꒰Пролог꒱
Ночь...
Таунхаус...
Все люди отдыхали после тяжелого дня, однако на втором этаже в квартире 256 разворачивалось нечто ужасное. На большой кровати, посреди смятого постельного белья, лежала блондинка совсем юная, в школьной форме. Ее глаза были широко раскрыты и смотрели в потолок, а по щекам, уже подсохшие, тянулись дорожки слез. Тонкие руки были раскинуты в стороны, как у куклы, волосы золотистой волной рассыпались по кровати, перемешавшись с пятнами крови. Из уголков рта сочилась кровь, тяжелыми каплями запачкав одеяло и спустившись к воротнику рубашки. В животе торчал нож, вонзенный в живот.
Перед кроватью стоял Чимин. Его лицо было бледным, губы дрожали, а в глазах отражался неподдельный ужас, перемешанный с неверием в происходящее. В горле стоял ком, дыхание было рваным, ему явно не хватало воздуха. Он наклонился, не веря себе, не веря тому, что видел, и медленно обхватил рукоять ножа. Пальцы соскальзывали от липкой крови, но он, сжав зубы, все же вытащил нож. Его руки тряслись еще сильнее, и он едва не уронил нож на пол.
— Нет... — сорвалось с его губ.
Красно-синие огни уже мелькали где-то за окнами, и Чимин понял: полиция ехала прямо сюда. Он же стоял посреди комнаты не шевелясь, сжимая в дрожащих руках нож, покрытый свежей кровью. Он будто онемел, не понимая, что происходит. Шум заставил его дернуться, дверь таунхауса выбили с грохотом, и тяжелые шаги прокатились по лестнице.
— Полиция! — разнеслось по дому.
Дверь в комнату распахнулась рывком, и в проеме появились несколько фигур в темной форме, вооруженные и с фонарями. Их свет ослепил Чимина, и он машинально прикрыл глаза, не успев даже осознать, что это конец.
— Брось оружие! — громко скомандовал один из полицейских, направив на него пистолет.
Чимин дернулся и отступил на шаг, но пальцы продолжали цепляться за рукоять ножа. Его губы дрожали, он пытался что-то сказать, но слова застряли в горле.
— Немедленно брось нож! — повторил другой голос.
Он посмотрел на девушку на кровати. Придя в себя на долю секунды, Чимин разжал пальцы. Нож упал на пол, оставив кровавый след на паркете. Мгновенно к нему бросились двое полицейских. Сильные руки в перчатках вывернули ему руки за спину, и он вскрикнул от боли.
— Вы задержаны! — отрывисто сказал один из них, защелкивая наручники.
Чимин рухнул на колени, не сопротивляясь. Его дыхание стало прерывистым, он захлебывался воздухом, то ли от ужаса, то ли от рыданий. Полицейские быстро оглядели комнату, один из них тут же достал рацию:
— На месте обнаружено тело. Подозреваемый задержан. Требуется криминалистическая группа.
Чимина подняли с пола и потащили к выходу. Его ноги подкашивались, и он едва держался на них, оглядываясь через плечо. Последнее, что он увидел, прежде чем его вывели из комнаты, было тело девушки на кровати.
Чуть позже...
Дверь в камеру допросов открылась медленно. За столом сидел Чимин скованный наручниками, опустивший голову и с покрасневшими глазами. Его руки дрожали, пальцы то сжимались, то разжимались, а волосы падали на лицо.
Вошёл детектив Хосок. Он был высоким брюнетом, с виду ему было где-то 25 лет, в строгом костюме и с папкой под подмышкой. Он сел напротив Чимина, аккуратно положил папку на стол и на несколько секунд замолчал, просто наблюдая.
— Пак Чимин, — начал Хосок. — Тебе нужно рассказать, что произошло в той комнате. Мы же оба понимаем, что молчание только усугубит твоё положение, верно?
Чимин никак не отреагировал. Его плечи подрагивали, дыхание сбивалось, но слов он не произносил. Он лишь смотрел в стол, будто боялся поднять взгляд. Хосок чуть наклонился вперёд, сложив руки на столе.
— Зачем ты пришел к ней ночью? — спросил он спокойно.
Чимин прикусил губу, и едва заметно качнул головой, но вслух ничего не сказал.
