Глава 37
Оставляя за собой череду аккуратных голых следов на заснеженных дорожках, я и поверить не могла в то, что из-за нас с Тэхёном в кофейне запотели окна.
Из-за нас... С Тэхёном.
Интересно, что думает он обо всем этом? Было ли ему тяжело или он знал, что в конечном итоге он добьётся примирения? Порой мне хочется задать ему так много бесполезных вопросов, но потом я быстро говорю себе «нет, не трать его время, Джису», и останавливаюсь. Хотя... Порой кажется, что Тэхён задаётся многими вопросами не меньше меня самой.
— Знаешь, я тут осознала, что мы очень редко говорили друг о друге. — улыбнулась я, — Мы и вправду очень много сил и времени, — сказав это, в ответ Тэхён остановился и посмотрел на меня внимательным, всепоглощающим взглядом: — Нет, — ( и тут у меня появилось ощущение, будто я понемногу начинаю открыть ему свою душу, настоящую, без всяких на то преград и сомнений)— мы очень много раз тратили самих себя на выяснения отношений. Не думаю, что это было чем-то неправильным и я не хочу говорить, что мы могли обойтись без этого.
Тэхён мило, совсем очаровательно усмехнулся, оперевшись с одной ноги на другую и устремив на себя свой внимающий взор, дающий мне белый флаг на продолжение своей собственной исповеди. И... Что уж говорить? Я почувствовала себя так хорошо, как в те редкие моменты, когда мы с Тэхёном оставались одни, были совсем рядом друг к другу и с друг другом, и внезапно меня постиг вопрос: не это ли то, что я искала?
— И? — сказать честно, я была готова оставить все свои слова незаконченными, лишь бы продлить этот прекрасный момент, когда лицо Тэхёна, украшенное светом фонарей, так всепоглощающе смотрит на меня.
— Но.. Теперь... Я просто думала... — и тут я начала нести несвязную речь, потому что абсолютно растаяла перед его нежной улыбкой, — Что... В общем...
— Что?
— Что я хочу больше о тебе знать. — я наконец вспомнила, к чему заварила всю эту беседу.
— Оу, — он, как и ожидалось, усмехнулся: — Мечтаешь найти недостающие скелеты в моём шкафу?
— Нет! Это не значит, что я тебе не доверяю или подозреваю тебя и твоё прошлое в чем-то криминальном, — как только я это сказала, Тэхён терпеливо выдохнул: — Я просто хочу больше о тебе знать! Хочу знать, с какой мыслью ты вставал по утрам, когда тебе было 10. Какая цель казалась тебе самой важной в твоей жизни? Всё ли ты воплотил в реальность? Веришь ли ты во что-либо или ты нигилист?
— Понятно. Значит, у малышки Джису накопилось очень много вопросов, на которые я вынужден дать срочные ответы?
— Ну.. Не думаю, что это займёт это так много времени!
— Хорошо, так, я точно не нигилист.
— Фух, а то я уже было думала...
— Я во что-то да верю. Только пока сам не знаю, во что. — пожал плечами Тэхён. — Мысль, которая терзала меня в мои 10 лет звучала примерно так: «Когда я смогу поесть?» А я ведь ел практически постоянно! Но мне всё время того было мало. Мои цели? Я же уже говорил, что осуществил абсолютно каждую из них. — произнёс он, а внутри меня всё сжалось от непрошеного восхищения, которое мне хотелось от него скрыть!
Вот же гордый! И как можно так легко заявлять, что все его цели достигнуты? Даже если они действительно достигнуты?
— То есть у тебя правда нет ни одной цели? Ни одного желания?
— А какие должны быть? — Тэхён спросил совершенно наивно: — Если бы мои цели были особенными, так они совершенно посредственны, они такие же, как и у всех остальных людей. Что касается желаний? Это всё осуществимо, ведь это материально. И это опять же зависит от моих человеческих потребностей. А цель... Раньше это слово звучало для меня иначе, но сейчас я осознал, что оно уже... Не имеет смысла.
