Глава 23
Пока ты дышишь, не забывай жить.
Catharsis - aether
Калеб Рейган
Яркая белая луна словно стала маяком в этом сыром месте. Поднимаюсь по склону поляны, усыпанной гробами. Это место не поменялось, впрочем, сознание приводит лишь в конкретные образы. А на кладбище в Берлине я был в последний раз в ту ночь. Перед глазами виднелась статуя женщины: ангел, покрытый слоями ржавчины, а весь ее образ поселял неизведанный страх. Я прошел мимо нее, боясь заразиться той ненавистью, постигший в ее глазах. Кладбище находилось внутри леса: хаотично выстроенные деревья и низкие домики для усопших людей, вокруг все подчеркивало ее заброшенность.
Я остановился рядом с железной скамейкой и присел, встречая дикую тишину. Однако лунного света было достаточно, чтобы разглядеть светлую макушку, направляющуюся в мою сторону. Она всегда напрашивается на проблемы, как героиня фильмов ужаса, убедился я. Демон, таившийся внутри нее, направлял ее. Он и привел Энн ко мне, в мою власть.
Она поднимается до самой высокой точки опушки, затем сгибает свои колени от усталости. Чудный ребенок. Светит фонариком, и когда замечает мой силуэт, от испуга роняет фонарик, но после длительных секунд убеждается, что я вовсе не тот страшный охранник, явившийся из ее кошмаров.
-Кто вы? - спрашивает девочка в длинном розовом платье.
Мне хотелось долго-долго смотреть на эти прекрасные глаза, но не желал испугать ее.
- Называй меня Калебом, - представился я, - что в этом месте делает маленькая девчонка?
Не двигаясь с места, она смотрела на меня гневно, что не могло меня рассмешить.
- Я не маленькая.
Без лишних слов я указал на скамейку, и она не ослушавшись, заняла место в самом углу.
- Хорошо, ты большая девочка, - она кивает мне положительно. Я заглядываю на свои наручные часы, - если к тебе подойдет очень настырный мальчик, то не обижайся сильно, хорошо? Он еще не ведает, что творит.
Девочка все время смотрела на меня своими большими карими глазами, словно вникая в мои слова. Отведенное время кончалось, поэтому я незамедлительно встал.
- Почему вы так решили? - она удивленно подняла брови:
- Вы даже не знаете как меня зовут!
В самом деле, она являлась самым прекрасным ребенком: розовые щечки, белые носочки в милых туфельках, длинные волосы волнами спадали по плечу. Очевидно, мама любила своего единственного ребенка.
- Энн-Роуз.
Ошибаешься, теперь я знаю, кто ты. К сожалению, прошло слишком много время для осознания. Мои глаза находят скверного мальчика, и тогда я понял: время вышло. Я прощаюсь с ней и исчезаю снова в более тёмное место, пропитанное незабываемыми воспоминаниями. Дом на самом краю этого леса, где заканчивается кладбище и начинается маковое поле. В окошке на первом этаже горел светом, а если долго наблюдать, то можно увидеть силуэт прекрасной дамы в фартуке. Мама любила создавать уют, поэтому на заднем дворе у нас всегда были разноцветные цветы. Не знаю, откуда у нее была такая любовь к классике, но комнаты, она обставила именно в этом стиле.
По пути заглядывая по сторонам, боясь обнаружить незваных гостей, я все же дошел до самой двери.
Никто и представить не может, что должно случиться ровно через двадцать минут, но я знал, поэтому сердце каждый раз уходило в пятки, когда минуты тикали на моих часах.
Дверь была открыта, и когда я вошел, запах печи тут же ударил мне в нос. Как бы сильно я не хотел оказаться рядом с мамой, я так же знал, что должен был встретиться со стариком.
На втором этаже в самой дальней комнате находился его кабинет. В детстве это был единственный кабинет, куда вход был запрещен, а теперь, теперь этого места просто не существует. Я постучался:
- Проходи, - ответили мне в ответ.
Дверь противно скрипнула, но я быстро открыл и следом за собой закрыл дверь.
- Сегодня работы навалилось, как снежный ураган, сынок, - отец оставался таким же, каким я его запомнила: крепкое телосложение, иссиня черные волосы, легкая щетина, резкие черты лица. Ты в собственном прошлом, в своей голове, напомнил себе я.
- Ты ждал меня? - не рассуждая спросил я.
Он встает с кресла и подходит к полкам с книгами.Рассматривает каждую, а затем достает две:
- Я знаю своего сына. Как думаешь, что мама приготовила на этот раз? Только не утку. У нее давно эта идея, чтобы я поправился, но отнекивается тем, что ее золотой сыночек совсем исхудал.
- Она переживает за нас.
Отец прошел, уселся перед письменным столом, напротив меня.
- За это я ее и люблю, - добавил он, - Шекспир или Толстой? - указывает на две книги в руке.
- Шекспир.
- Хороший выбор, - он листает книгу, так же как всегда любил. Медленно и вникая в каждое слово. Его излюбленным местом была библиотека. А когда уходил в них, то этому служила определённая причина: не смочь защитить сына от зла, причиненной карьерой, которая передаётся из поколений в поколения.
- Сколько у тебя осталось времени? - снова задал вопрос отец, на этот раз, не срывая зрительного контакта.
- Десять минут.
- Тебе нужно поторапливаться.
Меня словно парализовало:
- Я совершил много ошибок, - признался я.
- Наблюдать знатное дело. Кончай себя казнить, и отправляйся к матери.
Страх возвращался и стискивал в своих ядовитых объятиях, но я не позволю этому затуманить сознание. Когда я смотрел на отца, то запоминал каждую пройденную секунду: хмурые брови, собравшиеся на переносице, угрюмое выражение при чтении и улыбка, после которой таяло сердце матери.
