Brooklyn Baby #BOOMbook

Знаете,когда-то давно, когда я еще не знала, что такое любовь, моя мама сказала мне, что произойдет в моей жизни переломный момент, всколыхнется искорка, пробежит холодок по коже. Она сказала, что это суждено почувствовать всем и дала предельно четкий и ясный совет: Не привязываться к людям. По её словам, они могут вырвать душу вместе с сердцем, и когда они уйдут, будет очень больно.

Наверняка, у Изабеллы не было человека, который бы мог предупредить ее о коварстве любви. Никто не говорил ей хорошее это чувство или плохое; стоит ли привязываться к людям или нет. Она прошла через всё самостоятельно, узнавая и пробуя на вкус эти излишества от Сатаны. Любовь... Она нырнула в нее с головой, не заботясь о глубине и количестве захваченного с собой кислорода. А очнулась тогда, когда её бесщадно выкинули на берег, оставляя в полном непроходимом одиночестве.

Но всегда ли она была одна?

И, быть может, все-таки был с ней рядом кто-то, кого она не замечала?

- Мне срочно нужно выпить.

Это были первые слова Изабеллы после шоу. Она выглядела измотанно, устало, даже несчастно. И все в одной смеси.

- Как насчет виски? - предложил Рейн, попутно залезая во внутренний карман своего пиджака. У него всегда была с собой небольшая фляжка. На крайний случай.

- Плевать что, - буркнула Иззи, опираясь руками о свой гримерный столик и прикрывая глаза на мгновение. Она была раздражена присутствием Рейна прямо сейчас рядом с ней, да и в целом за последнее время. Ведь он наблюдал за ней со стороны слишком часто, почти безотрывно... Полагаю, это напрягало.

Блэк не стеснялась показывать свое безразличие и черствость этому мужчине. Она не гналась за его симпатией или одобрением. По сути, ей было далеко по барабану. Сейчас её голова была забита лишь одной большой проблемой : Алексом Старром. Человеком, что сидел в первом ряду и превращал тело Изабеллы в одну большую трепещущую от страха мурашку. И прозвучит странно, если я скажу, что человек, которого она любила, со временем, но стал вызывать в ней страх. Хотите знать причину? Это не так сложно, как кажется.
Говорят, что любить - это значит, давать кому-то силу уничтожить тебя, и верить, что он никогда ею не воспользуется. Так вот, эта сила была у Алекса в самом мощном её проявлении, и верьте, но в один момент, он просто понял куда надо ударить, чтоб сделать максимально больно.
Хотя, может это было сделано не специально? Нам никогда не узнать до конца всех человеческих замыслов.

- Твой бывший здесь, - то ли остерегаясь, то ли утверждая, произнес Рейн, смотря как Изабелла сделала несколько глотков крепкого напитка и в отвращении поморщилась.

- Ни слова о нем, - её голос был тверд, как сталь. Непримиримый. Обиженный. Маленько оскорбленный.
- Я не хочу думать о нем хотя бы сейчас.

Балерина плюхнулась в кресло-мешок, в углу своей гримерной и запрокинула назад голову, почувствовав головокружение. А Рейн всё стоял там и наблюдал за её таким небрежным и колючим изяществом. Даже будучи несчастной, уставшей и разбитой, она была красива, как никто другой. Всё в ней напоминало какую-то дикую породу кошки, которая изнутри бы хотела, чтоб её приручили, были за нее в ответе. Но прошлое, боль и страхи возникали в женском сознании подобно приступам, напоминая, что нельзя никого подпускать близко. Во избежание того, что случилось почти год назад.

- Насколько мне известно, ты останешься здесь сегодня? - спросила Изабелла, посмотрев на Винсента со своего сидячего положения. Она поджала губы, с одной стороны радуясь, что он будет здесь, ведь так у нее получится не думать об Алексе, но с другой стороны ей не хотелось никого видеть. Изабелла привыкла к одиночеству, оно, если честно, прекрасно. К нему можно быстро пристраститься, согласитесь со мной?

