Decision
🎵
Adele - Love you in the Dark
Adele - Miss you
Adele -Rolling in the Deep
Sasha
На следующее утро я не очень бодро завтракала в компании Энрико и моей мамы, так как вчера я случайно услышала их разговор. Мамин муж утверждает что я законченная наркоманка и истеричка, поэтому нет смысла селить меня в особенную палату для «обеспеченных» больных, с меня хватит койки с тумбочкой. Во время завтрака все молчали и только мой отчим настойчиво напевал какую-то мелодию, он всегда так делает когда нервничает. А как я делаю когда нервничаю? Не смотрю в глаза, не могу смотреть на человека который мне противен. И потом не хочу устанавливать зрительный контакт, вдруг кто-то заметит слезы.
Сев в машину я сразу же нашла пару наушников, спереди сидели мама и Энрико, они о чем то спорили, вот тебе и сюрприз мамочка, видимо этот мудак ведет себя так не только со мной. Мне нравилось смотреть в окно под спокойную музыку, почти без слов. Большие поля частично засаженные деревьями, сейчас на них нет листвы, только голые ветки на фоне сероватого неба сквозь которое пробивается немного солнца. Кто знает когда я в следующий раз смогу проехаться на машине куда-то далеко.
Внутри меня боролись два чувства, предвкушение и страх. Мне было легче от мысли о том что мне помогут, но в то же время мне было страшно вот так отдалятся ото всех. В каком-то дурдоме, надеюсь что это все просто игры моей безумной фантазии. Не нужно было смотреть Американскую Историю Ужасов.
По приезде мне помогли с сумками и чемоданчиком, я не брала почти ничего, кроме той стопки книг Энрико, надо же мне будет чем-то заняться, неизвестно есть ли здесь вообще интернет.
Мы прошли в это большое здание снаружи оно было персикового цвета с белыми колоннами. Внутри медсестра начала проверять все мои вещи, но конечно же ничего не нашла. Я ничего не брала потому что я устала прятаться и скрываться, я слишком долга жила со страхом что кто нибудь узнает о моих проблемах.
Сразу после осмотра, полная медсестра решила сделать экскурсию для меня и мамы, столовая, верхний этаж со спальнями, терраса и вид на море, мы спустились и вышли на задний двор, прямо на пляж. Солнце ярко слепило меня, а прохладный декабрьский ветер заставлял вздрогнуть, воздух был пропитан йодом. На пляже почти никого не было кроме нас, если и было что-то за что я была по настоящему благодарна так это море. Свобода.
Мне было немного грустно прощаться с мамой, дурацкая привычка осталась с детства, как только я обняла её на прощание, тугой ком сам подступил к горлу. Она сейчас была для меня единственным близким человеком, и даже тот факт что, она ради того чтобы угодить Энрико согласилась на худшие условия для меня, не менял моего отношения к ней.
Попрощавшись с родителями, я медленно поплелась в сторону моей комнаты, единственное чего мне хотелось так это спать, просто заснуть, пока все это не закончится. Я свернулась калачиком на односпальной кровати, покрытой колючим и тяжелым шерстяным пледом, он пах как дом моей бабушки. Я уставилась на голубую стену, на ней были видны блики солнца из окна, я не могла перестать терзать себя тем, как я до такого докатилась, где мои друзья, где Жан который меня любил, а любил ли он меня вовсе? Где моя карьера?
Может это все никогда и не было моим? Просто стечение обстоятельств.
Что если все они любили меня только за то кем я казалась, настоящую слабую и хрупкую Сашу, никто так и не увидел и не смог полюбить. Люди не любят слабых или неудачников.
Я не хотела находится в этом месте, но у меня не было выбора. Только сон и бесконечные мечты о нас с Жаном помогали мне расслабится. Стоит мне вспомнить его карие глаза, его смех, мягкие горячие губы на моей коже, то как он поправлял мои волосы, то как он говорил со мной о чем-то важном или внимательно слушал меня. Я медленно проваливалась в сон, в котором все хорошо, в котором мы вместе.
