Brooklyn Baby #BOOMbook

Рейн Винсент всегда отличался своей терпеливостью и внимательностью. Он был крайне наблюдательным, не много говорил, а больше анализировал, делал для себя какие-то заметки. В целом, его сознание было очень интересным, затягивающим, интригующим. И можно отметить, что его большую часть заняла одна ветренная особа. Изабелла Блэк.

- Вам не кажется, что она какая-то особенно красивая?

Спросил Маркус у Рейна, когда они стояли рядом, наблюдая с дальнего расстояния за тем, как танцовщицы приводят себя в порядок.

- Мне кажется, она какая-то особенно несчастная.

И то, о чем догадывался Рейн, и не догадывались остальные было правдой чистой воды. Изабелла была несчастна, разбита, опустошена, сломана. Мало кто мог видеть это, ведь она была хорошей актрисой, как для самой себя, так и для других. Она непреднамеренно попала в плен своей боли и сейчас беспомощно барахтается, каждый раз захлебываясь, каждый раз умирая.

Это, на самом деле, ад.

Мне кажется, что загляни вы в её хрупкую женскую душу, вам тут же станет не по себе от подобного потока самоуничжения. Ведь почти никто не видел, через какие упреки, укоры и осуждения Изабелла проходила каждый день, оставаясь наедине с собой. В её жизни было совершено множество ошибок, была принята уйма неверных решений, и за каждое из них она платится сейчас, отчитываясь чуть ли не на коленях перед своей совестью.

Она ужасная дочь.

Паршивая подруга.

Никудышная мать.

Непостоянный человек.

Предатель благого рассудка.

У нее, на самом деле, ни осталось никого, кроме противных коллег по сцене, добродушного балейтместера и агента, который везде и во всем цепляется лишь за свою выгоду. Еще совсем недавно у нее был дом, в который она возвращалась к семье. У нее были друзья, которые поддерживали её в трудную минуту. У нее был парень, в котором она беззаветно потерялась. Сейчас все это сменилось на блеклый серый цвет. Место дома заменила узенькая гримерка, место друзей- завистливые артистки, а место парня - мужчины, которыми она играла и крутила, как могла, практически каждую ночь.

- Вы знаете, сегодня на шоу будет один очень важный гость, - прощебетала сладко Лорен, бросая хитрый взгляд в сторону Бель. - Уверена, что Иззи будет в восторге!

Изабелла молчала, испепеляя взглядом свою напарницу. Ей порядком надоедали все эти насмешки со стороны девушек по поводу её ветренного образа жизни. Порой ей хотелось кричать о том, чего многие не знали, например, что за всю свою жизнь она была близка лишь с одним мужчиной. Что лишь он стал тем, кто попробовал её должным образом, что лишь перед ним она обнажила не только свое тело, но и душу.
Но кто бы в это поверил?
Её постоянные свидания с богатыми и капризными мужчинами, ужины с критиками, далеко не безобидный флирт с гостями совсем не создавали невинный образ в лице Изабеллы. Она скорее была ветренной разгульницей, чем пай девочкой.

- С чего бы мне быть в восторге? У нас какой-нибудь миллиардер в первом ряду?

Иззи было абсолютно наплевать не только на какого-то важного гостя, ни и на то, что о ней могут подумать. Репутация её, так или иначе, давно испорчена. Чего уж бояться? Все и без того думают, что она спит со всем, что имеет приличное количество нулей в банковском счету.

- Ох, он далеко не миллиардер, - продолжала сладко напевать Лорен. - Всего лишь твой бывший.

Если бы Изабеллу можно было столкнуть этой новостью с ног, то признаюсь, что у гадюки Лорен это прекрасно вышло. Она будто наслаждалась этим ощущением секундной расстерянности, в которой побывала Иззи. Мир ее вмиг закрутился с невообразимой скоростью, в голову ударили один за другим совсем ненужные воспоминания о захороненной любви. Ноги словно приросли к полу, отказываясь ступить хотя бы несколько шагов в сторону сцены, дабы удостовериться в этой проклятой лжи, если бы она была таковой.

- Алекс здесь? - тихо выговорила брюнетка, голос ее был таким отчаянным и сбитым с толку, что Лорен развеселило, посеяв широченную фальшивую улыбку.

- Сидит в первом ряду.

- Ты блефуешь, - наконец чуть набравшись уверенности, произнесла Изабелла. Сердце ее гулко отдавалось ударами в грудной клетке. Она пыталась держать изо всех эту силу и безразличие её состояния, но внутри все снова медленно рушилось, оставляя одни обломки и руины. Еще недавно она вроде как зарекнулась себе найти гармонию и умиротворение, чтобы не позволять не до конца понятному психическому расстройству овладевать её сознанием. И Изабелла до последнего надеялась, что возможность присутствия Алекса, здесь, на её концерте всего-то злорадная шутка, за счет которой бы другие танцовщицы самоудовлетворились. Она была готова на что угодно, но только не на встречу с его испепеляющими в крах глазами.

- Отнюдь, - самодовольно ответила Лорен. - Решила лишь предупредить тебя по доброте душевной.

