Brooklyn Baby #BOOMbook

Каждый должен рано или поздно узнать — что такое разбитое сердце. Это своего рода верный признак наличия человечности. Знак того, что ты хотя бы пытался что-то чувствовать.

Люди, прошедшие через боль и предательство, отказываются принимать любовь в любом её виде. Они становятся черствыми, неприступными и до невозможности холодными. Думать о теплых чувствах кажется и вовсе бесполезным делом, а наблюдать за воркующими парочками становится крайне тошнотворно. Все эти стихи о любви, которые некогда было любимо читать, выглядят, как чертово проклятие, ведь всё в них от правды режет глаза.

Каждый находит свое спасение в разном. Кто-то губит себя в новых отношениях, кто-то пьянствует и кутит, в кто-то, как я пишет глупые рассказы, которые в последнее время многим надоели. Если бы люди только видели, как может изнывать человеческая душа, уверена в них бы проснулась хоть капля сочувствия. Если бы они могли видеть, как ограждается порой плющом человеческое сердце, клянусь, они бы не были такими безжалостными.

Изабелле всегда казалось более безопасным то, что ее сердце теперь находилось под толстой железной огранкой, к которой однозначно было не подобраться. Так она чувствовала себя спокойнее и в тысячу раз увереннее в себе. Ей нравилось издеваться, играть и просто держать мужские чувства под контролем. Своего рода месть феминистичного характера. О да, Белла еле терпела любого мужчину рядом с собой, и в планы ее развлечений входила простая игра. Всё это не только от жажды мести, но и от простой скуки.
Еще когда-то она не была частью эдакого низкого рода развлечений. Раньше ей было вдовольствие жить не только для себя, но и для других. сейчас же всё резко перевернулось, злосчастно открывая малышке из Бруклина жестокий занавес лжи и фальши.

- Добрый вечер. Надеюсь, вам не пришлось ждать меня долго?

Её приторно сладкий голос донесся до мужских ушей, явно считывая в нем наигранность. Рейн Винсент лишь вглядывался в каждый изгиб миловидной танцовщицы, ведь на ней больше не красовались те рубашка и брюки, что было часом ранее. Её тело облегал шелковый черный материал, или другими словами, «маленькое черное платье», которому поклонялась Коко Шанель. Он также не упустил из виду дорогие украшения, что уютно поселились на тонких пальцах, запястье и ушах.

- Всё в порядке, мисс Блэк...- задумчиво протянул Винсент. - Вы прекрасно выглядите.

На губах Изабеллы вырисовалась ослепительная улыбка. К комплиментам ей, определенно, было не привыкать, и даже больше, вокруг нее их было излишне много, однако та улыбка —просто знак вежливости. Изабелле понадобилась минута, чтобы понять, что этот ужин она должна была разделить с другим мужчиной. На её лице появилось замешательство, когда она узнала в человеке перед собой мистера Рейна Винсента, которого ей представлял Маркус буквально пару часов назад.

- Простите, но я точно села за верный столик? - брюнетка оглядела в поиске мужчину, которого практически не помнит. У нее, как и у любого артиста, лицезреющего в день сотни людей, ужасная память на лица.

- Если я скажу «нет», это что-то изменит? - лукаво спросил Винсент, откидываясь на спинку стула. Его зеленые глаза ни на секунду не покидали глаз Изабеллы, будто пытаясь заглянуть в самые ее глубины. Вряд ли он знал, что это невозможное и бесполезное занятие. Она однозначно не станет отпускать ради него свои оборонительные стены и изливать душу, выставляя напоказ все шрамы. Слова Маркуса непрерывно крутились в голове Рейна, любопытство сжирало его изнутри, желая узнать, что учудил тот человек, заставивший Бель так отчаянно бежать из родного города. Да и вообще, кто он? Было бы интересно посмотреть на человека, которого любит ветренная танцовщица.

- Тогда я просто уйду, - безразлично кинула брюнетка, уже подбирая со стола свой лакированый клатч. Всего на секунду Рейн запаниковал, однако пришлось действовать быстрее, чем обычно. Его рука в принудительной мере коснулась её, останавливая и не давая встать из-за стола. Глаза Изабеллы зажглись дурным огоньком, она не очень любила, когда кто-то менял её планы.

- Отпусти, - она прошипела холодно, внезапно переходя на «ты».
Рейна это позабавило. К черту все принятые формальности.

- Маркус обещал мне ужин с тобой. Поэтому да, я тот, с кем ты проведешь сегодняшний вечер.