- Хочу побыть с тобой. Возможно, тебе нужна какая-нибудь помощь или...

- Да, нужна. - Изабелла резко перебила и в груди Рейна уже вовсю заплясал восторг. В танцовщице же наоборот загорелась та дурная диковинка, состоящая из желания мучить и издеваться. То, что когда-то делали с ней.

- Подойди ближе.

Её голос был мягким и сладким, будто тебя только что окунули в нежнейшие сливки. Он действовал успокаивающе, гипнотизировал невысоким уровнем децибелл, и Рейн, безусловно, сделал несколько шагов вперед, оказываясь к сидящей балерине достаточно близко. Казалось бы, это мужчина смотрел на Изабеллу свысока, но чертовка выворачивала все так, что весь контроль и намерение доминировать были у нее одной. Она плавно задрала ногу, осторожно касаясь ею мужского бедра. Момент глаза в глаза. Мисс Блэк готова рассмеяться от того, как было легко заставить этого мужчину начать сходить с ума. Рейн с усилием выдохнул, смотря на то, как хрупкая нога, одетая в пуанты, поднималась все выше. Он не знал куда ему стоит смотреть : в лицо этой дьяволице, чтоб сгореть в исступлении, или на тот путь, что ведут её ноги.

- Не поможешь мне снять пуанты?

В окончании ко всему, девушка сладко прикусила губу, состроив абсолютно чистый, ни в чем неповинный ангельский взгляд. Признаться, дичайшая смесь... Изабелла была такой разной, практически другой человек каждую сменяющуюся минуту. У Рейна был богатый опыт в плане отношений, он без сомнений разбирался в женской анатомии, знал, как именно нужно прикоснуться, чтобы заставить женщину сойти с ума, но сейчас... Потерявший контроль, он был не лучше чем мальчишка, не знающий, что стоит делать.
Его рука медленно поднялась к задранной ноге, осторожно обхватила хрупкую лодыжку, обвязанную атласной лентой. Он чуть повел вверх, замирая и наслаждаясь шелковистостью женской кожи, нашел кончик узелка и плавно потянул двумя пальцами. Ленты пали с ноги словно легчайшие оковы, а следом, Рейн стянул и саму пуанту, полностью освобождая ногу от жесткого натиска. Изабелла получала удовольствие, наблюдая за действиями этого мужчины, наслаждалась, ощущая, как он падает в зыбкие плетенные сети ее очарования. И ей ничего не стоило повторить этот душешипящий алгоритм во второй раз, задрав другую ногу, всё еще одетую в пуанты. Также нагло, бесстыдно, капризно, и главное, безо всяких смущений. Всё равно ей далековато до вершины этих ненужных моральных устоев. Она слушает лишь тонкий голосок в своей голове, которому в свою очередь, нужно ничего большего, чем простой физической (ну и ментальной) игры.

- Может, хочешь стянуть с меня не только пуанты?

Танцовщица поднялась, ловко и бестактно пиная свои пуанты куда-то в сторону, горделиво подняла подбородок, смотря на Рейна снизу вверх. Она отвлекалась таким способом, и эдакая тактика неплохо работала, учитывая, что Алекс всё еще был где-то неподалеку, а всё внутри юной девушки рвалось по частям. Крепкий алкоголь бежал по венам, и в смеси с паршивостью её натуры, она совсем не боялась играть с Рейном как с марионеткой, то и дело что бесстыдно дергая за ниточки.

- Я пошутила, - Блэк посмеялась сама над собой, очевидно через чур довольная вызванной реакцией. Она приподнялась на носки из-за отсутствия высокого роста, потянувшись к уху мужчины. Правда, её дыхание еле касалось четко очерченой линии мужского подбородка. Изабелла замерла и вдохнула его запах прежде, чем прошептать :

- Вам никогда не пробраться в мои трусики, мистер Винсент.