И пусть это не выглядело, как помощь, а уж тем более искренняя, Изабелла через боль, но улыбнулась, расправив подол своей пышной юбки. Она, вздернув подбородок, и наплевав на взгляды своих напарниц, в легко ускоренном темпе двинулась к самому первому кулисному выходу, через который можно подглядеть в зал. Девушка замерла перед плотной и тяжелой бордовой тканью, разделявшей её от зрительского взора. Больше всего она боялась снова увидеть этого человека, боялась, что не выдержит и не сдерживая слезы, ринется прямо в его крепкие жилистые руки. Она боялась, что все эти старания за прошедшие месяцы были пустой тратой времени и просто насилии над своим сердцем и душой. Каждая клеточка тянулась к паразиту Алексу Старру, и Изабелла не могла ничего с этим поделать. Восемь месяцев назад она сделала все, чтобы стереть этого подонка из своей жизни раз и навсегда. И на это потребовалось поменять кардинально почти каждый аспект своей жизни. Но прошлое тянулось за ней назойливым хвостиком, все вокруг так и напоминало об этой снесшей голову любви, и выход был один : уехать. Белла была уверена, что чем дальше она будет от Алекса, тем легче ей будет все пережить, а потом просто забыть. Но все больное было переступлено, остались лишь воспоминания, которые время должно было забрать, заменив чем-то новым и более ярким. Но ничего особенного так и не происходило. Единственным спасением за эти месяцы был балет и новые роли, доход с концертов, дорогое вино, издевательства над мужчинами и их чувствами. Только это держало Иззи на плаву, воздерживая от горьких слез по ночам, пока никто не видит.

С замиранием дыхания, она чуть отодвинула бархатный материал в сторону, пройдясь глазами по залу. Как и всегда, аншлаг, нет свободных мест. В первом ряду она заметила его и была буквально готова рассмеяться от того, как он не вписывался в эту театральную атмосферу, развалившись в своем кресле так, будто неначавшееся шоу уже ему наскучило. Изабелла измученно улыбнулась. Эта актриса никогда не признается, что этот взгляд со стороны на него, немного, но воспламенил в ней что-то заново. Как бы она не пыталась запихнуть все по максимуму далеко, мелкие искорки умело пробирались наружу, затрагивая уже зажившие от ожогов шрамы. Но ровно столько же, сколько это было ностальгично - смотреть на него, это было также чертовски мазохистично. Мучить себя из-за этого мужчины, наверное, одно из хобби, которое у Изабеллы прекрасно получается.

- Иззи, мы встаем по исходным!

Танцовщица тут же отшатнулась назад и расстерянно забегала глазами по кулисью. Её глаза нашли сначала обеспокоенный взгляд Хоуп, затем заинтересованные взоры других танцовщиц, и наконец, то глубокое недопонимание в перемешку с любопытством, что отразилось через черты красивого лица Рейна Винсента. Иззи тут же прекратила этот мучительный зрительный контакт и прошла к своей позиции. До начала шоу всего минута.

- Уверена, что хочешь выходить? Я могла бы заменить тебя в паре блоков.

- Не дождешься, - прыснула ядом Блэк. - Я не позволю какой-то недоучке училища вести соло. Мое соло.

Это было несколько секунд визуальной борьбы, полных готовности стереть друг друга в порошок. Два талантливых, горделивых и себялюбивых артиста, похожие на озлобленных хищников.
Запомните! То, что происходит на сцене, кардинально отличается от того, что творится за кулисами. И если при свете сафитов этот шоу балет одна дружная команда, то за занавесом, за наблюдением зрителя, они не лучше, чем акулы, готовые бросаться на добычу.

- Улыбайся, Лорен, мой выход.

И Изабелла без страха ступила за этот порог, отделяющий её от аваций. В груди все равно пляшет то волнение, неисчерпаемый поток эмоций при мысли о том, что Алекс Старр прямо сейчас будет смотреть за тем, как движется ее тело. И внутри несомненно поднимался смертоносный шторм, когда девушка просто думала, что поймает его взгляд своим.

И это действительно случается.
Алекс сидит в первом ряду, развалившись в кресле, прижав чуть согнутый указательный палец к губам. Уму не постижимо... Это черствое женское сердце проделывает сальто, буквально отбиваясь о ребра. Делает вдох, чувствуя опять эту боль, которая захватывает всё существо. Что-то в нем изменилось и это не может ускользнуть от глаз Изабеллы просто так. Его лицо абсолютно бесстрастно, ни один мускул на дьявольски красивом лице не дрогнул, в то время как бедные коленки танцовщицы, уж поверьте, зацелованные до неприличия, плавно подкашивались в сторону. Но она все еще помнила, что находилась на сцене; помнила, что сотни глаз направлены на нее, помнила, что любой малейший промах мог стоить ей роли. Изабелла знала свое дело на сто процентов, и несмотря на все эти душераздирающие обстоятельства, а именно одну большую проблему, сидящую в первом ряду, она, как и полагается любой актрисе улыбалась глазами и флиртовала улыбкой.

