Вдребезги (+18)

Лейла.

Вчера вечером все изменилось. Сколько обидных слов было сказано, сколько слез пролито. Вчера ночью Акын привез меня поздно, спустя несколько часов долгой беседы. Он долго не отпускал меня, много уговаривал остаться. А его последний взгляд, в нем было столько печали. Воспоминания о вчерашней ночи травили и так разбитое сердце.
Но забыть убийство, совершенное на моих глазах, да еще и по моей вине, было невозможно. Это навсегда застряло в моей голове. Всю ночь я не могла уснуть, стоило только закрыть глаза мне снился Яман, истекающий кровью. Теперь я сижу в своей комнату ужасно голодная, с заплаканными глазами, опустошенная. А впереди еще неизбежный разговор с отцом.
Мама позвала меня на завтрак и мы молча ели, я всем своим телом чувствовала как отец постоянно на меня смотрел неодобрящим взглядом. И он наконец не заговорил.

— Лейла, мне очень не нравится, что твой муж приводит тебя сюда поздно ночью. Как это понимать? Что ты сделала? Мне есть за что опускать голову?

— Нет, отец. — Я знала, что будет не легко и села за стол морально подготовленная. Только не плакать и говорить каждое слово уверенно.

— Тогда что же? Когда он за тобой приедет обратно? — Вмещалась мама.

— Никогда, мама. Мы сегодня поедем поддавать заявление на развод.

Глаза у родителей полезли на лоб от удивления. Сейчас разразится скандал, как же мне не хочется участвовать в нем.

— Ты слышишь что говоришь? — Возмутился отец.

— Да, мы решили...

Я не успела договорить. Отец ударил кулаком по столу. Глаза его со злобой посмотрели на меня.

— Мне не важно, что у вас там случилось, я знаю только одно: все проблемы решаются. Если ты виновата - он простит, если он виноват - ты простишь. Больше я ничего не хочу слышать. — Отец встал из-за стола и собрался было уходить, но я остановила я.

— Нет, отец. — У мамы чуть не случился сердечный приступ. Сказать папе «нет» значит подписать себе смертный приговор. Он обернулся и я повторила свои слова. Правда, не знаю кого я пыталась убедить, себя или его. — Мы разводимся и это решено. Есть то, на что невозможно закрыть глаза.

— Что ты себе позволяешь? — Начала ругаться мать.

— Мама, вы хоть убейте меня тут же, но я не изменю своего решения. — Повысила я тон.

— Лейла! — Крикнул отец. — Не испытывай моё терпение. Ты как хочешь чтоб я смотрел после такого позора людям в глаза? А твоему свекру как мне в лицо взглянуть? Не бывать этому! Никогда!

— Прости, отец, я никогда не шла против твоего слова. Однако же, сейчас я с тобой не соглашусь, я не вернусь в дом мужа. И это последнее слово...

Могучая рука отца поднялась и опустилась на мою щеку, обжигая кожу. Дальше все как в тумане...

Проснулась я в больнице. Голова ужасно кружилась, а щека все еще горела. Ну что ж, я ожидала итога куда хуже этого. Я встала с постели и прошла к двери, услышав за ней знакомые голоса. Это был приятный голос моей родной , моей любимой тети Эльчин.

— Ты, Хатидже, можешь бояться своего мужа сколько хочешь, но я его не боюсь. — Говорила тетя.

— Эльчин, ты не понимаешь, эта девочка вообще от рук отбилась...— Отвечала мама.

— Пусть Халил хоть лопнет от злости, но я на него эту девочку не оставлю. Если говорит , что хочет развестись, значит есть на то причина, Хатидже. Пойми уже ты, она не игрушка ваша, это ваша единственная дочь. — Голос тети задрожал, словно вот вот заплачет. — Я бы отдала все, что б она была моей дочкой, но увы. У вас есть ребенок, а вы себя ведете с ним так ужасно. Позор вам, позор! К сожалению, не все родители заслуживают этот статус! Пусть отсохнет рука Халила , которая посмела подняться на мою Лейлу.