Рейн прикрыл глаза и самодовольно улыбнулся. Ох... Он не любит, когда женщина диктует условия. Эта улыбка была далека до блаженной, скорее она была щадящей, готовой мстить ; одно резкое движение и вот он прижимает смеющуюся танцовщицу к стене, располагает свою ладонь на её голых бедрах. Он еле дышит в намерении установить свои правила и завладеть наконец этой девушкой. Винсент Не мог понять почему именно она сделала его настолько одержимым, и ответ, как он полагал, крылся именно в той связи, что могла бы произойти, пусти его Изабелла чуточку ближе.

- Лишь до тех пор, пока ты сама не попросишь меня. Уверен, что очень скоро эти чудные ножки позволят мне уместиться между ними, и ты покажешь мне на что способна.

Его рука сжимает внутреннюю сторону бедра девушки и она по неволе выдыхает, собираясь с силами, чтобы оттолкнуть Рейна, что есть мочи. Но он беспрекословен и напорист в своей ответной игре, также, как и его пальцы, совершающие путь все выше по мягкой коже. И Изабелла уже вела войну сама с собой, ведь прикосновения эти вызывали в ней двойственные ощущения. От них не было противно, как это случалось с другими мужчинами после Алекса, наоборот, они будили изнутри знакомое чувство нехватки и изнеможения. И будет глупо сказать, что Рейн Винсент не привлекал Изабеллу, как мужчина, но... Всё вновь и вновь упиралось в одну единственную причину, переступить которую девушка все еще не могла.

- Не дождешься.

- Действительно?

- Уж слишком ты самоуверен, раз думаешь, что я прыгну к тебе в койку.

- Быть может, - брюнет медлит, опустив свое лицо запредельно близко к лицу Изабеллы. Взгляд пал на ярко накрашенные губы и Рейн сглотнул комок, подавив желание, попробовать их на вкус. Он уже представлял, как девушка приоткрывает губы, как он смакует это мгновение перед тем, как коснется её языка своим. Ммм.
- Заключим пари?

Момент удивления длился недолго, по мере того, как резко распахнулась дверь гримерной, располагая Маркусу Холмсу щепетильный и немного неловкий момент. Изабелла резко оттолкнула от себя Рейна и в этот раз он не проявлял сопротивление, позволив девушке насладиться личным пространством.

- Возможно, я немного не вовремя, но думаю тебе стоит знать.

- Что там? - нетерпеливо протараторила балерина, срывая с крючка свой миниатюрный шелковый халатик. Она подозревала, что это «что-то» касалось Алекса, и внутри вновь забила тревога. Даже несмотря на то, что она выпила и попыталась поиграть с мужчиной, дабы отвлечься.

- Алекс обещал разнести всё к чертям, если мы не предоставим ему возможность поговорить с тобой.

- Я... Скажи, что я выйду через несколько минут. - выдохнула Иззи, будто каждое слово давалось с трудом.

- Хорошо, - пробубнил Марк. - И подумай заранее, что будешь говорить. Он выглядит очень злым. Ты не говорила, что твой бывший чертов психопат.

Ох, он хуже. - подумала Изабелла. Вы просто всего не знаете.

- Тебе обязательно говорить с ним? - спросил Рейн, как только дверь закрылась за Маркусом. Изабелла глянула на него мимолетно, удостоив всего секундой внимания, но даже эта секунда была наполнена от и до горьким презрением.

Рейн принял её молчаливый ответ.

- Но для чего? Разве ты не хотела начать все сначала?

- Я не собираюсь обсуждать это с тобой, - грубо рявкнула девушка. - И ни с кем другим, ясно? Это касается лишь меня.

- Тебе просто пытаются помочь, потому что жизнь это нелегкая штука. Да ты и сама знаешь это. Принятие помощи - не признак слабости.