С утра неприятный звук будильника прервал мое наслаждение. «Подъем дамы!» закричала на всю комнату полная медсестра лет пятидесяти. В полном шоке я не знала как реагировать, и потом мне ужасно не хотелось покидать мою кровать, мое счастливое место где я была в безопастности и тепле. Не хотя, я отодвинула одеяло - эта женщина продолжала сверлить меня взглядом как ничтожество. Как только я принялась переодеваться, холод буквально оковал моё тело. Отоплением здесь явно не злоупотребляют.
Другие девушки, напротив, спокойно оделись, для них эта процедура была уже обыденной, некоторые даже выкрикивали колкие фразочки, так я узнала что нашу надзирательницу зовут Берта.
После первой пытки меня ждала зарядка, много кто филонил, в том числе и я, у меня совершенно не было сил что либо делать. Я просто наблюдала за тем какие разные здесь девушки были, некоторые скромные до тошноты, точно анорексички какие-то идеально заплетенные волосы, спортивный костюм в цвет, точно помешанная на контроле. Были также совершенно «отбитые чувихи» по другому их не назвать, только так можно передать всю суть их натуры и внешнего вида. Остатки черного макияжа, пирсинг, тату, грязные темные волосы. На секунду мне казалось что я нахожусь в колонии. А хотя дурдом, это почти тоже самое.
-Эй новенькая! - крикнула одна из этих полных и неопрятных девушек. Я не очень смело подняла взгляд. -Какими судьбами здесь? А? - нахально спрашивает она, а другая шикает.
-Наверняка еще одна анорексичка, посмотри на нее, больно она правильная, не похоже что ширялась.
Слава Богу, медсестра вовремя заступилась за меня, говоря что мы познакомимся лучше во время собрания, а пока - завтрак. На моё удивление, еда здесь была очень даже вкусная и приятная, я с удовольствием жевала мой бутерброд с сыром и попивала горячий чай. Мне опять пришлось сидеть рядом с этим странным коллективом. К счастью, задиры оказались более дружелюбными чем я думала. Они оценили тот факт что, я не анорексичка.
-О да, терпеть не могу когда они смотрят на тебя этими голодными глазами « по пять копеек», и молча ненавидят тебя за то что ты ешь и живешь. Вечно аппетит мне портят. Меня кстати Агнесс зовут, а её Мая. - быстро вытерев руку о толстовку, сказала она и протянула ладонь.
-Приятно - я Саша, улыбнувшись ответила я.
Девочки мне быстро объяснили мне здешние порядки, рассказали какие таблетки лучше пить, а какие прятать под языком, как они воруют мороженное по ночам и всякое такое.
День прошел не так уж и плохо, не считая той части где мы все пели держась за руки, а потом как зомби повторяли за психологом мотивирующие фразы, как он говорит, это должно настроить вас на правильную волну. Как по мне - это только вгоняет в депрессию. Затем меня заставили рассказать все о моем прошлом, кто меня подсадил и как долго я употребляла, мне пришлось рассказать о моей работе, на что Агнесс самодовольно хмыкнула, мол я так и знала. Не смотря на это, мне все же было немного легче, я знала что эти люди были в ситуациях намного хуже моей, здесь я чувствовала себя нормальной, а не изгоем.
Вернувшись в нашу комнату мы еще долго разговаривали на разные темы и на мою самую не любимую - парни. Я не хотела говорить о том что я рассталась, ведь тогда мне пришлось бы принять жестокую правду, пока что я просто на лечении, а он просто находится под следствием. Скоро все вновь встанет на круги своя и я как раньше буду проводить с ним дни на пролет, вот что я думала. Мне было не совсем приятно когда они начали обвинять его в том что он разбил мне сердце, и будь он по настоящему влюблен, сейчас мне бы не пришлось сидеть в психушке. Они правы - именно поэтому и больно это осознавать.
Первые две недели давались нелегко, во-первых у меня бывали дичайшие ломки, в такие моменты меня помещали в отдельную комнату, хотя комнатой это назвать было тяжело, скорее камеру, чем-то похожую на тюремную, небольшое окно вверху, чтобы я не смогла разбить, и одинокая кровать, весь этот ужас был окружен четырьмя голыми стенами темно зеленого цвета, там всегда было холодно.
Никогда не забуду как в после обеденное время у меня случилась ломка и я начала психовать, меня все бесило, кости ужасно ломило, во рту все пересохло, а по коже шла дрожь. Я надеялась что меня будут лечить метадоном, но потом мне сказали что он запрещен в Италии. Тех препаратов что мне давали было ничтожно мало чтобы утолить жажду и боль.
