Глава 21
Клубок странностей в моей жизни становится всё более запутанным, хотя я всеми силами пытаюсь его распутать.
На этот раз по-настоящему встав с постели, я хотела сделать кучу всего, лишь бы выбросить Ким Тэхёна из головы, но похмелье и абсолютная неготовность организма к олимпийским свершениям помешали мне это сделать.
Силы остались только на приготовить завтрак и отправить сестру в школу.
– Да уж. – сказала я в пустоту, а перед глазами всё ещё были пухлые губы Тэхёна, его затуманенные дымкой глаза, и горячий взгляд. Всё было так реально, что сердцу было особенно трудно отпустить эти воспоминания как игру фантазии.
Всё слишком... Запутанно.
Могу ли я хоть день провести нормально?
Но я прекрасно знала ответ: нет, Джису, выкручивайся как хочешь.
По федеральному каналу снова говорили откровенную чепуху, которой я никогда не придавала особого значения. Лениво ковыряясь в своей каше на миндальном молоке, я вдруг вспомнила, каково это есть утром такой до ужаса сладкий чизкейк с таким до ужаса манящим и в то же время в прямом смысле отталкивающим от себя Тэхёном, и выдохнула, подавив в себе желание сплюнуть наводящие на него мысли на кончике языка.
И почему все мысли только о нём? Чем раньше я прекращу эту мозговую тираду – тем лучше будет для меня и для всего остального мира. Ведь миру не нужны несчастные страдальцы. Словом, такие люди, которых я презирала не меньше, чем самовлюбленных манипуляторов, играющих с нервами людей, как они того хотят.
«Aх, переключу на канал Star!» – подумала я и, сощурившись, переключила канал.
– Молодой принц, очаровашка и насильник – таким оказался Чон Чонгук. – я громко поперхнулась, не веря своим ушам.
У меня паранойа?!
Во все глаза посмотрев в экран телевизора, я лишь увидела фотографию бывшего друга. Слегка смазанную, явно сделанную дотошными папарацци в ночное время.
Хоть мы с Чонгуком так некрасиво, так по-детски обидно разошлись, что-то глубоко под ложечкой защемило во мне, и я громко втянула в себя воздух, задержав дыхание:
– Он встречался с любимой девушкой долгих три года. По показаниям друзей он всегда относился к девушке, как и ко всем другим, уважительно и с почтением. Но это не помешало молодому принцу – а теперь уже такому коварному мужчине и манипулятору – нанести своей девушке неоднократные побои.
Голос за экраном звучал так по-противному гордо и так профессионально – что начинало тошнить. Тем более оттого, что это неправда.
Жар на моей губе тут же вспыхнул, как только перед глазами показалась Дженни и... Тэхён. Решительно дающие показания против Чонгука, своего парня и лучшего друга, вот так вот просто взяв и предав его. Этого ты добивался, Ким Тэхён?
Отвращение к нему, к Дженни и к Чонгуку село на мою глотку огромным багровым комом, а в голове звучало лишь одно: “Они предали его. И себя”
Ох, и как же здесь меня осенило! Это не я виновата в нашем разладе... Просто... Просто они сами всё сделали для того, чтобы заслужить это. Возможно, ещё заблаговременно до встречи со мной, друг с другом... Каждый из них был как-никак отрицательным персонажем, и нет, у них была возможность всё исправить.
Но они даже не подумали об этом.
Ведь так, Тэхён? Ты же опозорил, оклеветал и бросил своего лучшего друга в беде. Ради... Ради кого? Ради блядской самовлюбленной шлюхи, чья «правда» ни гроша не стоит – и ты доволен?
Ты такой же тупой и омерзительный, как и сама она.
Злость кипела в моих жилах, а мозг как назло вырисовывал перед глазами все воспоминания: все взгляды Тэхёна, когда он смотрел на неё, все его слова, когда он говорил о ней и, черт возьми, все его слова, когда он говорил со мной.
Он с первой же нашей встречи дал мне понять: я – вещь.
Достаточно. Можно и не продолжать, чтобы понять – его сердце принадлежало только ей. И какой бы откровенной сукой она не была – он пойдёт за ней, побежит, как преданный пёсик. Этот чёртов, гордый Ким Тэхён, который совсем наплевал на себя и на свою жизнь, раз выбрал вместо меня её.