Танцуй всегда для одного зрителя. Если твои глаза будут бегать по залу, это покажется смотрящим не профессионально.

Вдох. Изабелла нашла своего единственного, верного зрителя. Она считала, что он превыше всех других сидящих здесь. Ведь на протяжении всего времени, что они были вместе, Алекс был свидетелем всех тонких границ характера этой ветренной малышки из Бруклина. Он видел её любой, но только не согнувшейся от боли расставания на грязном полу в ванной. Не видел, как она страдает по его вине, как пытается забыться в объятиях чужих мужчин. Наверняка, он бы пришел в ярость, узнай всю эту наигранность и распутство, с которыми она привыкла жить.

И вот они неотрывно смотрят друг на друга. Изабелла танцует, отдавшись музыке и ритму, соблазняет Алекса При этом не делая ничего вульгарного. Хотя взгляд ее показывал, что она бы не прочь уместиться на нем прямо сейчас, стереть любые грани в виде одежды, раствориться в нем без остатка. В животе сладко потянуло от этих взбалмошных мыслей. Алекс Старр лишь улыбнулся ей своей наглой улыбкой, вздернув вверх уголок пухлых губ. Между ними снова эта воспламеняющаяся искра, еще немного и сумасшедше рванет. Изабелла все пыталась понять, как это удовольствие при виде любви всей её жизни, так безвраждебно граничило с болью от одного только присутствия рядом.

Вот он шепнул что-то сквозь громкую музыку, не заботясь о разделявшем их расстоянии. Всего плавное движение губами, но Изабелла поняла все. Осознала, что это провал, яма, воронка, пучина, да что угодно, куда можно безвозвратно провалиться. Часть нее ругала себя, что ей не удалось вновь сберечь себя от Алекса; поездка на другой конец страны не стала её глобальным решением. Все снова вернулось к старту.

- Чувствую сегодня нас ждет большое шоу закулисами, - с усилием вздохнула Хоуп, главный балейтместер. Рейн Винсент оторвался от утонченной фигуры Изабеллы и перевел взгляд на женщину, стоявшую рядом с ним.

- О чем ты?

Хоуп в отрешении качнула головой, в глазах ее поселилась жалость к молодой балетной приме. Она не знала основной причины, по которой Бель так рвалась в тур, но догадывалась, что за всем этим стоит никто иной, как Алекс Старр. Попробуйте лишиться кислорода на время, и вы умрете. Засохнете подобно растению, погибающему от обезвоживания. Развалитесь на части прямо на глазах. Хоуп наблюдала день ото дня, как это происходило с Иззи в первые гастрольные недели и просто надеялась, что со временем это пройдет. Но вот восемь месяцев позади, боль затихла и притупилась. Хотя, бывало, что-то ныло во время непогоды или бессонными ночами, полными ненужных воспоминаний. Тем не менее всё медленно приходило в норму, но этот незванный мужчина снова всё разрушил одним своим появлением и этим томящим взглядом. Так неожиданно, так не вовремя. Уж лучше бы оставил всё, как было...

- Будем надеяться, что Изабелла не упакует сегодня чемоданы и не вернется в свой Бруклин.

- И такое возможно? - с досадой и изумлением обронил Рейн, совсем не сдержав потока эмоций. Все вокруг давно заметили, что он, как и любой другой мужчина клюнул на острый крючок Изабеллы Блэк. Да что уж там говорить... Он по уши в нее влюбился. От других глупцов его отличало лишь то, что он был способен видеть больше, чем Изабелла позволяла показывать. Винсент лучше остальных понимал, что эта стена, коей она себя огородила, была итог боли, полученной в прошлом. Как никогда в этой жизни ему хотелось пробиться сквозь нее, добраться до чуткой души, залечить все раны, заполнить там все собой. К сожалению он не понимал какую цену за это ему придется заплатить.

- Приехал этот её назойливый бывший. Сейчас наобещает ей золотые горы и она, как влюбленная дурочка поплететься за ним. Удивлюсь, если еще не в ноги к нему упадет.

Маркус нервно выдохнул, в недовольстве сжал свои челюсти. Зол. И его можно понять, ведь он мог лишиться одной из лучших танцовщиц шоу в мгновение ока. Единственное, на что он рассчитывал - благорассудство Изабеллы, её достоинство и гордость. Те качества, которые в обществе других мужчин просто протекали через края по всем параметрам. Но когда дело касалось Алекса Старра, мы могли не искать оправдания. Здесь лишь одно объяснение : «Он- исключение из правил».

Рейн Винсент смотрел на Изабеллу с закулисья, поражаясь тому, как эта такая красивая женщина, с идеальным чувством чуткости к собственному телу, с толпой поклонников из богатых мужчин и чрезмерной стервозностью, могла иметь слабость к обыкновенному мужчине с точеными скулами, мягкими губами, поволокой во взгляде...

Это он та причина, почему Бель сбежала из Бруклина? Он тот мужчина, что сделал ее такой?

А кого вы представляете на месте Алекса/Рейна?