Впервые очутившись в этой страшной камере я долго молила чтобы меня выпустили, но все тщетно, я ныла от боли в суставах, потом я плакала из-за жалости к себе, а когда силы закончились я заснула. Сон и мечты лучшие болеутоляющие. Одна мысль о том что когда нибудь это закончится, давали мне сил двигаться дальше, надежда увидеть Жана вновь и быть здоровой - вот что меня мотивировало. Я обожала придумывать разные сценарии в моей голове, наши диалоги.
Бывали моменты, когда одной надежды было мало, иногда мне разрешали выходить на улицу в сопровождении моей надзирательницы. И потом я была достаточно везучей, ведь курить они не запрещали, именно тогда, я слушала мою музыку, курила, смотрела на море и думала о моём будущем. А что если Жан уже давно забыл обо мне, а хотя, даже если нет, не думаю что он будет меня ждать на протяжении шести месяцев. Такие мысли забирали землю из под ног. Все теряло смысл. Серая погода и ничтожный серый городок не помогали, а скорее угнетали. Ненавижу зиму, короткие серые дни, которые тянутся невозможно долго. Это и есть моя жизнь? Четыре улицы вдоль и две поперек? Два ларька и море? Это - все? Никаких друзей, кроме Агнесс и Маи, хотя они не могли мне заменить моих настоящих друзей, так как сами часто злились без повода, не по моей вине, это все перепады настроения.
Мне с трудом удавалось узнать их получше, ведь никто из нас не гордился нашим прошлым, а если и были светлые моменты, я всегда боялась рассказывать их, то ли из-за того что они были так ценны для меня, то ли из-за страха зависти со стороны девочек. Но не смотря на все трудности, мне все же удалось узнать их поближе, Агнесс из многодетной неблагополучной семьи, она иногда употребляла наркотики и даже пила, но её главной проблемой была клептомания, она не могла остановиться воровать. Как она объясняла, дело было даже не в деньгах, а в риске и адреналине, ей нравилось воровать все что попадет под руку и чем сложнее это было провернуть, тем увлекательней была кража.
Мая была куда более молчаливой, она «часто делала себе больно» - это единственное что она сказала о причине своего нахождения здесь.
Она рассказывала как по началу воровала ключи от служебной машины клиники, а потом ночью сбегала иногда вместе с Маей. Увы я не застала те веселые времена, сейчас ключ преданно висел на браслете медсестры.
Единственным лучиком радости в этой серой и холодной реальности - была возможность слушать музыку и один телефонный звонок в день, длился он правда не более 5 минут, да и мне рассказывать было особо нечего, если первые дни я как инопланетянин восторгалась разными правилами, по типу сеансов терапии, где каждый рассказывал о своих мыслях, или дежурство на кухне, то сейчас более менее освоившись мне стало скучно, и довольно грустно. Мне не хотелось рассказывать никому о моем убогом существовании в этой клинике, но звонком Марго я все же не брезговала, она будто понимала меня, и стыдно признаться, от нее я чувствовала куда большую поддержку чем со стороны мамы. Похвала Марго была как живительный эликсир для моей души, мне нравилось как она меня подбадривает и хвалит меня даже хотя бы за то что я не употребляю. Пока что это было моим единственным достижением.
Она отвлекала меня рассказывая о том как навела порядок в моей квартире и сделала небольшой ремонт, а-ля покрасить стены и поменять испорченные вещи. Она также делилась кое какими сплетнями Парижа, пару раз они были обо мне. Почти все знали о том, что я находилась в клинике, но меня интересовал лишь один человек - Жан, интересно он знает об этом. Я слушала каждое предложение Марго, с надеждой на то что однажды она произнесет его имя. Меня уже даже саму тошнило от того насколько мой мозг был пропитан этим мужчиной.
Иногда я это оправдывала тем, что не счастлива и что моя жизнь ужасно пуста, мне ничего не оставалось как бесконечно метаться между моими воспоминаниями и фантазиями. От настоящего наркотика я перешла к мысленному.