Изабелла хмыкнула, выдирая свою руку из мужской хватки и гордо вздымая подбородок. Все теперь стало предельно ясно и не зачем было это первоначальное притворство. Девушка поняла, что её отчасти разоблачили, тем не менее нужно было продолжать держать спину ровно и сверкать глазами. Своеобразные обязанности юной актрисы.

- Марк ни о чем меня не предупредил, - отозвалась Изабелла, наконец опуская глаза, и пряча свой взгляд в белоснежной посуде. - Ты был в его кабинете по этому поводу? Хотел встретится со мной?

- Ты заинтересовала меня.

- Хах, - кареглазой вдруг стало смешно. Сложившаяся ситуация словно поднимала ей настроение с каждой секундой. Изабелла искусительно поднесла палец к губам, и снова посмотрела прямо на Рейна. - Я слышу это слишком часто.

- Я заметил в тебе нечто, что ты тщательно скрываешь.

- И что же ты заметил?

Изабелла была уверена в своих актерских способностях и природном таланте. Несомненно, она уже прошла тот самый переломный момент, в который её сердце разлетелось на тысячи осколков, и после этого она не позволяла никому лицезреть слабости, что отражались через её задетые чувства. Потому Заявление Рейна Винсента было для нее поводом для насмешки. Он не мог знать всех ее тайн.

- Я хорошо разбираюсь в психологии человеческого телодвижения, - начал Винсент. - Ты прекрасная актриса, но ты по-прежнему чувствующий человек — не робот. Ты можешь не заметить этого за собой, ведь это всего на всего обыкновенная эмоция. Но когда ты слышишь что-то, что напоминает тебе о том, что ты любила, твое лицо на секунду, но сдает тебя. Позволь добавить, что эмоция эта — ответ на твои некогда нежные чувства, скорее всего любовь. Тебе до сих пор больно и ты просто прячешься...

- Чушь, - перебила Изабелла, заметно помрачнев. - Откуда ты этого понабрался?

- Я наблюдал за тобой.

- Ох, милый, ты ничего не смыслишь в психологии. Поверь мне, я не страдаю от любви.

- Тогда почему ты сбежала из Бруклина?

Бель однозначно не ожидала вопроса, который выбьет из её легких кислород. Она приподнялась из-за стола, в этот раз окончательно, бросая на Рейна надменный взгляд. Ей пришлось перегнуться через круглый столик, оставляя между лицами никчемное расстояние.

- Я никому не позволяю рыться в той части моего прошлого. И ты, красавчик, не исключение.

Она ушла, оставляя за собой изысканный аромат парфюма и ту нотку легкой угрозы. Рейн поступил глупо, начиная копать с тех самых тем, которые не давали ему покоя больше всего. Дураку было ясно, что вся эта идея— полный провал. И он, осознав свою ошибку, просто в замешательстве опрокинул голову назад.

Изабелла же выскочила из ресторана так быстро, словно там её что-то напугало. Поездка до театра в такси казалась ей пыткой, нарастающее чувство тревоги никак не отпускало её, в горле встал неприятный комок, который не давал дышать.
Сквозь гримерные и кулисья она шла излишне быстро, избегая каждого попадающегося ей на пути. Изабеллу окликнули пару раз, но она упрямо игнорировала крики, будто имя это вовсе ей не принадлежало. Брюнетка захлопнула за собой дверь так резко, как только могла, суетливо щелкая замком. Наконец она осталась одна в абсолютно безопасном для нее месте. Голоса за дверью не утихали, и это был верный признак, что личному пространству ничего не грозит. вечера в театре среди всего каста обычно так и проходили. Шумно. Эксцессивно. Беспорядочно.
Девушка медленно скатилась вниз по стене, скупая слеза плавно последовала примеру ее тела, опадая вниз. Слишком больно.

- Не думай о нем, Иззи. Только не о нем. - шептала она сама себе.

Она была сильной в любых ситуациях, которые не касались мужчины, посмевшего сделать её настолько поломанной. В какой-то мере было глупо обвинять его во всем происходящем. Алекс Старр не обещал этой наивной девушке верности, вечной любви и счастья. Между ними не было никакой идиллии и того чуткого трепета, которые в большинстве случаев ждут девушки. Я думаю, единственным словом, которым можно было описать их отношения было —Безрассудство. Они оба никогда не думали о последствиях, о завтрашнем дне, о каком- то конечном итоге... Говоря кратко, они не думали вообще, и просто отключали голову, чтобы чувствовать. Вокруг них были ураганы эмоций, крики, побои, море пролитых слез и испорченных в конец нервных клеток. Помимо прочего между ними было дикое влечение, страсть, желание и, как ни странно, обожание.  Изабелла любила его. Любила так, как может любить самый чуткий человек, способный на нежность. Но когда её растоптали, от былой чувствительности не осталось и следа. Уверена, она хоть раз, но зарекнулась себе, что больше не полюбит, и оправдание у этого крайне везкое — слишком больно.