Выбрал... Вместо меня?
Джису... Ох, Джису, какая же ты дура!
Пора бы уже запомнить, что... Что ты... Что ты действительно бегала за ним, как тот самый преданный пёсик.
– Чёрт! – горло сдавило, и я никогда, ни-ко-гда не чувствовала себя такой злой, опустошенной и энергичной, как сейчас.
Дело Чонгука меня не касается. Пусть разбирается как хочет, ведь сам решил быть одним с самим собой.
***
– Что с тобой? – спросила менеджер, изумленно поправляя очки от Celine, – Сегодня ты такая энергичная, бойкая... Дай тебе возможность задавить кого-то своими эфемерными рогами – и ты бы тут же его убила.
Что за хрень несёт её поганый рот?
– Я просто хочу пройти этот грёбанный кастинг, – выдавила из себя я, так тихо, что той пришлось переспросить: — Просто хочу пройти этот кастинг. Я так воодушевлена этим брендом, что, как только представляю, какое прекрасное времяпровождение и общение меня ждёт – сразу расплываюсь в счастливой улыбке. — более громко сказала я. Вернее, солгала. Сказала несусветную чушь.
На самом деле я правда хотела лишь убить его здесь и сразу. Тем более, когда вот он, стоит прямо в десяти метрах от меня.
Идиот. Удачно тебе потрахаться с ней. Или уже это сделал?
Трудно было всеми силами контролировать испепеляющие всё и всех глаза, которые так и целились в цель, словно та была их последним вздохом в жизни.
– А, хорошо, ох, как я тебя понимаю! – улыбнулась менеджер и вновь завела свою бесконечную тираду о культурных ценностях и о глубине этого мира.
Как она может не понимать, что такие разговоры не всегда уместны?! Тем более, если я молчу?! Если бы я хотела – давно бы собрала вокруг себе двадцать почитателей «Гордости и Предубеждения» и бесконечно говорила бы с ними о литературе, о театре и искусстве. И это был бы самый пустой разговор в моей жизни.
Вдруг мой взгляд совершенно случайно прошёлся по толпе и абсолютно неожиданно упал на брюнета в той самой красной рубашке. Который вдруг поднял глаза навстречу.
О нет... Я первая посмотрела на него! Я же дала себе слово не смотреть на него!
Не вытерпив и секунды этого омерзительного контакта глазами, я быстро вскочила и мигом ушла в уборную, даже невзирая на то, что могу пропустить свою очередь на кастинге.
Да и пусть! Скажу менеджеру, что меня внезапно настигла диарея.
Я шла так быстро, что посторонние бы сочли меня за организатора кастинга, а вовсе не за модель, но мне было абсолютно всё равно.
Всё в том зале, забитом работниками и моделями, отдавало тошнотворным запахом, таким токсичным, что ноги подгибались и грозились рухнуть прямо здесь, не дойдя и до уборной.
Даже не оглядываясь, я миновала одну дверь за другой, и вдруг моё дыхание больно кольнуло, когда я совсем случайно наткнулась на ту самую дверь из сна...
Этот сон ни за что не должен повториться наяву. Сжав кулаки до предела, я развернулась с решением уйти от той самой двери, чтобы никогда не повторить то, что я видела во сне. До сего момента я даже не замечала того, какая давящая, серовато-синяя пелена покрывала мои глаза, до этого момента...
Я просто всем своим телом уперлась в знакомое тело, не говоря ни слова.
Просто молчи, Джису. Просто жизнь испытывает твоё терпение, которого у тебя чересчур много.
– Ты тоже шла сюда? – знакомый, такой до ужаса одурманивающий голос с хрипотцой, на который я не собиралась обращать ни малейшего внимания, так внезапно настиг меня.
И странно было слышать его таким... Спокойным и тихим.
Словно я его ничуть не раздражаю! Что ж, от этой мысли градус кипения гнева в моей крови только повысился и я дала себе слово, дала его в эту же самую секунду: никогда не жалеть о том, что ты сделаешь прямо сейчас.
Я подняла испепеляющий взор лишь до середины его подбородка и, собрав силу, отпихнула его от себя всё таким же напряжённым кулаком. И прошла вперёд, даже не посмотрев в его знакомые глаза.