Днем во время исполнения упражнений, и прочих обязанностей, по типу уборки или дежурства в столовой, мне довольно хорошо удавалось отвлечься, а если мысли о Жане навещали меня, то были исключительно теплыми и положительными. Вечером я до изнурения читала книги, все равно они были веселее того что показывали по телевизору, и потом из за поочередной смены каналов мне не удавалось сконцентрироваться, у каждого было право пол часа смотреть что-то свое, в связи с этим правилом было пару групп людей которые объединяли свои полчаса, но часто с этим были проблемы.
Читая книги я убегала от угнетающей реальности, и потом это давало хоть какое-то ощущение уюта. Я всегда была человеком привычки, и такие маленькие постоянные ритуалы даровали мне хоть малейшее спокойствие и чувство контроля. Чтение и прогулки - вот что меня спасало хоть немного. Погружаясь в новые сюжеты, мне удавалось забыть о Жане или о том что я живу в общей комнате, у меня нет личного душа, и вообще почти ничего личного. Мне не хватало моей двухспальной кровати, и мягких простыней и одеял, но больше всего мне не хватало его теплой руки на моей талии, и нежных поцелуев за ушком.
Я боялась оставаться один на один с моими мыслями, особенно ночью, в таком случае я могла проплакать до самого утра. Я понимала всю ничтожность моей ситуации. Хуже всего было когда я прокручивала наши диалоги, а потом еще вспоминала некоторые наши конфликты и понимала, что возможно, я всегда была для него не более чем увлечение, мимолетная страсть. Когда я лишалась той малой надежды что у меня оставалась я сходила с ума от отчаяния.
Спустя две недели меня впервые подозвали к телефону, обычно это я звоню всем. Кое как вытерев руки после мытья посуды, я быстро хоть и без особого энтузиазма подошла к телефону.
-Алло, кто это? - я спросила на английском, так как вы сами понимаете, у меня слишком странная жизнь.
-Это я - Жан. - когда я услышала его голос, сердце пропустило удар, а затем от радости, бешено поднялось вверх.
-Жан? Как ты узнал этот номер? - оживленно пролепетала я.
-Сейчас это не важно, у меня есть всего пару минут чтобы сказать тебе главное. - услышав его строгий и сухой тон, моя радость исчезла как будто её и не было. - Я сейчас в тюрьме, меня подставили, мой отец пытается сделать все возможное... Я знаю что ты проходишь курс лечения, единственное чего я от тебя прошу - это забыть обо мне, я не смогу тебе дать то что тебе нужно, и потом я плохо на тебя влияю, я думаю это не честно по отношению к тебе тратить твою жизнь на меня.
-Жан! Нет! Я люблю тебя! Слышишь?
-Да, ты должна забыть обо мне, именно потому что ты заслуживаешь лучшего. Свобода - это единственное что я могу тебе дать. Пожалуйста, будь сильной.
-Нет! Жан! Прошу! Нет!- я кричала со всех сил что были в моих легких, но неумолимые гудки прервали меня, горькие слезы застилали мои глаза, в бешенстве я чуть не разбила телефон, санитары вовремя его отняли. Они посчитали нужным опять меня отправить в эту адски депрессивную камеру, пока я не успокоюсь.
Последующие дни были невыносимыми, неделя тянулась до невозможности долго. Я спокойно выполняла все мои поручения и ходила на терапию, я не хотела чтобы кто-то спрашивал меня о Жане, мне было легче делать вид что ничего не произошло. Днем это работало, но не ночью. Я оставалась один на один с моими мыслями, даже книги не помогали, я читала, но думала о нём. Я смотрела на его фото и пыталась вспомнить его на ощупь. Я хваталась за отрывки наших диалогов, и чтобы не случалось, чем бы я не занималась в мой мозг ассоциировал это, с Жаном.
Спустя пару недель мне стало немного легче, я перестала надеятся, не могу сказать что я уже была неуязвимой, но кое какие силы бороться появились. Я просто разозлилась на себя, потому что меня уже тошнит от всех тех мыслей что у меня связаны с этим человеком, мне надоело грустить и скучать, мне надоело себя жалеть и бояться мне, мне надоело жить так будто моя жизнь закончена.
В тот же вечер я и Агнесс украли банку со спиртом и в столовой размешали её с абрикосовым соком. А потом, тайком пробрались на крышу и начали смотреть на звезды. Алкоголь и громкая музыка в наушниках сделали свое дело, мы как две ненормальные бесились в ритм с ночным штормом, на крыше дул ужасно сильный ветер именно поэтому длилось это недолго из-за дикого холода. Но те двадцать минут были одними из самых счастливых, я в первые за долгое время почувствовала свободу и силу.
