сказал, ведь ты такая хорошенькая, - проворковала Пинки, шире улыбнувшись.

- Где мы находимся?

- Не думаю, что я должна тебе об этом рассказывать. Мистер Аттвуд не любит, когда мы много болтаем.

- Почему ты называешь его мистер Аттвуд?

- Нам запрещено произносить его имя. Это прописано во втором пункте нашего кодекса, - растолковывала девушка, отпирая дверь в конце коридора один ключом из довольно заполненной связки, после втолкнула Руби в комнату и грустно улыбнулась. – Дождись его здесь, - дверь захлопнулась, не успела темноволосая произнести и слова. В помещении горел приглушенный и таинственный синий свет, освещающий большую кровать, шкаф и кресло. Девушка медленно подошла к окну, словно проплыла к нему по воздуху, раздвинула шторы и уперлась взглядом в кирпичную стену, вместо которой по планировке должно было быть окно.

- Теперь ты понимаешь, что бежать некуда. На тебя находит паника, так? – раздался мужской голос за спиной кареглазой, и та тут же обернулась. Как она и предсказывала некоторое время назад, в глазах Дэймона перетекало расплавленное золото, обжигая любого, попавшегося на его взгляд. Его горячая рука прошлась по контуру челюсти девушки и оставила отпечаток на холодной щеке. Темноволосая пристально посмотрела в его глаза, заметив у правого ока темное пятно, осторожно коснулась разгоряченной кожи, где пульсировала эта отметина.

- Что у тебя с глазом? – только успели эти слова оборваться с мягких губ, как Аттвуд схватил ее руку, протянутую к его лицу, и с силой сжал.

- Не твое дело, - он откинул кисть девушки от себя , и на мгновение его лицо скрылось в мертвенно-синей тени.

- Что это за место? – в который раз спросила Руби, прижав руки к груди.

- Это, моя дорогая, пристанище для беглянок, девушек, которым некуда податься. Здесь есть все: молодые и зрелые, конформистки и неформалки, белые, черные, желтые, красные. Это дом для тех, кто не имеет американского гражданства. Все эти девушки и женщины работают на меня, оплачивая паспорта, которые я предоставил каждой из них, - начал распыляться парень, жестикулируя руками. – Как я и говорил, это мой заработок, - он внезапно замолчал, обратил взгляд к Юнис и усмехнулся, обхватив ее подбородок рукой. - И теперь ты будешь его частью.

- Нет, не буду, - отчеканила все слова Руби и дернулась по направлению к двери, ведущей в пространный коридор, но парень схватил ее за темно-русые волосы, намотал их на ладонь и притянул к себе.

- Только попробуй сделать что-то не так, тебя сразу вышвырнут из университета, за место в котором ты так отчаянно борешься. Это в лучшем случае. Хочешь знать, что будет в худшем?- на этих словах в комнате стало на одного человека больше. Вошел мужчина, у которого в полном разгаре шел четвертый десяток. Пара лишних килограммов портила внешний вид дорогого костюма, неудачно сидящего на нем; жидкие волосы мышиного цвета были прилизаны к голове, а глазки-бусинки на красном лице непонимающе посмотрели на светловолосого.

- Она новенькая? – пробормотал себе под нос тот, разглядывая похотливым взглядом юное тело.

- Да, - сказал Дэймон, приобняв за узкие плечи девушку, которая впала в транс. – Она еще неопытная, ты будешь ее первым клиентом, но зато потом она станет первоклассной шлюхой, и ты сможешь гордиться тем, что все началось с тебя, - Аттвуд толкнул Руби к мужчине, а сам уселся в кресло и стал наблюдать.

Мужчина пару секунд стоял смирно, но затем набросился на худенькую девушку, оставляя жесткие поцелуи на тонкой шейке. Правая рука темноволосой задрожала, появилось нестерпимое желание нанести удар этому животному, но она словила колкий взгляд Дэймона и обмякла. Парень довольно ухмыльнулся, подпалил конец сигареты "Lucky strike" пламенем зажигалки и закурил, с интересом глядя на то, как мужчина укладывает Руби на кровать, сжимая ее ягодицы. В горле девушки закололо, в нем возник едкий ком, не позволяя дышать. Пальцы мужчины впивались в нежную кожу, оставляя синяки, желтые отметины, которые со временем принимали темно-фиолетовый или коричневый оттенок, а его сухие губы покрывали связь головы и туловища настойчивыми резкими поцелуями. Раздался треск, пуговицы морозно-голубой рубашки разлетелись во все стороны. Мясистая рука мужчины легла на колено девушки, затем скользнуло по внешней стороне бедра и мигом перешла внутреннюю, подбираясь к лону. Руби не могла сомкнуть глаза, которые прожигала боль от подступающих к горлу слез, утыкающихся в горький ком. Одна мысль о том, что ей будет за отчисление из университета, удерживала ее на этой кровати под сальным мужским телом и отнимала возможность двигаться. Темноволосая все же соединила веки, и последнее, что она видела, были горящие глаза Дэймона во всепоглощающей темноте.