часть 4. серый будненный день.
Вкус желез во рту,
Семь моих желаний,
И я с богиней на Яву.
***
Юна.
После того, как Рюджин осталась у меня на ночь, у меня осталось прекрасное послевкусие. Начинаю я свой день надеясь, что хорошее настроение исходя из былой ночёвки и хорошего времяпровождения с подругой останется на ближайшее время. Также, я надеялась на последующую встречу с Рюджин, но у них важный проект. А у меня все стабильно. Работа—готовка—уборка—сон. И надежда на дальнейшее исправление моей жизни, чувствую, что долго не продержусь. Не могу.
Проснувшись утром, я первым делом провела свою подругу. Ходя со полу, я заметила крошки, и дальнейшая будняя рутина не заставила ждать. Я взяла старенький, но переживший многое венничек, ручка которого была обклеена зацвелым¹ скотчем, что, кстати, порядком пожелтел. Заметая, я много думала, размышляла о Рюджин и о маме. Рюджин определенно напоминала мне маму, она, будто такая — же?
Я бы так и гуляла в собственных мыслях, пока не врезалась в злотого цвета дверного язычка плечом. Он был согнут и имел ржавщину, но меня это сейчас мало заботило. Из моего плеча хлынула кровь, а я сама упала на пол. Прошипев, я взялась за дверную ручку, в поисках помощи чтобы встать, но она противно заскрипела отдаваясь ярким звоном у меня в барабанных перепонках.
Я сразу вспомнила отца. Он обещал залить маслом ручку ещё две недели назад.
Когда боль отошла, а остались только алая светло—розовая кофточка, хмурое настроение, и резкая смена температуры на теплую в зоне Х, я встала и пытаясь ловить в ладошки влажную, теплую, жлезную? Жидкость, я быстренько направилась к сребристого цвета,, банальной раковине. Скинув¹ с ладошек алую жидкость, я включила воду. Меня не волновала температура воды, поэтому я без проблем промывала рану холодной, ледяной, сказала бы я водой. Будучи в нормальных обстоятельствах, у меня бы затряслись губы от температуры воды, в тот момент, буду честной.
В сумме, на обработку раны ушло минут 20. Я боялась причинить себе боль, это прямой факт. Сейчас на моем плече аккуратный квадратный с мягкими углами, белый пластырь. В правом нижнем углу, со стороны собеседника красовалась миленькая собачка, схожая на ту, что была на крышке ланчбокса Шин Рюджин.
Вдобавок, часть моего плеча была перевязана тонким, двуслойным слоем обычной медицинской, купленной в аптеке марли. Даже раны на моем теле выглядели красиво. Правда, когда я двигаюсь, сама техника перевязки сковывает мои движения. Из-за раны, я не смогла нормально перевязать себя, к помощи просить не у кого. Как говориться, хочешь жить — умей вертеться.
На фоне шло старенькое радио от бабушки — Шин Харийин. Серое, будто с годов семидесятых, но работало и ловило сигнал неплохо. На фоне рассказывали про новые достижение политиков, изменения климата, сегодняшняя погода, достижения страны и прочее. Вообщем, приятный шум. Сегодня пятница, должнен было бы быть сложный рабочий день, но точно уж не сегодня. Сегодня у меня выходной. Мне надоело работать за двоих, впервые за три месяца я устроила себе выходной зная, что придя, отец сильно разозлиться. Но на отца пора злиться мне, он слишком легкомысленнен и неопытен в данной сфере работы. Он словно 17-ти летний подросток, а не взрослый, имеющий ребенка мужчина, лишившийся жены.
Я нарезаю овощи. Сегодня в планах на обед у меня овощной салат, гарнир в виде обычной гречи и омлета в конвертике. Промыв гречневую кашу, я поставила ее на плиту, на максимальную температуру, точнее на шестерку. Достав овощи, я тщательно вымыла их под проточной водой. Взяв нож я стала мелко нарезать огурцы, за ними помидоры, потом болгарский перец, выдавила пару зубчиков чеснока, а затем мелко накрошила моцареллу. Добавив соль, перец и сухой чеснок, я залила все оливковым маслом. Перемешав, добавила кунжут и обычаянные сухарики, а затем сняла с плиты гречневую кашу. слив воду, я попробовала. Вышло вкусно.