Я потом еще неделю валялась с температурой, а по выздоровлению, меня ждало наказание в виде недельного мытья посуды. Но я не сдавалась и продолжала жить и искать новые приключения. Хоть внутри меня все и ныло от боли, я отказывалась ей поддаваться, я хотела идти только вперед, к моей цели - стать счастливой.
Jean Franc
Только сейчас я понял как сильно мне не хватает Саши. Я не мог понять почему меня так влечет к ней.
Может секс? Но, нет, я могу его получить без проблем, стоит лишь выбрать.
Вот в этом то и проблема, после выхода из тюрьмы, это звучит действительно ужасно, я спал несколько раз с Элли, она была милой, но неопытность и стеснение брали свое, и теперь её невинность уже не казалось такой привлекательной. Мне не хотелось её обижать, но секс с ней просто напросто был скучным, и пресным. Её тело мало привлекало меня, возможно я плохой человек, раз сужу о человеке только по внешности. Вся эта ситуация с Элли, была моей ошибкой, из-за денег и связей.
Я был в отчаянии, и больше не контролировал себя, я совершенно распустился: выпивка, клубы и тому подобное. Это сопутствовало некоторым интимным связям, но все это казалось пустым, я любовался пышной грудью и бедрами, но сам секс не давал мне былого наслаждения. У меня было все и не было ничего. Все попытки заполнить пустоту казались тщетными. Мне не нравились зрелые женщины, так как они былы слишком навязчивыми, и казались почти грязными, они не пахли свежестью и их кожа больше не была такой мягкой и нежной.
Другое дело Саша, она совмещала в себе все: она была юной и хрупкой, но в постели ей не было равных, и мы оба это знаем, та страсть что вспыхивала между нами была чем-то невероятным, не смотря на мой опыт, я никогда не испытывал ничего подобного. Мы понимали друг друга без слов. Но главным её преимуществом было не это, а то как она любила меня и я её. Она заставляла меня чувствовать себя другим человеком, я был лучше чем я есть на самом деле. Никто не любил меня так как она, ни с кем я не чувствовал себя более нужным. Я не мог поверить, что такой ужасный человек как я, может кому-то действительно нравится, и не из-за моих денег или авторитета. Саша меня интриговала, потому-что её никогда особо не интересовали мои деньги или статус, она любила то что спрятано за ними. По правде говоря, она давала мне куда больше чем секс. Те эмоции и та искренность, никогда не встречал ничего подобного.
Во мне боролись моя рациональная и чувствительная части, первая говорила о том, что стоит остановиться с Элизабет, хотя бы потому что её родители рассчитывают на наш брак, стоит ли говорить что их не остановил даже тот факт что я целый месяц провел в тюрьме. Отец девушки - акула бизнеса, он не понаслышке знает о том как разные конкуренты могут тебя стереть в порошок, а бизнес лопнуть, как мыльный пузырь. Я рискнул и обжегся. От части, из-за моего халатного отношения, так бывает когда привыкаешь к деньгам и комфорту и перестаешь забывать об опасности, а точнее недооцениваешь её, ведь ты чувствуешь себя непобедимым.
Отец Элизабет не перед чем не остановится, лишь бы дать лучшую «игрушку» своей дочери, и наоборот, представляю чем все обернется в случает отказа.
Я благодарен моему отцу, что он помог вернуть хотя бы часть нашего отельного бизнеса. Хоть я на время и отстранен от дел. Также я благодарен родителям Элли, но значит ли это что я должен теперь связать мою жизнь с ней. Иногда я смотрю на неё и задумываюсь, нравилась бы она мне будь она обычной студенткой из небогатой семьи? А её брат меня просто бесит, он бестолковый прожигатель денег, но имея родителей с огромным состоянием, кажется что до этого есть дело только мне.