Я подошёл к нему, и тогда отец похлопал меня по плечу:
- Давай, сынок, ты хорошо справляешься.
Спустившись на первый этаж, стереосистема автоматически начала играть песню.
Ла-ла-ла-ла, заряжаю обойму.
Ла-ла-ла-ла, будет очень больно.
Издалека вижу маму, которая пекла что-то, видимо, связанное с шоколадом, так как на ее лице остались чёрные пятна. На ней было кружевное платье в красный горошек. Я больше не прятался в своей комнате, теперь пришло время встретиться со страхом лицом к лицу. Потому что знал: она меня ждёт.
Ла-ла-ла-ла, чтобы спать спокойно
Ла-ла-ла-ла, мне хватит патрона.
И тут мама увидела меня.
Нет больше того непослушного мальчишка, на место него пришел Калеб Рейган, принявшись править всей Америкой, но который был всегда слаб перед мамиными голубыми глазами.
Сердце продолжало глухо биться.
- Ты так вырос, мой маль..., - ласково проговорила она, но я тут же заключил ее в объятия.
Пока она рядом со мной, я был в безопасности. Биение наконец-то прекратилось. Со временем я привёл себя в совершенство, но на данный момент я пришел к корням своей травмы.
- Тебе здесь не место, - сказала мама очень мягко, затем поднимает руку и гладит меня по небритой щеке.
Она знала, что времени оставалось все меньше, и хотела показать, что ей не страшно.
- Я так скучал по тебе, - мне не стоило этого говорить, так как она и так читала меня, как открытую книгу. - И я не уйду отсюда, пока не спасу тебя. Я должен.
Она отрицательно покачала головой.
- О, мой мальчик, ты заслуживаешь быть счастливым. Я так горжусь тобой, - прошептала она мне.
Я накрываю ее руку своей.
- Я должен был...
- Тише, - перебила она, - ты ничего не мог поделать. Ты нужен ей, мальчик мой.
Сжимаю ее ладонь и целую в лоб. Мне хотелось запомнить её добрую улыбку, запомнить ее красивое лицо, запомнить ее запах.
Последние секунды ничтожно увядали, когда преследователи ворвались домой: первой преградой был отец, который держал в руке ружьё, но сдался, не выдержав убийц, окруживших его.
Снова зазвучала песня, как раскат грома.
Я читаю про любовь, потому что мне больно;
Чтобы уснуть мне хватит патрона,
Заряжаю обойму.
- Закрой глаза и не открывай их.
Мама кивает мне и закрывается за моей спиной.
Я медленно потянулся за пистолет, пока мама уже оплакивала отца, который истекал кровью в коридоре. Затем они сделали выстрел в дверь, после чего все щепки разлетелись по сторонам: вход был открыт. Поворачиваюсь, встречая нежданных гостей: чёрные маски, и никого не разглядеть. Годы тренировок послужили тому, что я держался уверенно, но прежде чем, совершить убийство, ловлю в свою мишень стереосистему. Взрывается. А мое шоу только начинается.
Первый ворвавшийся мужчина не успел зарядить оружие, как мое достигло до нужной точки, в лоб, следом второй, державшийся левой стороны, оказался лишь новичком в своём деле, так как не смог совладать двумя оружиями в руках и выронил одну из, тем не менее, мой безжалостный выстрел пробил ему череп. Все ради нее. Я поднял глаза, ожидая увидеть противника, готового сделать выстрел. Никто не утащит её во мрак. Последний роковой выстрел, и наконец-то завершение, и когда я обернулся, то больше не увидел маму. Она исчезала. Медленно, как все пространство, поглощалось: воспоминания, что держали меня в этом мире, отпускали меня.
Снова касаюсь ее руки, но она как дымка испаряется, и последнее, что я запомнил перед пробуждением - это ее совершенные голубые глаза.
Только не уходи.
Побудь со мной еще немножко.
Я чувствовал, как кто-то берет меня за руку, словно нежное касание. Не знаю происходит ли это наяву или снова мое воображение играет со мной злую шутку. Попробовал пошевелить губами, но бесполезно. Чувствовал, как дыхание сокращается, а затем опять разгоняется. Собираю последние силы, сжимаю руку, ощущая еще чье-то присутствие в этой кромешной тьме.
Нужно убираться отсюда, как можно скорее. Это место не внушало ничего хорошо, и если я пробуду здесь больше отведённого, то все может закончиться гораздо раньше.
Тут я понял, что в этом чистилище возвращаются обрывки воспоминаний: я помню последний день, когда пришел к Алану с письмом. Однако внутри конверта тогда я нашёл еще одну находку - три разноцветные таблетки. Картер. И единственным условием, при котором Энн могла остаться в живых - это выпить эти таблетки. Действие двух таблеток было уже смертельным. Это был обречённый план, однако последний. Когда ты понимаешь, что любишь кого-то больше собственной жизни - эта жертва, лишь самая малость ради спасения.
Все должно было идти по плану: Алан размещает мое тело в самую известную клинику без охраны. Его люди придут за мной, чтобы убедиться в том, что я действительно следовал всем правилам.
Закрываю глаза.
Её совершенные голубые глаза. Воспоминания и ход истории никогда не поменяется, но что-то в сердце перестраивается. Больше нет боли, я чувствую это. Знаю.
А якорем в реальном мире, пожалуй, всегда был один человек. Энн-Роуз.
Открываю глаза.
Белый потолок.
Воздухоочиститель издаёт нелепый звук где-то с левой стороны.
Аппарат продолжает пикать равномерно. Прикладываю усилия, чтобы поднять руку, и это удаётся мне с легкостью.
Я вернулся.