Виновата ты

Кристиан

Как обычно, своё утро я начинаю с просмотра камер. Впервые я вижу, что она пытается готовить. И когда я говорю "пытается", то ещё сглаживаю то, что вижу на экране. Видимо, это должны были быть тосты с ветчиной и сыром. Сначала она начинает обжаривать хлеб на сухой сковороде, но отвлекается на новости в интернете и кухня заполняется густым и едким дымом. Она машет полотенцем, открывает окно, чтобы проветрить, выбрасывает хлеб в мусорку, моет сковороду. Но всё равно эта девушка не сдаётся. Целеустремлённая. В этот раз решает использовать микроволновку. Берёт новые куски хлеба, сыр режет наискось, а ветчину достаёт из упаковки, не заморачиваясь. Несколько нажатий и её фигура выходит из кухни, правда вот только таймер она ставит почти на двадцать минут. Она успокоиться только если сожжёт квартиру? Но к счастью, возвращается чуть раньше, открывает микроволновку и тут же отскакивает назад. Сыр вытекает наружу из-за того, что слишком расплавился. Она быстро выкидывает и этот "шедевр" кулинарии и решает просто допить свой кофе. Вижу, что шевелит губами, разговаривает сама с собой, прижав ладонь ко лбу. Всё это выглядит так нелепо, комично, но я нахожу в этом что-то тёплое, уютное, почти родное для себя. Я откидываюсь в кресле, позволяя себе лёгкую улыбку. Камера продолжает фиксировать каждое её движение, а я — каждый раз убеждаюсь, насколько эта странная, упрямая, абсолютно не приспособленная к быту девчонка, цепляет меня.
Допиваю содержимое моей чашки и встаю, одеваясь. Белая рубашка, чёрные штаны и такого же цвета пиджак — это классика, которой я придерживаюсь. Бросаю последний взгляд на ноутбук и закрываю его, в любом случае, у меня есть доступ к камерам и через телефон. Выхожу из дома и сажусь в машину. Моя серая Audi всё ещё в ремонте. Не проблема. У меня несколько машин, предназначенные для разных жизненных ситуаций. Сегодня — чёрный Mercedes. Захлопываю дверь и завожу двигатель, паралельно проверяя камеры. Она сидит на кухне и допивает чашку своего напитка, продолжая смотреть в телефон. Даже в таких, абсолютно простых действиях, для меня она остаётся особенной, настоящей. Блокирую экран мобильного и трогаюсь вперёд. Город начинает просыпаться, а вместе с ним и пробки. Стою на светофоре и снова беру телефон. Теперь она ходит по спальне, в поисках одежды, на полу уже лежит гора вещей, которые, видимо, ей не подходят. Она что-то говорит, но камеры не пишут звук, поэтому мне остаётся только догадываться. Но всё таки, выбрав определенный наряд, она успокаивается, а гору вещей запихивает обратно в шкаф, быстро закрывая дверцу, чтоб не вывалилось. Ну и девушка. Качаю головой и снова ловлю себя на улыбке, искренней, настоящей. Зелёный. Двигаюсь с места и еду в сторону своей компании. Сегодня она придёт. Я буду видеть её каждый день и потихоньку буду двигаться в сторону того результата, который мне нужен. Я не могу всю жизнь просто видеть её на камерах видеонаблюдения — мне нужно больше. Мне нужна она целиком и полностью. Паркуюсь, закрываю машину и захожу в стеклянные двери своей империи, которую я создал много лет назад. Сотрудники кивают в знак уважения, отводя взгляд — не от страха, а от почтения, некоторые бросают дежурные фразы по типу : "Доброе утро, мистер Локвуд". После появления Кэтрин здесь — слишком скучно. Мне нравится этот её сарказм, её нотка язвительности в словах, которую я бы не позволил никому другому. Но ей — всё что угодно. Захожу в кабинет и сажусь за своё рабочее место. Снова эта бумажная волокита, снова решать дела компании, но что если из головы моей не выходит образ этой наглой блондинки? Снова проверяю камеры на телефоне, но оказывается, что её квартира уже пустая. Значит, уже в пути на работу. Набираю номер Дилана и после нескольких гудков он берет трубку.

— Ты мне нужен. — говорю я, пальцами постукивая по столу.

— Не удивил. Ты никогда не звонишь просто так. — Дилан зевает, видимо, я разбудил его, но это неважно.