- Я не нуждаюсь в помощи и совсем не ощущаю себя слабой. Или я все таки похожа на такого человека?

Изабелла застыла, держа в руках часть своих вещей. Она уставилась на Рейна, как на врага, взглядом, полным ненависти. Это была одна из тех вещей, что она категорично не терпела. По её мнению, никто не должен был знать ни о её больной любви, ни о семье, ни о причине, по которой она покинула Бруклин. Каждая из этих тайн её мутного прошлого крылась за семью замками из-за огромного количества боли и страданий. Жизнь этой юной девушки совсем нельзя было назвать «нормальной».

- Совсем нет, - без промедлений ответил Винсент. - Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал.

Изабелла хмыкнула и отвернулась, прячась за тоненькой ширмой в углу ее гримерной. Сквозь нее, Рейн мог видеть очертания её тонкой, точеной фигуры, женственные изгибы, её природную гибкость и изящность. Изабелла же, в свою очередь погрузилась в череду раздумий, и не только из-за предстоящей встречи лицом к лицу с любовью ее жизни, но и из-за слов Рейна. Она совсем не считала себя сильной, пусть и пыталась доказать всем вокруг обратное.

- Не пытайся узнать меня, Рейн,- Изабелла обронила тихо, почти неслышимо. - Это пустая трата времени.

Показавшись из-за ширмы, переодетая в обычное белье и халат, Изабелла нашла Рейна Винсента по-особому задумчивым и хмурым. Но у нее не было ни времени, ни желания исправлять это, и потому она молчаливо оставила его в стенах своей гримерной, мягко прикрыв за собой дверь.
Длинные и узкие служебные коридоры театра были плохо освещены и вместе с волнением, пляшущим в груди Беллы, нагоняли сплошное угнетение. Поворот за поворотом ускорял её сердечный ритм и частоту дыхания. Но все, Казалось и вовсе замерло и остановилось, когда до боли родной голос отдался эхом в бетонных стенах за её спиной.

- Думаешь, что начала новую жизнь, сменив имя?

Девушка остановилась, ноги будто приросли к земле, а глаза моментально закрылись. Изабелла пыталась собраться с мыслями, взять себя в руки, чтобы смело посмотреть в лицо своей главной погибели.

- Хотя, признаюсь, ты выбрала красивое имя, Изабелла. - делает акцент на последнем слове, сплевывает всё как кислоту. Блэк оборачивается, чтоб посмотреть на него теперь немного ближе, чем это было со сцены. А он почти не изменился за прошедший год...

- Зачем ты приехал, Алекс?

Слова жгут горло. Это так больно - увидеть его вновь.

- Чтобы забрать тебя домой. Ведь это очевидно.

Мужчина делает шаг вперед, а Изабелла отшатывается назад, как от огня. Ей хочется плакать от ужаса сложившейся ситуации, ведь она не хотела больше ничего, кроме как начать жить без него. Обрывки памяти сдавливают её виски, по мере того, как она вспоминает со страхом и ужасом всё, через что ей пришлось пройти.

Издевательства.

Насилие.

Побои.

- Не подходи.

- Черт, Нина, прости меня. Прости за всё, что я натворил. Эти месяцы без тебя... Я был в отчаянии. Ты так внезапно пропала, словно сквозь землю провалилась. Я убивал месяцы на твои поиски, пока совершено случайно не наткнулся на афишу в Нью-Йорке. Помню, как был удивлен. Какое-то новое бомбическое шоу, колесующее по штатам, и моя девушка на всех чертовых стендах, как прима этого балагана. Вдруг стала стервозной Изабеллой Блэк из покладистой Нины Брук. Поверь, я наслышан.

Женское сердце опадает куда-то в желудок. Адреналин и страх просачиваются через каждую клеточку.

- Нины больше нет, - голос танцовщицы надламывается и сама она еле сдерживается, чтоб не заплакать прямо там, перед своим ночным кошмаром. - И в этом только твоя вина.