Элли прекрасная девушка, она воспитанная, нежная, образованная, правильная и даже кажется любящей, насколько это возможно в такой семье как у неё, но часто она мне напоминает Снежную Королеву. Нет, она не злая, просто я бы сказал безэмоциональная, идеальная дочь, которая всегда все держит под контролем и никогда не нарушает правил. В ней нет той искры страсти, которую я видел в глазах у Саши. Иногда у меня складывается впечатление, что эту девушку нельзя ничем удивить, и когда ей купили все игрушки которые она хотела, осталась одна пустая полка с надписью «муж», так она выбрала меня.
Грех жаловаться на такой расклад, красивая невеста, богатые родители, казалось бы живи и радуйся. Но я не могу выкинуть из головы её, мою маленькую Сашу. По сравнению с этой династией, она кажется такой одинокой и незащищенной, я наверное был её единственной опорой, но я всегда удивлялся тому как она боролась до последнего и пыталась доказать что и сама не пропадет. К черту родителей и глупых подруг, которые ей и в подметки не годятся, она стала моделью, она взобралась на вершину, она бесстрашная. Она видела реальный мир, когда росла в неблагополучном районе Москвы с отцом, которому было на неё плевать. Она никогда не сдавалась, я уверен что и сейчас с её запалом она движется к новым целям. Она вдохновляет меня быть сильнее. У неё есть её мнение и она не боится заткнуть рот тем кто с ней не согласен.
Обдумывая, все мои решения, я понял что по большей части, я боялся ей открыться, может потому что я не привык делиться моими чувствами, мне не хотелось казаться слабым или уязвимым, ведь она такая сильная, она знает чего хочет. А мною правили гордыня и страх ей открыться, да что там, я и себе не хотел признаваться что спустя стольких игр с девушками, эту я проиграл, я влюбился и это испугало меня, я не хотел чтобы она воспользовалась моими чувствами.
Почувствовав что я начинаю влюбляться, я не хотел терять контроль. До этого я никогда не встречал ничего более глубокого и серьезного, но я не был готов к этому, мне нравилась свобода и моя независимость.
Я подумал, уж лучше я разобью ей сердце, чем она мне, но в итоге я разбил сердца нам обоим. Я просто недооценил это все, для меня это была типичная интрижка не более, и даже штамп в паспорте ничего для меня не значил. И только потеряв её, я осознал что мне чего-то не хватает. Может именно благодаря Элизабет я это осознал, из-за того насколько эти две девушки были разными, я заметил что конкретно меня привлекало в Саше, и то что я воспринимал некоторые её черты характера как должное, теперь это не казалось мне таким пустяком. Не знаю смогу ли я еще когда нибудь встретить кого-то хотя бы отдаленно похожего на неё.
Стыдно признаться, но зная то как она борется, просто сдаться и остаться с Элизабет кажется почти унизительным. Мне помогало осознание того, что отец и бабушка тоже были на моей стороне. Энн часто спрашивала меня о Саше когда я её навещал, иногда дело доходило до скандала когда я продолжал настаивать на Элизабет, бабушка отчаянно её проклинала и хвалила Сашу, спустя время мне стало любопытно, что такого она увидела в той простой девчонке с каре. Она сказала, что она все увидела в её глазах - у неё живые глаза, такие что не останавливаются на месте, а вечно ищущие что-то новое. Она также заметила как её взгляд останавливался на мне, она будто приобретала покой и удовлетворение.
Мой отец - тоже не отчаивался и хотел поставить на место мой мозг.
-Сынок, я же вижу что ты в отчаянии, могу я спросить из-за кого? Точнее я более чем уверен что, это девушка...
-Да, ты прав, но не все так просто.
-И в чем проблема? Если хочешь вернуть Сашу, просто сделай это!
-В этом то и проблема, а как же Элизабет, она ни дня не проводит, не говоря о свадьбе, и потом не хочу иметь проблем с её богатеньким папой. Он сотрет меня в порошок.
Выдохнув он взъерошил волосы и посмотрел на меня, как на дурака:
-Боже, сын, если ты скажешь что, не хочешь вернуть Сашу только из-за страха остаться без денег, то я в тебе действительно разочарован. Я думал ты сильнее...
-Ах, и это говоришь мне ты? Не очень-то ты похож на бедняка! -усмехнувшись ответил я.