— Нужно легально угнать машину Кэтрин, — начинаю я, от чего мой верный нарушитель законов кашляет.

— Легально? Угнать? Несовместимые слова в одном предложении.

— Если нужно — ты и не такое совместишь. Нужно придумать что-то, чтобы отогнать её машину и отремонтировать. Но. Загвоздка только в том, чтобы она не начала искать. Ждала по какой-нибудь причине. Так понятнее? — я объясняю, смотря на входную дверь своего кабинета, ожидая, что скоро она придёт, скоро я снова её увижу.

— Да, теперь понятнее… — протягивает Дилан, надеюсь, он уже начинает думать, как это сделать.

— У тебя полчаса, — перебиваю я его. — Не забывай, что все должно быть...натурально.

— Ты как обычно, хочешь невозможного и в сию же секунду, — он почти рычит, но сразу же успокаивается, всё таки понимает с кем говорит.

— Да. Именно так.

— Есть идея. Денег у неё нет. Могу оставить подставное письмо, что машину отправили на штраф-площадку, якобы много нарушений. Что написать я найду. Забрать сразу же её она не сможет, — мозг Дилана выдаёт мне уже что-то похожее на план.

— Можешь, когда хочешь. Начинай этим заниматься.

Сбрасываю. Отлично. Конечно, видеть недовольное лицо Кэтрин после автобуса — забавно, но всё же я не хочу, чтобы она ощущала дискомфорт из-за меня. Щелчок ручки и вот она передо мной. Сегодня она составила свой образ в белом цвете: топ, штаны с высокой посадкой и пиджак, пуговица которого застёгнута только на животе. Её декольте.. слишком глубокое, как по мне, сразу же представляю, что взгляды мужчин в моей компании будут обращены на неё и на меня накатывает волна злости.

— Доброе утро, — бросает она и садится на свое место, повесив белоснежную сумочку на стул.

— Доброе, Кэтрин, — отвечаю, проходясь по ней своим взглядом дольше, чем нужно.

— Что-то не так? — она замечает мой взор и пытается понять что не так в её наряде или причёске. Но вот только, чёрт возьми, она идеальна. В ней изъянов для меня нет.

— Нет. Все в порядке. Задумался. — отвожу взгляд, делая вид, что перебираю бумаги.

Она долго смотрит на меня и закатывает глаза, перестав прилаживать свои волосы и поправлять одежду.

— Какие на сегодня у меня стоят задачи? — её янтарные глаза направлены на меня, я чувствую это даже не смотря на Кэтрин.

— Нужно проверить почту, ответить на письма всем нашим партнёрам. Какие языки ты знаешь? — поднимаю голову, встречаясь с её глазами, такими яркими, сияющими.

— Итальянский, испанский, английский, турецкий, немецкий, сербский. — Кэтрин перечисляет, загибая пальцы.

— Это на международных отношениях учат столько языков?

— Нет. Это энергия, которую многие тратят на всякую ерунду, преобразовывается в обучение, естественно, если использовать в нужном русле, — уголок губ её приподнимается.

— Похвально. Тогда задание у тебя есть, — я пытаюсь говорить отстранённо, холодно, сдерживать себя как могу, продолжая при ней держать маску безразличия.

Кэтрин хлопает глазами — вижу это периферийным зрением: удивление в глазах этой девушки прекрасно. Но она молчит. Открывает свой ноутбук, включает его и с серьезным выражением лица смотрит на экран. Сильная. Независимая. Самодостаточная. Слишком гордая, чтобы признать, что чего-то не знает. Перевожу взгляд на свою нынешнюю правую руку и наблюдаю за каждым действием этой фурии. Она клацает мышкой, что-то нажимает на ноутбуке, её лицо абсолютно ничего не выдаёт. Встаю, подхожу ближе и вижу, что она играет в карты. На рабочем ноутбуке. В карты. При мне. На рабочем месте.

— Интересное у тебя понимание "ответить на письма", — в голосе моём нет ни ярости, ни раздражения — лишь тихий, ядовитый сарказм. Я наклоняюсь к ней, упираясь руками в край стола, нависая так близко, что чувствую запах её духов — свежий, чуть сладковатый.

Кэтрин медленно поворачивает голову, поднимает на меня взгляд. Спокойный. Холодный. Пронзительный. Будто не она сейчас попалась с дурацкой игрой на служебном ноутбуке, а я нарушаю её спокойствие и личные границы.