— Сплюнь!

— Амин! Услышала? — Тетя перевела дух и начала снова. — Если вам так сложно ее принять, если вам не нужна разведенная дочь, то пожалуйста, у Лейлы всегда будет куда пойти. Запомните, под моей крышей ей всегда найдется месте...ей и ее малышу.

Мои руки автоматически погладили живот. Да, я знала. Узнала еще неделю назад. Я на 3 недели беременности. Никому не смогла рассказать, слишком новые и непонятные ощущения переполняли меня. Если и отец узнает, а мама однозначно ему расскажет, то тогда точно не бывать разводу.
Я смахнула с глаз слезу и вышла в коридор к маме с тетей. Тетя Эльчин сразу с улыбкой вскочила.

— Лейла, а ну иди полежи. Зачем сразу встала? Если нужно что скажи мне я принесу.

— Со мной всё хорошо, тетя. Как я вообще сюда попала?

— Помолись Всевышнему, что ты упала в обморок после первой же пощечины, иначе отец бы прикончил тебя на месте. — Сказала мама.

— Хатидже, прекрати!

— Все нормально, тетя, пусть выскажется. — прервала я.

— Выскажусь , выскажусь. Ты иди ка сюда... — Она завела меня обратно в палату. — Ты беременна, ты в курсе этого?

— Да. — Сказала я и опустила глаза, в нашей семье говорить о подобных вещах открыто со взрослыми не приветствовало.

— Акын знает?

— Нет, мама, и не узнает.

— Не узнает значит? Ты от отца ребенка собралась прятать? Или же отец не Акын...

— Хатидже! — Возмутилась тетя Эльчин.

— Мама, не говори глупостей. Отец ребенка Акын, но мы разводимся и ему незачем знать о том, что я в положении.

— Если ты так твердо решила развестись, то ты уберешь этого ребенка, ты слышишь меня?

Я не могла поверить своим ушам. И это говорит мать. Как она может быть такой жестокой?Почему она не думает , что это может обидеть ее дочь? В чем же я так перед ними провинилась, что они меня так не любят?

— Ты же тоже мать... — Начала я, со слезами на глазах. — Как мать может сказать такое?

— Или ты вернешься в дом мужа с этим ребенком, или уберешь его и только потом разведешься. Если отец узнает, у тебя и выбора то не будет, так что...

— Не продолжай, мама. Я не уберу этого ребенка, никогда! Я рожу этого ребенка и подарю всю ту любовь, которую вы не смогли дать мне.

— Тьфу на тебя! Лучше бы и я тебя вовремя убрала, не было бы такой неблагодарной дочери!

— Лучше бы убрала, мама, лучше бы! — Ответила я, переполняемая обидой.

— Чтоб не появлялась дома с этим ребенком в животе! — Сказала мама напоследок и ушла, хлопнув дверью.

— Тетя... — Только и смогла сказать я. Слезы посыпались градом.

— Малышка, идем обниму.

Тетя крепко обняла меня, но мне не стало легче от этих объятий. Я была потеряна. Я словно стою у обрыва и одно неверное движение - я упаду. Если бы только я могла сейчас уткнуться в грудь Акына, чтоб он посадил меня на свои коленки, как малышку, и обнял. Обнял крепко, но в то же время так нежно, как он обычно это делает. Я сойду с ума. Сойду с ума от страданий, боли, уныния, тоски.

Тетя Эльчин, как и говорила маме, приютила меня у себя. Я все в подробностях рассказала ей, без единой утайки. Рассказал об Ямане, рассказала как собиралась с ним бежать, рассказала про нашу первую встречу с Акыном и все остальное. Она, конечно же, была в диком шоке, но от нее я не услышала ни слова упрека, обвинения.
Сидя возле меня на свой кровати, она с отчаянным голосом начала говорить.