-Ты прав, но какой толк в деньгах, если ты становишься их рабом... Сын, ты должен уяснить, что жизнь одна, и когда тебе будет шестьдесят лет, ты будешь корить себя за то что так и не жил. За то что ты все это обменял на шмотьё и машины, и все то, что через десять лет не будет иметь ни малейшего значения. Ты будешь жалеть о том что прошел простой дорогой, без сопротивления, что не рискнул, а прожил пресную и удобную жизнь. Помни, ты жив пока ты обеспокоен, покой - от слова покойник.
Каждый раз, когда кто либо заикался о Саше, я чувствовал себя идиотом, из-за того что упустил её. У меня складывалось впечатление, что она повсюду. Будь-то старая квартира где мы жили или новый дом, я видел ревность в глазах Элизабет когда она увидела то огромное фото обнаженной Саши. Блондинка даже захотела повторить фотосессию, но я не мог ей объяснить что, у неё нет того что есть у Саши, сексуальности и раскрепощённости, она не умела так танцевать и двигаться. С грустью, я смотрел на мои фотоаппараты и на те фото что у меня остались от неё. Я чувствовал себя не только, идиотом, но и трусом, ведь я тогда сдался, когда позвонил ей из тюрьмы, и я более чем уверен что она не нуждается в таком предателе, как я. Честно я понимаю её.
Изо дня в день я продолжал себя корить за содеянное, потом я набирался смелости чтобы позвонить ей, прокручивал в голове это роковой диалог, а затем отчитывал сам себя и решал дать Саше шанс на нормальную жизнь с кем-то кто будет лучше меня. Мое сердце сжималось каждый раз когда я вспоминал её душераздирающий крик и последнее « Я люблю тебя».
Таким образом у меня появилась новая цель, новый смысл жизни, но я не мог себе позволить, вернуть её сейчас, когда я толком не мог ей ничего предложить. Во мне появилось желание заново вкалывать на работе и хвататься за любую возможность лишь бы, немного вернуть мой авторитет, и хоть какую нибудь стабильность. Все вокруг удивлялись моему рвению и работе до седьмого пота, все понимали, все, кроме Элизабет, она почти ревновала меня к работе, и говорила «Зачем тебе это, раз мои родители могут позволить нам никогда не работать? Их денег хватит не только на нас, но и на наших внуков.» Но я знал, что не хочу быть зависимым ни от нее, ни от кого либо другого. Она будто боялась этого, что обретя успех, она больше не сможет иметь власть надо мной.
Конечно же мы ссорились, и её дико бесило, что мы так и не женились. Она не хотела принимать тот факт, что на Саше я женился по расчёту, а с ней не хотел, не смотря на то что у нас как она была уверенна «настоящая любовь». Но я знал что это было не так, я ждал подходящего момента чтобы уйти.
Благо я часто виделся с Джеком и даже Марселем, раньше мне не хватало их поддержки. И в то время как Джек меня тянул в более молодежном и разгильдяйском направлении, Марсель пытался помочь мне, остепенится. Не смотря на то, что он был «папой на восьмом месяце беременности» - так мы его дразнили, он же тихо и гордо хихикал, и я знал почему, сейчас я даже завидовал ему, мне бы хотелось увидеть Сашу в роли мамы наших детей, мне хотелось бы увидеть как будет выглядеть её хрупкая фигурка с округлым животиком. Боже, я становлюсь размазней. Наверное возраст. Чем старше я становлюсь, тем более ласково я себя веду, точнее я могу позволить себе это, раньше я ужасно стыдился любого проявления чувств.
-Жан, ты следующий! -поднимая бокал с виски говорит Марс, по малолетству он так себя величал.
-Что? Ты о чем? - спрашиваю я, хотя прекрасно знаю о чём он говорит. На самом деле мне даже перед ними было немного стыдно из-за нашего расставания.
-Едь к Саше, и мирись!- спокойно утверждает рыжеволосый.
-Ты спятил?!-легкий смешок вырывается из груди.
-Я вижу что ты сохнешь по ней, и что до твоей тупой бошки наконец-то дошло что ты ей нужен и она тебе тоже. Если попытаешься отмазаться за счет Элизабет, я тебе врежу!
Подумай о том что, одно неверное решение сломает сразу три судьбы - Сашину - она теперь никогда не сможет полюбить, твою - проживешь с нелюбимой женщиной, и Элизабет - которая и будет той нелюбимой, не думай что она не чувствует.
-Думаю, ты прав, нужно ехать.