— Я проверяю, — отвечает она, лицо Кэтрин слишком близко к моему.

— Что именно?

— Как ваша система будет реагировать на сторонние приложения, уровень защищённости. Я же смогла зайти в игру на рабочем месте. Сочувствую, мистер Локвуд. Вы и ваша система проверку не прошли, — пожимает плечами Кэтрин и на губах появляется эта колкая усмешка.

Я вздыхаю, качая головой. Эта девушка никогда не признает себя виноватой, никогда не отойдёт от своего мнения. Именно это и цепляет меня каждый раз всё сильнее.

— Учту. Закрывай это всё. Нужно ответить на всю почту, — даю Кэтрин задание, она сворачивает игру, только с показательным вздохом.

— Как можно зайти и ответить на все письма если только вы в курсе доступа к системе компании, — возмущается она и оказывается права.

— Я научу.

Указываю ей на приложение, где хранится вся информация о компании, вся почта, данные о сотрудниках и прочее. Показываю пальцем куда именно нужно перейти и она клацает мышкой. Пару движений и перед Кэтрин открывается вся почта нашей компании. Она снова поднимает на меня взгляд, наши лица находятся в равной близости друг от друга. Приподнимаю уголок губ, уже вблизи рассматривая янтарные глаза Кэтрин.

— Не сложнее, чем открыть карты на рабочем месте, — говорю тихо, спокойно, снова неосознанно вдыхая её запах.

— С этого нужно было начинать, — она произносит это тихо, почти шёпотом, будто что-то запретное.

Вот бы она так же шептала моё имя по ночам. А лучше кричала. Кричала так, чтобы все соседи слышали.

Дверь открывается и на входе я вижу Алексу. Она несколько мгновений смотрит на нас, мне приходится выровняться и обратить на неё внимание. Вообще не вовремя. Какого её сюда принесло?

— Что-то случилось? — спрашиваю, а голос становится ещё холоднее, на грани презрения. Алекса нарушает такие драгоценные мне мгновения, а я этого ненавижу.

— Отчёты принесла.

Она протягивает мне папку с отчётами, но я ощущаю, как её взгляд всё ещё задерживается на нас с Кэтрин. Это меня не устраивает. Я забираю папку, не обратив на неё должного внимания, и возвращаю взгляд к Кэтрин.

— Не спеши. Если что-то будет непонятно — обращайся.

Сажусь за свой стол, Алекса всё так же стоит в проходе, видимо, её очень сильно удивляет, то что она видит. Мне плевать на неё, на её чувства, на эмоции.

— Ты ещё не ушла? — произношу я, обращаясь к надоедливой брюнетке, не отрывая взгляда от бумаг и даже не пытаясь скрыть недовольства от присутствия Алексы.

Она долго смотрит на меня, когда я всё таки удостаиваюсь поднять голову. Наши взгляды встречаются и в моём нет ничего, кроме безразличия, пустоты, пренебрежения.

— Уже ухожу. Хорошего дня, — она покидает кабинет, хлопнув дверью. Я слишком многое ей позволяю.

Кэтрин наблюдает за этим, бросая взгляд то на меня, то на закрытую дверь. Но её не сильно заботит данная сцена и это к лучшему. Не хочу чтобы она забивала голову лишней информацией, которая абсолютно не несёт никакой ценности в моей жизни. Мои размышления прерывает звук уведомления, открываю и вижу от Дилана лишь одно слово:

"Готово"

Прекрасно. Это именно то, чего я хочу. Открываю свой ноутбук и решаю на некоторое время погрузиться в работу. Кэтрин сидит тихо, занимается почтой, которую я никогда не открываю, вижу, что ей даже начинает нравится. Иногда я краем глаза обращаю внимание на её движения — как она печатает, как её пальцы касаются клавиш с неимоверной точностью и скоростью. Казалось бы, она присутствует в этом кабинете и это доставляет мне неимоверное удовольствие. Я всё равно хочу большего. Я с ума сойду, если рано или поздно она не будет моей. Будет. Не может быть по другому.

— Мне нужна ведомость по контракту с испанцем, который был заключён полгода назад, — слышу голос Кэтрин и только чудом сдерживаю улыбку.

Рукой указываю на шкаф рядом с моим рабочим местом. Ей приходится делить одно пространство вместе со мной и это мне на руку.