— А может все таки ты не будешь рубить в плеча? Ну ты же сама видишь, как Акын тебя любит, родная.

— Вижу. Вижу, но это ничего не меняет. Он убил человека, из-за ревности. Ты понимаешь?

— Да, это ужасно, но...

— Никаких но, тетя. Мне Илайда, его близкая подруга говорила, что он агрессивный, что он может не моргнув и глазом убить, что сам ни раз бывал на волоске от смерти... — Часто моргая глазками, чтоб снова не разреветься продолжила я. — Разве это нормально? Всю жизнь жить в страхе за него? Порой он становится таким бешеным, не контролирует свой гнев, причиняет боль всем, кто вокруг него.

— А малыш? Как же он будет без отца?

— В мире столько детей сирот, к большому сожалению, у него хотя бы будет мама. Я очень хочу этого ребенка, но боюсь, что он пострадает из-за темных дел Акын, очень боясь. — Я погладила живот и слезы снова потекли. Мне было так сложно произносить эти слова, но я должна их сказать, чтоб я сама их услышала. — Ему будет лучше без отца, чем с таким отцом, как Акын. Он сам того не понимая, ведет себя ровным счет, как свой отец. Ему нужно, чтоб все было так, как говорит он, но так не бывает.

— А тебе?

— Что мне? — Я подняла на нее глаза, ее лицо исказилось, будто она пропускала мою боль через себя.

— Тебе будет без него лучше? У тебя ж на лице написано, когда говоришь о нем, как сильно ты его любишь. Ты и о себе подумай...

— А что тут думать? Такую больную любовь надо вырывать из сердца и пусть, что оно будет кровоточить. Это все временно, любые раны затягиваются. — Уверено произнесла я, чтоб убедить саму себя.

— Но шрамы остаются навсегда, Лейла, подумай об этой хорошенько.

****

Прошедшие после 2 дня прошли в утомительной безызвестности. Мы должны были поехать в загс, подать заявление о расторжении брака, но Акын словно испарился. Его не было с той ночи дома, телефон находился постоянно вне зоне действия, никто его не видел. Я вся измучилась переживаниями, в голову лезли самые ужасные мысли.
Моё состояние с каждым днем становилось хуже и хуже. Беременность дала о себе знать в виде токсикоза. Постоянная тошнота и слабость изнуряли. Так и проходили дни.

Илайда.

Моя семейная жизнь проходила спокойно, за исключением постоянных мыслей об Акыне. Он никогда на долго не пропадал без предупреждения. О случившихся событиях я узнала от Лейлы, которая звонила расспрашивая о своей муже. Но ни я, ни Керем не видели его со дня нашей свадьбы. Меня это жутко пугало, зная его характер, но я все же надеялась, что он скоро объявится. Объявится собравшись мыслями, набравшись сил, как всегда уверенный в себе.
Но сердце моё упало, когда я открыла дверь, в которую позвонили. В дверях стоял Акын и вид его был ужасающим. Всегда ухоженный, в идеально выглаженном костюме, Акын, стоял весь потрепанный.

— Не помешаю? — Произнес он заплетающимся языком.

Я отошла в сторону и пропустила его в дом. От него разило спиртным за километр. Сколько бы он не пил, он всегда ступал уверенной, порой даже обворожительной походкой, а сейчас он шатался из стороны в сторону как последний алкоголик. Было больно смотреть на него такого. Нет он был опьянен не алкоголем, а Лейлой, их не совсем счастливой любовью.
Он присел на диван и я села возле него, вдруг он молча положил свою голову мне на колени и тихим голосом, с нотками тоски заговорил.

— Мне плохо, Илайда. Мне, черт возьми, очень плохо. — Горячая слеза потекла на мою кожу.

— Акын, не терзай ты себя так, мне больно на тебя смотреть. — Сказала я и погладила его по плечу.