А на коже, так отважно сжатых в кулак пальцев, всё ещё осталось слегка тёплое прикосновение его рубашки. Такой же красной, как и во сне.
Ах... Это слишком.
– Что это было? – ответ не заставил себя долго ждать. Я пообещала себе не оборачиваться, не смотреть на него, на предателя и мудака. Но что поделать, если он так и напрашивается на ненормативные выражения, всем своим видом вызывая мою злость. Даже ненависть.
Ах, ненависть! Ким Тэхён, вот, до чего ты меня довёл!
– Не говори со мной, – бросила я, и какая-то магнитная, неведомая мне дотоле сила, заставила меня с треском повернуться к нему лицом и встретить его такой внимательный, такой всматривающийся в меня взгляд, и на секунду забыться.
– Я и не говорил. Так, как мог бы. – Тэхён ответил это. Так, словно на него напала сумасшедшая.
Я посмотрела в его глаза. Всё же посмотрела. И тут что-то во мне сорвалось!
– Доволен? Как.... Как ты вообще смеешь здесь стоять и говорить со мной? – мой голос предательски повышался, а глаза со страстью и яростью смотрели прямо на него: – После того, что ты сделал? После того, что ты мне сказал? После того, как оставил меня одну? После того, как выбрал её вместо меня! Вместо меня, черт возьми, Тэхён, вместо меня!
Чувствую, как мои глаза начинают очень сильно жечь кожу, вызывая что-то горячее. Глаза начинают болеть. Будто мои слова сделали больно вовсе не ему, а мне самой.
Тэхён так предательски смотрит на меня и молчит. Даже не усмехается. Даже не...
– Разве ты не сама обвинила меня во всём этом, а теперь злишься? – этот голос. Такой холодный.
Не прошло и секунды, как спокойные карие глаза сменились на тёмные и пылающие.
– Думаешь, всем так легко, а тебе одной – нет? – брюнет усмехнулся, так горько и так глубоко, и сделал два шага вперёд, загоняя меня в самый угол... (как так вообще произошло?) – Злишься? Обидно, Джису? Думаешь, мне не обидно?
– Тебе? Тебе должно быть обидно? – я так внезапно перестала чувствовать себя сильной, что мне хотелось остановиться, но что-то внутри меня настойчиво говорило мне продолжать: – Да мне кажется, ты зря времени не терял: сначала написал заявление, подставил своего лучшего друга, а потом смачно поимел его экс-подружку? Так тебе было тяжело? Идиот! Мудак! Засранец!
– Что ты, блять, несёшь? – он не нарушал дистанции, но смотрел на меня совсем яростно, а от толики изумления почти ничего не осталось: – Ты думала, что я, как последнее животное, сдам своего невиновного друга и трахну его подружку? Ты совсем ебанулась?
— Что? Невиновного?
– Невиновного! Она сама его сдала. И, вообще, как ты можешь так говорить обо мне? Как о последнем мудаке на земле, которому нужен лишь чёртов секс?!
– Потому что так и есть! – вырвалось из меня, – Я поняла это ещё совсем давно, и ты этого даже не скрывал! Ты – дурак, идиот, который готов всё отдать ради того, чтобы зажать какую-то девку за углом! Ты воспользуешься ей, кончишь в неё – и бросишь вот такую, использованную. Так ведь ты и с Солой поступил, да? Трахнул её и бросил!
Его будто ударило током, и, не смыкая глаз, он пошатнулся.
— Ты такая дрянь, Джису. Ты даже не представляешь, какая ты дрянь. – сказал он не своим голосом, — Ты сука, которая всеми пользуется. Ничем не прекраснее Дженни, которую ты просто вычеркнула из своего сознания. Считаешь, всё должно быть тебе и для тебя? Да пошла ты на хер! – он сказал это громко, так, что его голос эхом ударился о стены, и сделал несколько шагов назад, судорожно открыв ключами дверь и не смотря на меня больше.
— Как ты меня назвал? Ты сказал, что я сука?! – топот моих каблуков был ещё громче его эха, – Ты! Ты, Ким Тэхён! Это ТЫ всеми пользуешься! Это тебе всё надо! Эгоистичный мудак! Я так рада, что мы с тобой покончили! Хотя ничего и не было, но, черт, к счастью жизнь освободила меня от такого мудака, как ты!