— С вас ужасный джентльмен, — она встаёт и подходит к шкафу, ища ту самую ведомость по дате и алфавитному порядку.

В моем кабинете есть не все ведомости, естественно. Над теми, которыми я работаю присутствуют здесь, но чем новее контракт, тем ниже он находится, соответственно старые папки стоят наверху. И Кэтрин тоже это уже поняла. Сдаваться? Попросить помощи? Нет. Она берет небольшую табуретку, ставит её около шкафа и становится на неё своими каблуками. Кэтрин вытягивает шею, чтобы найти то, что нужно, но не может. Чем дольше я наблюдаю за этой девушкой, тем больше понимаю, чем это закончится. Кэтрин хватается за ту папку, что ей нужна, а когда пытается слезть, покачивается и начинает падать. Я встаю и подхватываю её под ноги, удерживая на своих руках. Кэтрин слегка морщит лоб, пытаясь осознать, что только что произошло, но её глаза быстро встречаются с моими, и она замолкает. На мгновение между нами возникает напряжённая тишина. Она всё-таки продолжает крепко держать папку, будто я заберу её.

— Вы можете уже отпустить меня. Благодарности не будет, — голос Кэтрин завораживает меня, а её янтарные глаза заставляют забыть о происходящем вокруг.

— Вы, Кэтрин Ньюман, личное оскорбление моей терпимости, — мягко опускаю её ногами на пол и она отряхивается и поправляет свою одежду.

— Не волнуйтесь. Она будет оскорблена ещё не один раз, — Кэтрин подмигивает мне и снова садится за работу.

Какая же сумасшедшая. Ахр! От этого я хочу её ещё сильнее.

Обед. Как только Кэтрин замечает 12:00 на часах, то сразу же сворачивает рабочую страницу и встаёт, схватив сумочку.

— Я разве разрешал вам уйти? — спрашиваю, поднимая бровь.

Кэтрин даже не оборачивается, смотрится в зеркало и поправляет причёску. О нет, она не из тех блондинок, у которых отношений с логикой отродясь не было. Нет. Это издевательство с меня, игра на грани.

— Когда это вы успели запретить обед? — она видит меня, смотря в зеркало, отвечает, почти смеясь.

Молчу. Сжимаю челюсти, но не от злобы, а от её дерзости, самодовольности, которую она позволяет рядом со мной. Никто и никогда не вёл себя рядом со мной подобным образом и только Кэтрин я это позволяю.

— Полчаса. Не больше. У тебя много работы.

— Если не будет очереди, то справлюсь за двадцать пять минут. Если нет..уж извините. Я не буду работать на голодный желудок, — фыркает она и хватается за дверную ручку.

— Почему утром не поели, Кэтрин Ньюман? — задаю вопрос и откидываюсь на спинку стула.

— Не хотела.

— Или, может быть, вы готовить не умеете? — решаю зажечь в ней тот огонь, который никогда и ничем не потушить. Как сегодняшнюю сковороду.

Кэтрин медленно разворачивается на носочках и наши взгляды снова пересекаются, только сейчас в этих янтарных глазах зажигается огонёк, почти пламя  негодования.

— Я? Не умею? Судите людей по себе?

— Абсолютно. У меня предчувствие такое, — расслабленно скольжу взглядом по фигуре Кэтрин, наслаждаясь этими перепалками с ней. Это что-то незаменимое.

— Вот и засуньте свое предчувствие, Кристиан Локвуд, себе в задницу. Всё. Я обедать. За моральный ущерб и оскорбление моей личности — час. Раньше не приду. Это окончательное решение и не подлежит обжалованию, — она разворачивается и уходит.

Провожу рукой по своему лицу и качаю головой. Тихонько смеюсь, будто сумасшедший. Разве может одна особь вызывать столько эмоций?
Кэтрин приходит через час. Ровно через час. Минута в минуту. Пунктуальная. Ещё одна черта её характера, которая мне была неизвестна до этого момента. Садится на место, снова открывая почту, дабы продолжить начатое.

— А вы разве не обедаете? — её вопрос звучит в тишине помещения и я даже удивляюсь, что она первая обращается ко мне.

— Нет. Не хочется.

— Есть? Не хочется? Вы очень странный, — по глазам Кэтрин она очень удивлена, а я лишь усмехаюсь. — Вы едите дома?