Хосок открыл папку и достал несколько фотографий. Он разложил их на столе одну за другой: комната, кровать, тело девушки, нож в крови.
— Посмотри, — сказал он твёрдо. — Это место преступления, и ты был там. Кроме твоих отпечаток, на рукояти ничего не удалось обнаружить. Всё это складывается против тебя.
Чимин резко всхлипнул и отвёл взгляд, зажмурившись. Слёзы снова скатились по его щекам.
— Я хочу услышать твою версию, — продолжал Хосок спокойно, но настойчиво. — Я не обвиняю тебя сейчас. Я задаю вопросы. Скажи, что ты делал в этом доме?
Блондин уронил голову на руки и заговорил, сбиваясь, захлёбываясь словами:
— Я... я не убивал её! — выкрикнул он. — Я не убивал! Когда я вошёл, она уже была мертвой... я... я только вытащил нож...
Хосок не перебивал. Он сидел, слегка нахмурившись, и внимательно наблюдал за каждым движением, за тоном, за тем, как Чимин говорил.
— Тогда скажи мне, — наконец произнёс детектив низким голосом, когда Чимин немного сбился в рыданиях, — если это не ты... кто сделал это?
Чимин поднял заплаканное лицо, глаза его были полны ужаса и отчаяния. Он покачал головой, слёзы снова потекли по щекам.
— Она сама позвала меня... —всхлипнул Пак. — Сказала, что хочет поговорить со мной и это очень важно
Хосок чуть склонил голову.
— Что именно она хотела тебе сказать?
Чимин судорожно сглотнул.
— Я не знаю... — он прижал дрожащие руки к лицу и снова всхлипнул. — Она только написала мне сообщение, чтобы я пришёл... но когда я вошёл, она уже... — он резко оборвался, и голос его снова сорвался на рыдания.
Хосок дал ему несколько секунд прийти в себя и затем произнёс спокойно:
— Чимин, ты должен быть точным, любая деталь может иметь значение.
Парень кивнул, вытирая слёзы запястьями, хотя наручники мешали. Он с трудом продолжил:
— У неё были проблемы... большие проблемы с элитой нашей школы. — его голос окреп. — Ты знаешь, о ком я... те, кто считает себя лучше других. У них власть, деньги, связи. Они делают, что хотят, и никто не может им ничего сказать. Она пыталась противостоять им она готовилась их разоблачить, но не успела... Я видел, как они травили её... как унижали на глазах у всех, а учителям не было дело до нее.
Хосок напрягся, но лицо его осталось каменным.
— Ты утверждаешь, что её смерть может быть связана с этими людьми?
— Я не утверждаю, я... в этом уверен, — он нахмурился, продолжая дрожать. — Если ты ищешь убийцу... — он тяжело вдохнул, слёзы снова навернулись на глаза, — Начни с этой проклятой элиты, они могли это сделать, им всё сходит с рук. Она знала что-то, чего не должна была знать. Наверное, поэтому и позвала меня. Но я не успел... я не успел!
Он ударил кулаками по столу и снова уронил голову, захлебнувшись в слезах. Хосок некоторое время молчал, наблюдая за его истерикой.
— Ты сказал, что у неё были проблемы с так называемой элитой школы. Мне нужны конкретные имена и подробности.
Чимин долго молчал, затем шумно втянул воздух и начал говорить.
— Дженни Ким, её брат Ким Тэхён, Лалиса Манобан и Чон Чонгук. — он поднял глаза на детектива. — Все они слишком высоко, чтобы кто-то мог им противостоять.
— Ладно, Чимин, — мягко, но строго начал Хосок. — Кто они такие? И почему, по твоим словам, всё это связано между собой?
Пак нервно сглотнул, провел рукой по лицу и, тяжело выдохнув, начал говорить:
— Тэхен и Дженни... они брат и сестра, их отец, Ким Ёнсу, один из самых влиятельных бизнесменов в Сеуле, владеет строительной корпорацией, которая возводит небоскрёбы, отели, целые жилые районы. А мать, Ким Хеён крупный арт-дилер, держит галереи по всему миру.
Хосок слегка приподнял бровь, но молчал, позволяя Чимину продолжать.