— Но... Но как, постой? — уперлась я: — Если у тебя нет целей, ты разочаровался в том, что они вовсе не «волшебные», и что всё «материально», то как ты можешь жить? Неужели ты ничем не горишь? Если ты считаешь свои желания и цели посредственными, то ты так же признаёшь, что твоя жизнь тоже является посредственной! Что ты... Существуешь. Но не живешь.
— Мололец. Именно это я и хотел услышать. — снисходительно улыбнулся Тэхён.
— ... но... Разве это правильно? Разве это не причиняет боль самому тебе — считать себя и свою жизнь посредственными? — воскликнула я, вдруг поняв, что какая-то часть Тэхёна на самом деле всегда была неживой; она была обездолена, была насильно лишена жизни. И причина всему этому точно кроется не в том, что наша жизнь во многом материальна.
Но... Что же это?
— Не знаю. — он всё так же улыбался, непонимающе встречая мое беспокойство: — Может ты и права, может, я действительно существую.
И я просто не могла простить ему легкость его слов!
— А как же семья? Как же чувства? Как же любовь в конце концов? — произнесла я, крепко вцепившись в его руку: — Не смей доказывать мне, что это все посредственные желания, которые материальны! Ни каждый встречает своё счастье, так быстро, поверь мне! Будь он даже самым трудолюбивым и успешным человеком! Но... Если он лишён таланта жить — то обрести своё счастье ему будет сложно! Я знаю, что жизнь предоставит ему шанс научиться жить, но и также понимаю, что мне очень его жаль!
— Тебе меня жалко, Джису?
Увидев реакцию Тэхёна, я стала осознавать, что мои слова вовсе не доносят до него того, что я хочу ему сказать. Что ему как будто всё это чужда... Как будто он не умеет чувствовать... Потому что всё это его лишь забавляет.
— Мне тебя не жаль, — тихо сказала я, почти шёпотом, — Но я не понимаю... Тебя.
— Лучше и не пытайся понять. Такие люди, как ты, порой настойчиво склонны идти к своей цели до самого конца, но если вдруг они не добиваются ее — они умирают на месте в ту самую секунду.
Ах, снова его великие цитаты подоспели!
Мы говорим о тебе, а не обо мне, Тэхён!
— Что ты хочешь сказать мне? — не содержавшись, я вспыльчиво его перебила, сама не понимая, почему внутри все так сжимается от боли и жалости к Тэхёну... А он ещё смеет что-то говорить.
— Я это к тому, чтобы ты не ставила себе цель «понять меня» — она всё равно недостижима, потому что пуста. Я обычная физическая оболочка с набором социальных и физических потребностей. И я живу для того, чтобы жить.
Он говорил это совсем искренне и по-доброму, даже не подозревая о том, какую боль мне наносят его слова. Как тяжело мне видеть то, что Тэхён считает своё существование посредственным, и говорит это так созвучно, как будто вместо этого слова он произносит слово «бесполезно».
— Ты ничего не понимаешь! Знаешь, ты вроде бы умный, но ты такой глупый! Ты ничего не понимаешь! И хорошо, что у тебя появилась я!
— О, вот это как? Звучит немного самодовольно, — весело заметил он в ответ.
— Теперь у меня есть новая цель: доказать тебе, что мы вовсе не посредственны, что наши жизни особенные и что каждая секунда дорога! Что наши жизни красочные, а желания, пусть даже самые ничтожные вроде «съесть картошку фри в «Макдоналдсе», очень важны для нас! Что они играют очень большую роль!
— Не проще ли мне сделать вид, что я тебя понял?
— Тебе будет намного проще понять меня, чем сделать какой-то там «вид», — засмеялась я и по-дружески пихнула его в бок.
— Хорошо, я постараюсь. — улыбнулся он и вдруг остановился. Так неожиданно и резко, что я врезалась в него и наступила ему на ногу.
— Что такое?
На лице Тэхёна красовалась самая довольная улыбка на свете, которую он даже он меня не скрывал.