Откуда тебе знать, какую темноту мне принесло твое отсутствие.

Откуда тебе знать, какие уроны я понесла, благодаря твоей беспечности.

Откуда тебе знать, сколько ночей я провела на грязном полу в ванной, пытаясь найти покой за деревянными дверями.

- Мы все ждем тебя в Бруклине. Я, твоя семья, девочки...

- Не смей говорить о них! - Иззи крикнула, её глаза дико заметались. - У меня никого не осталось в Бруклине. Они все мертвы для меня также, как я мертва для них.

- Нет, Нина, это не так...

- Меня зовут не Нина! Я Изабелла, слышишь! Я Изабелла!

Она кричит Так громко, что в груди щемит. Алекс смотрит на девушку с сочувствием, ясно понимая, что это он сделал ее такой. Поломанной, эмоционально не устойчивой, опустошенной. Ох, он только сейчас увидел, что наделал.
Изабелла не может противиться, когда Алекс крепко обнимает её, отправляя множество поцелуев в её волосы и лицо. Внутри Иззи будто оживает всё умершее на время, потерянные части восполняются, открывается второе дыхание.

Вот он. Человек, который лечил также умело, как и калечил.

- Не делай этого, Алекс, - Изабелла шепчет прерывисто, явно теряя над собой контроль. - Пожалей меня хоть раз в этой жизни.

Но мужчина не останавливается, стискивая Иззи в своих руках крепче, опуская свои губы на её, прижимая к стене.

Я знаю, что он сейчас скажет... Он всегда говорит это.

- Я тот от кого ты бежишь и кому ты отдашься.

Лихорадочный вдох. Раз... Два...Три.

- Мам, я думаю, я влюбилась в мужчину.

- О, это здорово, милая. Я надеюсь, ты не ошиблась с выбором.

- Мам, он прекрасный. Я не могу ошибаться.

Рты приоткрываются, они становятся еще ближе. Будто вновь не видят запретных полос, голодно цепляются друг за друга.

- У него есть странная привычки это... Возбуждает меня.

- Что именно он делает, Нина? Только не говори, что он чертов садист.

- Ему нравится тянуть меня за волосы, сжимать их у корней, наматывать на кулак.

Алекс не хочет быть резким, но не сдерживает себя, укусив её, почувствовав при этом легкий привкус крови. Он не угасает, отправляя в никуда все свои поцелуи, плавно опускаясь губами по шее.

- Я никогда еще не чувствовала себя более живой. Думаю, я люблю его.

Мгновение вспыхнувшей страсти приносит лишь слабость. Коленки подкашиваются, тело окутывает дрожь. Теперь хочется намного большего.

- Он бывает с тобой груб?

Изабелла цепляется за него, как за спасательный круг, хотя делать это чертовски глупо. Он тот, кто топит. Тот, кто выкидывает за борт.

- Нина, ты можешь рассказать мне. Я твоя подруга.

- Он бьет меня.

Слезы катятся по щекам девушки в неподходящий момент, когда она наконец осознает всю катастрофу происходящего. Алекс чувствует соленую влажность, что отпечатывается на его щеках и медленно отстраняется, заглядывая в покрасневшие, карамельные глаза.

- Собирай вещи. Я подожду снаружи.

- Я не поеду, Алекс.

Он словно злится не на шутку, снова и снова показывая того Алекса, от которого Иззи в страхе бежала. Но теперь она прижата им к стене, без возможности выбраться, ведь кому как ни ей помнить о неравенстве их силы.

- Опомнись, Нина, - он говорит грубо, рука сжимает её талию, Отчего девушка скулит. Алекс словно дьявол, пытающийся всеми силами утянуть за собой невинную душу. То груб, то нежен.
Губы проделывают путь от скулы, ведут прямо к уху прежде, чем прошептать :
- Я все еще люблю тебя, Нина.