Теперь я взяла яйца и разбила их в глубокую, прозрачную тарелку с рисунком яблочек в корзинке, накрытими полотенечком с прикольным, патриотическим узором. Отложив янтарно—оранжевую скорлупу, я долила акционного, хоть и просроченного, но молока. Досыпала соли, перца и приправу 12 овощей. Натерла вкусный сыр с грецкими орешками, как обычно, отрезав кусочек и попробовав. Вылив уже перемешанную основу на нагревшуюся, но не раскалённую сковородку я стала ждать. По приготовлению, я сложила омлет в треугольный конверт. Отсыпав в тарелку свежеприготовленную гречневую кашу, я положила рядышком салат и выложила омлет. Достав сырную намазку, что была в тюбике от соуса, налила ее в угол.
Обычный, вкусный скорее европейский? Завтрак. Я отломала вилкой кусочек омлета и положила на язык. И сразу пожалела. Он толком не успел остыть, поэтому я начала махать ладошкой. Вполне хорошим решением ситуации стал салат. А затем я взяла немного гречи. Скорее всего это был обед, ведь на стареньких, обрамлённых коричневым шестиугольником часах стрелка была уже на 12:14. Во время завтрака, я листала ленту тиктока, запивая все новозаваренным зелёным чаем без сахара. Я люблю зелёный чай. В очередной раз в этом убеждаюсь. Тикток мне быстро надоел, поэтому заблокировав телефон я помыла посуду и кружку, что подарила мне дорогая Рюджин вчера вечером.
***
На часах 16:45. От скуки я приняла решение сходить в душ. Погладив Саран за ушком и поцеловав ее в носик, я взяла сменное белье, уходовые средства, новое, свежее, полотенце и пошла в душ.
Настроив желанную для себя температуру, я разделась до гола и стала думать, что мне сделать с плечом. Вообщем, я приняла решение снять марлю, и будь что будет. Так и поступила. Встав пол струи воды, я почувствовала усладу, и мелкие удары, словно сердца пол пластырем. Ну и по привычке, что есть со мной ещё с далёкого детства, стала другой стороной, ограждая плечо от попадания воды на него.
Взяв персиковый (с маракуйей) гель для душа, я вылила небольшую порцию, что помещалась в ладонь, я равномерно стала распределять его по телу, вдыхая горячий его аромат, будто стою над чаем. Все это благодаря теплой температуре воды.
На мои красиво заколотые волосы заколочками в виде звёздочек и красивый, черный со стразами, попадала вода, но меня это мало волновало. Затем я взяла мятный скраб для тела, с шоколадной крошкой, и прошлась им по телу. Пока ждала пару минут до его смыва, я оперлась спиной об керамическую стену в размышлениях. Вновь о Рюджин. В последнее время я слишком часто уж о ней думаю.
Уже кутаясь в полотенце, я слышу открытие дверной скважины. Отец вернулся. Я мысленно перекрестилась, и пару раз прочитала отче наш. Я боялась его прихода. Судя по звукам его шагов, он был в не трезвом виде, слышу падения и пьяное мычание. Отец начинает ругаться под нос на то, что я сегодня не выходила на работу, и бездельничала. Я быстро включила телефон и посмотрела на время, на заставке стояла моя фотография, и выше пишется 17:44. Слышу как папа идёт по направлению к кухне, и слышу, как падает тарелка. Я испугавшись за отца выхожу из комнаты по направлению к кухне. Отец поворачивается.
Я смотрю на него. Его рука в крови, и от него несёт запечённой кровью. На его лице синяки, а он смотрит на меня словно хищное животное.
—приперлась, мразота,— плюет кровью от на пол, — сейчас там где моя плевота, будешь ты.
Он меня пугает. Понимаю то, что не хочу с ним больше жить и работать здесь, что пора тратить те самые отложенные деньги я очень поздно.
Он идёт словно животное с кулаками на меня.
Я не думала, что мой когда-то горячо любимый папочка поднимет на меня руку.
Мне больно и плохо. Все о чем я сейчас думаю — спасение и Рюджин.
Привет! Новая глава вышла не очень, надеюсь в дальнейшем будет получше..