Выдержав секунду и испытывая меня взглядом своих завораживающих глаз, он усмехнулся:
— Ничего, — сказал он и пошёл дальше, как будто этих нескольких секунд вовсе и не существовало.
— Да что такое-то? — спросила я и посеменила за ним.
— Ничего, — снова завораживающе улыбаясь, ответил Тэхён, гордо и преданно направляясь рядом со мной.
Он... Такой высокий!
— А что насчёт детства? Тебе было несложно быть отличником?
— Быть отличником? Это словосочетание даже звучит не так легко, что уж говорить о сложности его выполнения?
— Везёт тебе! А я училась не очень. Месяц. Но потом взяла себя в руки и вытянула учебу на хорошие оценки, — рассказывала я, а Тэхён внимательно меня слушал, так, словно это действительно было чем-то значительным: — Но мне того сполна хватило! Стоит ли говорить, что я всегда считала себя троечницей, даже если ей не была?
— Что ж, думаю, мои закидоны вроде «отличной учёбы» сильно влияли на меня. Но знаешь, — Тэхён задумчиво закусил губу: — У меня не было других занятий, — девушки обходили меня стороной. — скромно добавил он, самодовольно улыбнувшись осознанию того, как нынешняя реальность отличается от его прошлой.
— Зато теперь твоё лицо можно спокойно поставить на почетную доску «Самых красивых лиц Кореи», — без доли лести сказала я: — Так что... Можешь гордиться этим. Хотя постой? Неужели ты никому не нравился?
Тэхён пожал плечами:
— Я учился в классе, где практически не было девочек. Приходил в школу раньше всех и уходил тоже. У меня не было времени размышлять о том, нравлюсь я кому-нибудь или нет, потому что за стенами школы меня сразу ждали дополнительные занятия по Стихосложению и математическому счету.
— Что? Хочешь сказать, ты был настолько умным?!
— А ещё и богатым, — подмигнул Тэхён, — Но при этом... До 15-ли лет я и не знал, что такое «отношения».
— Неужели ты теперь решаешь задания высшей сложности и спокойно сочиняешь стихи?
— Нет, я ведь давно не практиковался, — он явно получал наслаждение от того, что рассказывал это мне. — Но спасибо тебе. Ты первая, кто задаёт такие вопросы! Поначалу я даже не был к ним готов...
— Правда, что ли? Неужели это никого раньше не интересовало?
— А-а, — помахал голой в знак согласия Тэхён и вновь бросил на меня пронзающий загадочный взгляд, как будто всё ещё мне недоверяющий.
Почувствовав по коже новую волну приятных мурашек, я тихо спросила:
— Что такое?
Темные глаза тут же переметнулись в сторону, а на лице появилась взбалмошная ухмылка:
— Интересно, и каким же ты представляла себе наше первое свидание?
— Первое... что? — не поверила я, чуть не споткнувшись на ровном месте.
— Наше первое свидание, — более громко повторил Тэхён: — Неужели ты и впрямь мечтала пойти со мной в ресторан и в парк Зимнего ветра? Ох, Джису, неужели... Всё так предсказуемо? А потом ты хотела поцеловаться в кабине Колеса обозрения, наблюдая за закатом, ведь так?
Смеялся он.
Смеялся этот нахал.
Смотря на лицо Тэхёна, я постепенно стала терять веру в то, что моя мечта вообще имеет место быть... Когда Тэхён рассуждает об этом так назально и поверхностно, то мне и вовсе перестаёт хотеться о чем-либо мечтать!
Но Тэхён всё ещё смотрел на меня в ожидании ответа.
— Нет, ты вообще не угадал. Это всё вообще не похоже на мою мечту, — отчего-то ответила я таким тоном, словно желая больше никогда не поднимать этот разговор снова.
Ну а что? Для Тэхёна поход в ресторан или кино явно не является чем-то романтичным. Ведь он и без того делает это постоянно!
И я не обижаюсь на него за это, ведь он сам признался, что считает всё человеческое посредственным и лишенным чего-то высокодуховного.