— Только после работы. Моя домработница готовит мне заранее, — я абсолютно спокойно готов идти с ней на диалог, раз она того хочет.

— Аа..вы из тех, — она крутит пальцем в воздухе, а я хмурюсь.

— Нет. Я не поддерживаю гомосексуалистов.

— Да я не об этом. Вы же, Кристиан Локвуд — владелец собственной компании. Такие как вы с самого начала рождаются с серебряной ложкой в заднице.

Она смотрит на меня и ждёт ответа. Но его не будет. С самого рождения..с серебряной ложкой. Я долго пытаюсь переварить её слова, смотрю в одну точку и лишь воспоминания мелькают перед глазами.

Пятнадцать лет назад

Хорошо, что меня взяли разнобаробочим на стройку. Это единственная работа, куда меня смогли принять в шестнадцать лет. Платят, конечно, немного, но по крайней мере этого хватает, чтобы купить себе поесть и хотя бы одеться, пусть не в новых магазинах, но это тоже хотя бы что-то.

— Эй! Иди уже сюда! Нужно доски перетащить, чего застыл, как вкопанный? — зовёт меня прораб, вытирая пот со лба грязной рукой.

Хватаю перчатки с ближайшей бочки и иду к кучке с досками, они тяжёлые, плечи ноют с самого утра, но я уже научился не жаловаться. В шестнадцать тебя никто не жалеет, особенно на стройке, где каждый второй считает своим долгом кинуть ехидное замечание или дать подзатыльник "для мотивации". Я беру в охапку несколько досок, стараясь не уронить, и иду в ту сторону, куда показывает прораб. День очень жаркий, пот катится по лбу, футболка прилипает к телу, но я молчу, только лишь стиснув зубы. Но я продолжаю. Ношу эти доски и только когда закончиваю, могу сесть и передохнуть. Падаю на ближайший мешок с цементом, вытираю лоб, так как пот уже катится в глаза, оглядываю стройку. Огромная многоэтажка — пока только каркас. Но когда нибудь эта постройка будет закончена, здесь будут жить люди, строить свои семьи, свой уют. А я, может быть, когда-нибудь тоже смогу заработать на что-то своё. На нормальную жизнь. Хоть бы на угол.
Прораб снова орёт, теперь нужно разгрузить мешки с песком. Иногда хочется все бросить и уйти, исчезнуть, не находиться тут, где всё пропахло потом, дешёвыми сигаретами и алкоголем, где никто не орёт на тебя с утра до вечера, где не болит каждый сустав от усталости. Но это мечты. А реальность — вот она. Шумная, тяжёлая, пыльная. И я выживу в этой реальности, добьюсь своего, чего бы мне это не стоило. Я выстою.
Вечером возвращаюсь в свою комнату в общежитии, которую мне выделили здесь. Это бесплатно, поэтому я тут и живу. А больше негде. Заглядываю в холодильник — ничего нет. Абсолютно. С утра до вечера мне приходится работать, поэтому даже времени зайти в магазин нет. Делаю себе крепкий чай без сахара, выпиваю чашку и ложусь в кровать, не раздеваясь. Живот урчит, но я упорно игнорирую это. Поворачиваюсь на бок, зажимаю голову подушкой, чтобы не слышать звуки из соседней комнаты — кто-то слушает музыку слишком громко, кто-то орёт в телефон. Закрываю глаза и понимаю, что завтра всё снова повторится. Снова стройка, снова крики, пыль и запах табака, снова чай без сахара, снова одиночество. Зажмуриваюсь, пытаясь заснуть, хочу тишины, хотя бы на эти пару часов..

Наши дни

Смотрю в стену и из моих воспоминаний меня вырывает голос Кэтрин:

— Босс, всё в порядке? — даже это она спрашивает с ухмылкой, будто издевается. — Или скажете, что я не права?

Молчу. Несколько секунд обдумываю свой ответ, в конце концов перевожу свой взгляд на неё. Нет смысла винить Кэтрин в таком её мнении, жизнь заставила эту девушку видеть подвох во всём, во всех.

— Права, Кэтрин. Так бывает, что людям везёт, — долго смотрю в её глаза, удерживая зрительный контакт.

— Вот и я об этом. Хорошо, что вы это признаёте, — на губах этой взбалмошной блондинки снова появляется ухмылка и я рад, что хотя бы в таком контексте она улыбается. Существует ли что-то важнее этого? Нет.