– Заткнись! – повернулся он и выкрикнул мне прямо в лицо, сжимая ручку двери до скрипа.
Его глаза так пылали...казалось,даже больше, чем у меня. Удивительно, как он сдерживался, чтобы не ударить меня.
Но ведь этот его взгляд – это же хорошо? Не этого ли я добивалась всеми силами? Его ненависти?
... Почему сердцу так тяжело?
– Я зла на тебя. Я тебя возненавидела. Сегодня утром... – тихо выдохнула я, так спокойно, что и сама удивилась. Вряд ли он вообще стал слушать, но я говорила дальше, – Все эти дни давались мне так тяжело. А всё ведь из-за тебя. — тут я сдержалась, чтобы не назвать его придурком или мудаком, – И из-за того что я реально влюбилась в тебя. Тупица. Безмозглая курица. Влюбилась в тебя, а теперь не могу простить тебе факт того, что эта влюблённость не взаимна.
Его тело, напряжённая спина, на которой от напряжения вздымалась рубашка, повернулось ко мне, показывая мне разгоряченные, пылающие глаза, такие тёмные и страстные. Скрывающие в себе бурю чувств и эмоций.
– Ты... – тихо, как змея, зашипел он, – Твоя тупая голова... Достаточно на сегодня шуток, окей? Ты и так добилась того, что сделала мне очень больно. Почти уничтожила мою гордость, спасибо. И показала себя, как самую грязную и злую идиотку на свете. Так приятно быть садисткой? Спасибо, но на такое я не готов.
Вперев руками в бока, я не выдержала и громко закричала ему в его тупое лицо:
– Я люблю тебя, черт возьми! – я выплюнула это так громко и так яростно, что органы моего тела сотряслись внутри меня.
– А я говорю тебе – достаточно!
– Да пошёл ты в жопу! Последнее слово всегда за мной, придурок!
Его выражение лица тут же вытянулось, и он охренел от моей наглости.
— Самовлюбленная сучка! Доминировать хочешь?
– Да ты просто достал меня! – уже без стеснения совести орала я, — Упырь! Влюбил меня в себя! Влюбил МЕНЯ в себя! Мне уже осточертело носить это внутри себя! Носить это чувство внутри себя, мириться с ним!
– И что ты хочешь от меня, блять? В чем я виноват?!
– Просто вырви его из меня – быстро и безболезненно! Не хочу чувствовать это! Я устала от этого!
Голова так кипела от напряжения в воздухе, от этой злобы и страсти, которая наполняла нас обоих, что стук сердца внезапно стал звучать течением времени, а глаза, пронизывающие и наблюдающие, – солнцем над землёй.
Брюнет совсем потерял контроль над собой, над своим сознанием и мировоззрением. Какое ему дело до того, что подумают?
Поддавшись с места, он сильно толкнул меня, прихватив за руку и впечатав в дверь. Это было так резко, что я могла бы почувствовать незамедлительную боль, если бы не заплывающая в глубину его глаз душа, которую уже было не спасти.
– Сучка! Заткни свой узкий маленький ротик и не вынуждай меня затыкать его самому!
– Вырви это из меня, нахал! – я почти прошипела ему в самую душу, – Сделай хоть что-нибудь, чтобы избавить меня от этого!
– Как же ты меня заебала! – выплюнул Тэхён, так внезапно, так уверенно охватывая мои плечи руками, сжимая их так сильно, что могли появится синяки, – Чёрт! – сказал он и, наклонившись, приложился своими губами к моей клю.. О боже! Он дотронулся до моей ключицы?!
– Ай! – вскрикнула я, когда ощутила на коже его мокрый и острый укус. – Ты укусил меня?! Укусил?!
– Замолчи! – выдохнул он мне в самую ложбинку между ключицами и тут же приложился к ней своими мягкими, но такими обжигающими до самых костей губами. Этот нервный импульс поддался по всему моему телу, и внизу живота что-то странно укололо.
– Как ты смеешь кусать меня там? – мой шёпот был таким громким, таким отчаянным и умоляющим не останавливаться...