Может, ему понравится свидание на вершине какой-нибудь горы в замке Будды?
Вот это он явно не сможет назвать чем-то «посредственным»! Не каждый же пойдёт забираться в гору лишь ради того, чтобы поцеловаться с любимым человеком на закате, вдыхая в легкие разряженный божественный воздух. И всё-таки если это любимый человек, то имеют ли любые препятствия на твоём пути хоть какую-то силу против тебя?
— Тогда почему же? — он не договорил и вдруг встал прямо напротив меня: — Почему ты с таким отторжением смотрела на меня в тот момент, когда я собирался пойти с Дженни...?
Услышав этот его вопрос, мне захотелось ударить его в лицо, я серьезно.
— Может потому что ты мне нравишься, придурок?
Услышав это, Тэхён тут же улыбнулся, как конченный придурок. Расплываясь в довольной улыбке, он как всегда даже не пытался скрыть дозу своего наслаждения от услышанного.
А я стояла и пыталась потушить в себе злость. Нет, ну надо же! То всё человеческое для него — чужда, то он весь из себя счастлив и рад, только стоило ему узнать, что я его ревновала! Какой же придурок!
Неужели он сам не мог догадаться?
— Это не смешно.
— Да ладно, я же всего лишь спросил, — продолжал ангельски заливаться смехом Тэхён, довольный, как будто оказался на седьмом небе от счастья.
И всё же...
И всё же это ты, Джису, сделала его таким.
Разве это не супер круто?
ДА ЭТО НЕ ПЕРЕДАТЬ СЛОВАМИ КАК ОФИГЕННО!
— Скажи, когда ты понял, что я тебе нравлюсь?
Тэхён услышал этот вопрос, его зрачки сразу же сузились, а щеки покрылись румянцем, но он тут же принял взбалмошный самодовольный вид:
— А, что? Я не услышал.
— Когда ты понял, что чувствуешь ко мне что-то, чего нельзя объяснить?
Тэхён снова озарил меня загадочной улыбкой на лице:
— Не знаю. Ты задаёшь слишком сложные вопросы.
И, ожидая услышать хоть что-нибудь милое от него вроде того, что говорят все парни, например: «когда увидел твою улыбку» или «когда понял, что ты любишь чёрный юмор» — вместо этого я услышала лишь «Не знаю. Ты задаёшь слишком трудные вопросы»
Я молча отвернулась, посмотрев на дорогу впереди, и направилась вперёд, не проронив ни слова.
«Не знаю», значит? А может быть и не нравлюсь я тебе вовсе?
— Джису, — вдруг, он резко перескочил мне путь, обогнал меня, и ему эти большие несколько шагов действительно ничего не стоили: — Помнишь тот день, когда мы впервые встретились через год?
— Ну да, — его вопрос ввёл меня в легкое недоумение, ведь в тот день, в день нашей первой встречи после всего случившегося, я помню, что отнюдь не была ему рада. А он, по-моему, даже меня не заметил. — Ты избегал меня взглядом.
— А ты как всегда даже не поздоровалась со мной. — он пожал плечами в ответ, как бы собирая все мои косяки в свою встроенную «копилочку».
И, помолчав, он добавил:
— Но знаешь, что? С первой же секунды, как дверь отворилась, я почему-то знал, что в неё войдёшь ты.
— Это? — оставшиеся слова оборвались на кончике моего языка и я не смогла продолжить.
— Я ждал нашей встречи, Джису. И я не знаю, когда ты понравилась мне. Потому что я чувствовал к тебе что-то необъяснимое всегда.
Оу, черт! Я же сейчас просто взорвусь от этого чувства всепоглощающего счастья, подчиняющего себе даже декабрьские холода и растапливающие зимнюю вьюгу!
— Боже... Это... Всё так... Невероятно. Потому что я чувствовала то же самое!
— А я знал.
И я и не заметила, как его рука нежно притянула меня к себе, потому что я уже растворялась в нашем поцелуе.
В поцелуе с самым лучшим человеком на свете.