Глава 1
Воздух был густым и тяжёлым, пропитанным запахом тления, пыли и сухой ржавчины. Солнце, словно раскалённый шлак, безжалостно прожигало бледное небо, выжигая последние признаки жизни из истерзанной земли. Город лежал в руинах. Скелеты небоскрёбов упирались в выцветший горизонт, а улицы были завалены грудой битого бетона, искореженного металла и безымянных обломков прошлой жизни. Тишину, звенящую и давящую, изредка разрывали непонятные скрежеты, доносящиеся из глубины каменных джунглей, да далёкие, леденящие душу вопли стрекунов.
Феликс шаркал ногами по щебню, прижимая к себе потрёпанный рюкзак — всё, что ему удалось унести. Его горло пересохло до боли, а в животе ныло от голода. Он уже третий день был один. Один в этом аду. Мысль о том, чтобы вернуться в лагерь, даже не рассматривалась. Лучше умереть, чем снова терпеть прикосновения Банчана, его влажные, жадные руки и прогорклое дыхание.
Он наткнулся на полуразрушенный супермаркет. Окна были выбиты, внутри царил хаос, но инстинкт выживания гнал его вперёд. Осторожно, стараясь не шуметь, он пролез через развороченный дверной проём. Внутри пахло затхлостью и смертью. Он обыскал несколько полок, но всё съедобное давно было разграблено. Отчаяние начинало подступать комом к горлу.
И тогда он увидел её. На грязном прилавке, заваленном хламом, лежала кукуруза. Один-единственный початок, уже подсохший, сморщенный, но целый. Невероятная удача. Он схватил его, сдирая грубые листья дрожащими пальцами. Еда. Спасение.
Но голод был не единственной его потребностью. Три дня бегства, три дня страха и напряжения нашли выход в другом, низменном желании. Тело, привыкшее к регулярным ласкам в обмен на безопасность, теперь требовало своего. Волна жара накатила на него, смутная, постыдная потребность заставила кровь прилить к паху. Он огляделся. В углу, за прилавком, был относительно чистый и скрытый от посторонних глаз угол.
С безумной поспешностью он расстегнул потрёпанные штаны, спустил их вместе с исподним до колен. Он прислонился спиной к липкой стене, зажмурился, пытаясь представить что-то иное, не этот ад вокруг. Но в голове были только образы лагеря, Банчана… Ему нужно было стереть это. Ощутить что-то своё.
Он плюнул на ладонь, смазал пальцы и провёл ими между ягодиц, готовя себя. Потом взял тот самый кукурузный початок. Шершавый, неровный. Глупо, больно, унизительно. Но другого выхода не было. С подавленным стоном он ввёл его в себя, двигая бёдрами, пытаясь заглушить внутреннюю пустоту физическим чувством, пусть и грубым, пусть и болезненным.
Он не услышал шагов. Не уловил лёгкого скрипа подошвы о бетон. Он был слишком поглощён своим занятием, заглушая всхлипываниями и тяжёлым дыханием звуки окружающего мира.
Хёнджин стоял в проходе между полками, затенённый, бесшумный, как призрак. Его камуфляжные штаны и поношенная куртка были испачканы грязью и чем-то тёмным, похожим на кровь. За спиной висел самодельный арбалет, а на поясе — увесистый охотничий нож. Его глаза, холодные и оценивающие, без всякого выражения наблюдали за сценой перед ним. Он искал хоть что-то полезное в этой ловушке и нашёл… это.
Уголки его губ дёрнулись в едва уловимой гримасе, в которой было больше отвращения, чем насмешки. Он сделал шаг. Щёлкнул затвором своего арбалета.
Резкий металлический звук заставил Феликса вздрогнуть и обернуться. Его глаза, полные слёз и стыда, расширились от ужаса. Он судорожно попытался вытащить из себя початок и натянуть штаны, но запутался в одежде и сполз по стене на пол, беспомощный и униженный.
— Ну и зрелище, — голос Хёнджина был низким, хриплым от недостатка воды и долгого молчания. В нём не было ни злости, ни удивления. Констатация факта. — Голодным оказался не только твой живот, да?
Феликс, краснея до корней волос, смог лишь бессвязно пробормотать что-то, пытаясь прикрыться руками.
Хёнджин подошёл ближе, его взгляд скользнул по рюкзаку Феликса, по его испачканной, но относительно целой одежде.
— Что в рюкзаке? — резко спросил он.
Феликс, всё ещё трясясь, молча протянул ему сумку. Хёнджин наклонился, одним движением вскрыл её и быстро порылся внутри. Его пальцы наткнулись на несколько банок тушёнки, упаковку сухарей, но главное — на аккуратную коробку с антибиотиками и рулон стерильного бинта. Трофей по нынешним временам бесценный.
Он выпрямился, закинул рюкзак себе на плечо. Смотрел на Феликса, который всё ещё сидел на полу, жалкий и дрожащий.
— Вставай, — бросил Хёнджин без всякой эмоции. — Если хочешь выжить.
Феликс, не веря своим ушам, уставился на него.
— Почему?.. — прошептал он.
Хёнджин уже разворачивался, чтобы уйти. Он бросил взгляд через плечо, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то усталое, почти человеческое.
— Потому что один ты здесь сдохнешь к хуям через пару часов. А медикаменты мне нужнее, чем тебе оргазм от кукурузы. Идём.