Слова - капкан. Какая-то фраза из шести слов заставляет всё заплясать и скрутиться изнутри. Снова этот приятный плен, который не принесет ничего больше, чем стокгольмский синдром и месяцы страданий. Вернулись к точке отсчета;

Белла смотрит на шатена через плечо,ощущая, как с каждым ударом, сердцу становится тесно в грудной клетке. Хочет сказать, что тоже по-прежнему любит его. Сильно. Страстно. Ненормально. По больному.
Слова Рейна проносятся в голове легким вихрем, звучат почти неслышимым эхом.

Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал.

Сильный человек не будет возвращаться туда, где были лишь страдания, и потому лучше воздержаться от ответного признания, что может только всё разрушить.

- Уходи, Алекс.

- Я не уйду без тебя. Ты до сих пор не поняла это?

- Зачем ты приехал? - Изабелла резко спросила, уставившись на мужчину со злобой и гневом. - Я прекрасно справлялась без тебя эти восемь месяцев. Как ты не поймешь, что у меня новая жизнь? Жизнь без тебя!

Алекс начинает смеяться.

- Это вот это твоя новая жизнь? Питание с подсчетом калорийности, быт в фургонах и истоптанные в кровь ноги? Серьезно, Нина?

- Да! - Иззи кричит громко. - Это жизнь, которую я начала после тебя. И поверь, в ней всё прекрасно.

- Ну конечно! - он вскидывает руками, ударяя кулаком в стену совсем недалеко от головы девушки. Она по неволе вздрагивает, отшатнувшись. - Со сколькими ты уже успела переспать? Я пробыл в театре каких-то два часа, а услышал про тебя дерьма больше, чем за всю жизнь! Кто ты, Нина?

Значит вот какого он обо мне мнения. Я, на самом деле, надеялась, что ты вспомнишь о силе и глубине,того что я чувствовала к тебе. Именно к тебе, хренов ублюдок.

- Я Изабелла Блэк, - девушка отвечает твердо, гордо вздернув подбородок. На глазах слезы, она еле сдерживается, чтоб не дать им разгуляться в полной мере. -Я прима балетного шоу, а не какая-то уличная шлюха. Но то, как думать обо мне - твое личное дело. Мне глубоко наплевать на мнение окружающих, поэтому можешь катиться обратно в Бруклин и сказать всем, что меня давно нет.

- Я не знаю,что твориться в твоем сердце, в твоей голове, в твоей душе, поэтому спрошу тебя в последний раз: поедешь ли ты со мной?

Тишина. Душащая. Убивающая. Поглощающая.

- Клянусь, если я уйду за эту дверь один, это будет конец для всего, Нина.

- Уходи, Алекс. Я остаюсь в туре.

Покусанные от нервов губы, плотно смыкаются. Он был уверен ,что Иззи передумает и кинется ему на шею, как глупая девчонка. Правда он не учел, что Изабелла больше не дурочка, что побежит к нему по первому зову, не та, что простит его за каждую пакость.

- Береги себя, Нина.

Дверь заднего выхода для артистов театра громко хлопает и танцовщица вздрагивает,зажмурившись. Ушел. Конец для всего. Ну вот, она прогнала из своей жизни еще одного человека.

Но боль потери, любви, ненависти захлестывают ее, не держась за пределами кожи. И она плачет, опускаясь по стене и надеясь, что это скоро закончиться.

- Ни один мужчина не достоин твоих слез. Прошу, не плачь.

Теплые пальцы стирают слезы с мокрых щек. Иззи не осмеливается взглянуть в зеленые глаза перед собой. Рейн всего лишь зритель, капризный мужчина, который не должен был увидеть женского порыва слабости. Никто не должен был.

- Я лишь хочу, чтоб боль ушла...

- Я могу помочь тебе, Бель. Просто позволь мне.

Изабелла в отрешении оттолкнула ладони Рейна от себя, мотнула головой, отвернулась.

- Не пытайся меня починить. Боюсь, ты порежешься.