– Как ты смеешь любить меня? – он поднял на меня глаза, с трудом держа себя на ногах, чтобы не упасть на меня. Его темные волнистые волосы так нахально касались моих щёк и подбородка, что я буквально чувствовала запах его тела. Абсолютно лёгкий аромат свежих слив и толика его, безнадёжно мужского аромата, которые слились воедино в прекрасном сочетании нежности и спокойствия.
– Как ты можешь ненавидеть меня, если любишь? — брюнет продолжал обсыпать меня вопросами и, кажется, этот его допрос никогда бы не закончился, если бы я не страстно выдохнула ему прямо в губы.
– Ненавижу, но люблю. – я прикусила губу, посмотрев на его слегка мокрые пухлые губы. И больше мой взгляд не открывался от них ни на секунду. – Мне недавно приснился сон, – как заколдованная, говорила я, – сон, в котором мы были вместе. И я сказала себе, что он больше не повторится.
– И как? Помогло? – нахально-наплевательски спросил он, не придавая моим словам никакого значения, – Помогло забыть меня? Неужели ты не понимаешь, – и здесь я почувствовала прикосновение его пальцев к своей щеке, – Что я не дам тебе возможности забыть меня, понятно?
– Не дашь....– я совсем тихо прошептала в ответ, – Несправедливо....
– А теперь закрой свой поганый ротик, дорогая, – он усмехнулся и, наклонившись, облизнул мою щёку.
220 Вольт пронеслись по моим губам, и я бы упала на подкосившихся ногах на месте, если бы не его нависающее надо мной тело, которое почти по-звериному вжимало меня в дверь.
– Боже....
– Мм, тебе нравится? – улыбнулся он, всё так же не отрываясь от моего лица, всё так же водя таким мокрым языком по моей нежной коже.
Это было не столько интимно, сколько очень приятно. Очень... До такой степени, что внизу всё связывало узлом. Всё начинало гореть и жечь. Натяжение было всё туже и туже...
Если он не остановится... Смогу ли я?
– Нет, не надо так делать, – тяжело дыша, ответила я, стараюсь оттолкнуть его совсем непослушными руками.
– Не надо? – он оторвался от моего лица, нависая надо мной и насилуя меня одними своими глазами.
Не смотри так прямо!
– Мне... Мне вовсе не нравится! Я ненавижу тебя, я ведь уже говорила...– мои слова звучали так безобидно и сладко, что от их жалости можно быть заплакать.
Его брови сощурились, а лицо потемнело. Впервые потемнело и стало таким... Пошлым.
Взяв мою руку, он кончиком языка провел от фаланги пальцев до самого запястья, и я чуть не задохнулась.
Это так искушает...
– Ненавидешь? Всё так же? – он улыбнулся, обнажая белые зубы и обхватил другой рукой мою талию, прижимая меня к себе вплотную.
О нет!..... Как.... Тепло и жарко...
– Что ты себе позволяешь? Если не перестанешь — я укушу тебя!
– О Боже, мне так страшно! – засмеялся тот, хватая своими пальцами мой подбородок и властно поднимая его ближе к своему лицу. Так близко, что моё лицо вот-вот сольётся с его собственным...
– Знаешь, что я сделаю сейчас?
–... нет...
– Я оставлю себя глубоко в тебе. На память. – он самодовольно ухмыльнулся и поцеловал меня.
Поцеловал меня в самые губы!
По-настоящему...
Для того, чтобы насладиться поцелуем, не нужно растягивать его надолго...
Оторвавшись от меня, он тут же резко отпрянул, не успела я и ответить на хоть что-то.
– Только не говори, что это был твой первый поцелуй? – улыбнулся он. Так чертовски улыбнулся мне. – Что ж, тогда забыть тебе меня станет ещё сложнее. Не так ли?
Я тяжело и порывисто дышала, ощущая камень в животе, плотно засевший в моём организме. Пока до меня успел дойти смысл его слов, я еле-еле ответила.
– Ты... Чёртов Ким Тэхён! – мой голос совсем ослаб.
А моё тело сгорало с каждой секундой. И в этом был виноват он. Как он может оставить меня пылать? Как он может не помочь мне избавиться от чувства натянутого напряжения внизу живота, которое так и просить порвать его – жёстко и прямо сейчас.
– Удачного кастинга, идиотка! – совсем легко сказал он и, развернувшись, ушёл вперёд. Возвращаясь в тот же самый зал... Где с минуты на минуту должна быть я.