— А Лалиса Манобан... — голос Чимина дрогнул, он на секунду закрыл глаза. — Её отец, Супхак Манобан, занимается международными инвестициями, он финансирует крупные технологические компании, заводы, даже фармацевтику. Мать, Анута, бывшая модель, теперь держит сеть дорогих бутиков
— Чонгук? — осторожно уточнил Хосок, внимательно глядя на Чимина.
— Чонгук... — Чимин опустил взгляд. — Его родители владельцы огромной сети медицинских центров и частных клиник. Его отец, Чон Ёнхак, хирург мирового уровня, а мать профессор нейробиологии.
Хосок слегка постучал ручкой по столу.
— То есть все четверо из семей, которые можно назвать... элитой общества?
— Именно, — кивнул Чимин. — Школа даже выделила им отдельную комнату для отдыха, куда не имел доступа ни один другой ученик, потому что их родители были главными инвесторами учебного заведения
— Начнём заново, — сказал Хосок, нахмурившись. — Ты утверждаешь, что у неё были проблемы с некоторыми учениками, конкретно с Дженни Ким, Ким Тэхёном, Лалисой Манобан и Чон Чонгуком. Верно?
Чимин кивнул, сглотнув.
— Они... все её ненавидели.
— Почему? — спокойно спросил Хосок.
Чимин на мгновение замер, будто пытаясь подобрать слова:
— Не знаю, честно, я пытался у нее узнать, но она говорила мне не вмешиваться...
Хосок чуть наклонился вперёд.
— Расскажи подробно. Что они делали?
Чимин долго молчал, потом шумно втянул воздух и начал, глядя куда-то мимо детектива:
— Сначала мелочи, они прятали её обувь в раздевалке, подливали воду в сумку, ломали карандаши, выкидывали тетради, а потом хуже... — всхлипнул он. — Могли выставить фото с пошлыми подписями. На доске в классе писали мерзкие слова. Однажды Лалиса устроила «игру», она сказала всем, что за каждое оскорбление в адрес погибшей даст по 30 тысяч вон, класс смеялся, а она сидела и наслаждалась этим
Хосок нахмурился, но не перебивал.
— Были дни, когда она просто не приходила в школу, — продолжал Чимин. — А когда возвращалась, Дженни с друзьями встречали её у ворот, могли толкнуть, обрызгать водой, высыпать мусор на парту. И никто не вмешивался, даже учителя. — он горько усмехнулся. — Один раз я пошёл к классному руководителю и сказал, что её травят, что это уже переходит все границы. А она... она посмотрела на меня и сказала: "Не лезь. Эти дети из хороших семей. Тебе дороже выйдет."
Хосок поднял взгляд, глаза его сузились.
— То есть администрация знала?
— Все знали, — резко ответил Чимин. — Директор, завуч, учителя, но это ведь были «особенные дети», никто не хотел проблем, а она... она была никем, — он провёл рукой по лицу, сжимая переносицу. — Они могли заставить её стоять у доски весь урок, пока Дженни комментировала каждую её ошибку. Могли записать, как она плачет, и разослать всем. Чонгук как-то сорвал с неё форму во дворе. Она потом неделю не выходила из комнаты.
Хосок не двигался. Только медленно перевернул страницу блокнота.
— Ты видел всё это сам?
— Да, мы же одноклассники, но... — Чимин опустил голову, — Я тоже молчал, как и все.
— Почему? — Хосок спросил тихо.
— Потому что боялся, — признался Чимин. — Они могли уничтожить любого, кто встанет на её сторону., один мальчик попытался защитить её, и на следующий день его отчислили, будто за драку... но он был самым спокойным учеником
Хосок отложил ручку, посмотрел прямо на Чимина.
— Значит, ты не знаешь, почему именно она стала их мишенью.
— Нет, — выдохнул тот. — Может, им нравилось играть с ней, как с игрушкой, чтобы чувствовать власть, а она... не сопротивлялась. И, наверное, это злило их ещё больше.
Хосок закрыл блокнот и поднялся.
— Всё, Чимин, достаточно на сегодня.
Но парень вдруг поднял голову, в глазах его блеснуло отчаяние.
— Вы ведь понимаете, кто это сделал, да? — спросил он. — Я не мог ее убить, у меня нет мотивов, я дорожил ей
Хосок посмотрел на него долго, не мигая, потом тихо ответил:
— Я разберусь в этом деле
Чимин отвёл взгляд, и по щеке его скользнула последняя слеза.