Момент легкой слабости прошел, и Изабелла в отвращении к самой себе утерла слезы. Часть нее устраивала целые скандалы из-за подобной глупости.

« Как ты можешь так себя вести? Немедленно прекрати это нытье! »

Девушка смотрела на отражение в зеркале с сочувствием, с болью, непониманием. Перед ней определенно был другой человек.  Не тот, который живет внутри. Ей было грустно от того, что вернуть себя прежнюю ей было не под силу. Она могла лишь с легкостью примерить себе роль кого-то другого, сыграть еще большую стерву или просто правдоподобно разреветься, показывая всей труппе свое актерское мастерство.

- Он остался позади, - Блэк шепнула тихо, крутя овальный медальон меж своих пальцев. Это был его подарок когда-то, и Изабелла никогда не признается, как много он для нее значит. Пора бы выкинуть любое напоминание об Алексе куда подальше, однако, эта девушка, видимо, ужасная мазохистка, раз всё еще держит этот кулон на груди — слишком близко к сердцу и грудной кости. Говорят, именно через прикосновение к этой части тела лежит путь к сердцу любого человека. Всего одно прикосновение скажет тебе несколько безрассудно ты можешь влюбиться, поэтому стоит соблюдать осторожность, позволяя касаться себя.

К злато-карим глазам подкатили слезы, когда руки принужденно сорвали кулон с шеи. Это был сложный шаг, практическая последняя деталь, напоминающая о злорадном прошлом. То место в области шеи и груди будто запустовало, стало голым. По ощущениям ей казалось, что она чувствует недостаток, холод и незащищенность. А ведь она просто сняла с шеи кулон.

Изабелла злостно зарычала, из её рта вырвался гортанный хрип, когда она с силой отшвырнула кулон в дальний угол своей гримерной. Это злость. Агрессия. Гнев. Она переворачивает стул, разбрасывает ткани и рвет множество сценариев, которые еще секундой ранее удобно располагались на её тумбе. Созданный беспорядок на мгновение дарит ей покой и удовлетворение. Девушка возвращает стул в прежнее положение, а после плавно опускается на мягкое, осевшее кресло. Взгляд прикован к одной точке — блестящему металлу в углу комнаты, который без своей хозяйки выглядел болезненно одиноко.

- Бель, с тобой все в порядке? - послышался голос за дверью. Их балетный балейтместер в беспокойстве уставился на вход гримерной, уже думая над тем, что можно сделать.

- Всё отлично, Хоуп, - заверила танцовщица, попутно подтирая следы от туши под глазами. - Я просто немного устала.

- В случае чего, ты знаешь где найти меня, Иззи.

- Разумеется. Спасибо, Хоуп.

Женщина недоверчиво отошла от дверей, однозначно зная, что было за стеной что-то неладное.
Никто вокруг не чувствовал той унции боли, что огнем горела в трепетной женской душе, никто не знал, как сложно жить с отголоском прошлого где-то в области груди и тем осадком от потери. Ведь Изабелла осталась одна. Потерянная, сломленная и по факту, никому не нужная.
Ей хотелось кричать, бить стены кулаками и рушить все, что попадается на глаза. Но сил не оставалось. Я думаю,  что когда человек опустошается изнутри и не может выдавить и звука, это намного хуже того, что происходит на этапе обыкновенной агрессии. Сухие слезы — самые горькие слезы, а стеклянный взгляд — нечто ужасное, что происходит с ментальным сознанием.
Изабелла всегда была в окружении множества людей, но даже так она никогда не могла избавиться от чувства  одиночества. Она проходила все в самостоятельно, и уже свыклась с тем, что никто кроме нее самой ей не поможет. Ни на кого нельзя рассчитывать в полной мере и уж тем более доверять и открываться.

Но что если в её жизни появится нужный человек? Тот, что залатает все раны и просто вернет Иззи в привычное русло?
Мисс Блэк, услышав это, наверняка бы назойливо посмеялась, ну а я, почему-то как никто другой в это верю и даже сделал некоторые ставки на зеленоглазого мужчину, из чьей головы никак не может вылететь тонкий женский образ. Рейн Винсент. Он ли то спасение?