— Когда мне ее только показали, Илайда..., еще тогда я возжелал ее. Это была обычная мужская похоть. — Он с трудом связывал слова. — Но все же, что-то в голове заставило меня согласиться на этот брак. — Его голос стал грубее, а кулаки были сжаты. — Когда в ту ночь...я узнал что она любит другого, меня как-то это позабавило... и в тоже время это известие было словно пощечина, которая застила моё внутреннее «Я» биться в конвульсиях. — Он остановился и только через несколько минут продолжил, будто в моменте он уснул. — Нет... я не собирался её трогать тогда. Несмотря на свой эгоизм, я бы отпустил её, но в один момент она сказала такие обидные..., правдивые, от того и обидные, слова, что я потерял над собой контроль. Я удовлетворил свою нужду... — Он заплакал. Впервые в жизни, я вижу, что этот сильный, ничем и никем не сломленный мужчина плакал. — Ужасно грубым способом удовлетворил...сделал ей больно... Тогда я ни о чем не жалел, я думал: «Ну всё, я получил то, что хотел. Теперь отменю свадьбу и пусть делает что хочет!». Я не люблю держать рядом то, чем не могу владеть всецело, а сердце... — Он грустно ухмыльнулся. — сердце её было занято, но...на следующий день я понял, что хочу её снова. На тот раз я захотел не её тело, я хотел её душу. — Он перевел дыхание. — Тогда я не понимал этого, а сейчас я знаю это точно, но уже слишком поздно. А ведь она сказала, что любит меня, но я натворил неисправимое. Вот она и ушла, а я остался со своим эго.

     Я слушала его монолог молча, не перебивая. Да я и не знала, что ему сказать. Я никогда не могла поддерживать людей в такие минуты, но я его понимала. Я сама когда то проходила период тяжелой любви, думала, что никогда не буду со своим любимым человеком, но спустя 4 года мы поженились. Никогда не стоит опускать руки.

— Акын мне очень жаль...— Начала я, но она повернулся ко мне и остановил меня.

— Не старайся зря, Илайда, слова тут не помогут, какими бы они не были. — Он посмеялся, хоть и с тоской. — Честно сказать, у тебя никогда и не получалось это делать, Илайда. Поддержка из тебя, ну такая себе.

— Ну знаешь ли! — Улыбнулась я в ответ и крепко обняла его. — Акын, еще тогда в Датче, я поняла, что она к тебе неравнодушна. Нет ничего того, что невозможно исправить, не опускай руки. Будь тем сильным и смелым Акыном , с которым я познакомилась 10 лет назад. Не хандри, чувак!

— Она хочет развестись, Илайда.

— Так разведись. Если она так решила, то пусть будет так. Уступи ей и увидишь, сама вернется к тебе.

— Не могу. Пока она носит мою фамилию, пока в паспорте стоит этот чертов штамп, я хоть какие то права на нее имею, а что потом?

— А потом... — Меня прервал телефонный звонок. Это была госпожа Севиль, мама Акына. — Мама твоя звонит, что сказать?

— Ты меня не видела, не хочу ей объясняться сейчас.

— Ладно.

     Я отошла в сторону и ответила на звонок, готовая на всё вопросы отвечать: «Не знаю, не видела.». Но вопросы о местонахождении Акына не посыпались. В телефоне раздался дрожащий голос госпожи Севиль и вопли на заднем плане. После недолго разговора , я медленно села возле Акына. Кажись, я даже не моргнула с тех, пор как узнала печальную новость.

— Акын. — Увидев моё побелевшее лицо, он слегка напрягся. — У твоего отца остановилось сердце.

****

     Погода стояла пасмурная, осенний мелкий дождь бил в лицо. Вокруг все такое мрачное, куда не посмотри толпы людей в черной одежде, а на лицах у них печаль. Возможно, они плачут, но дождь сразу смывал их. Сегодня похороны отца. Когда я только услышал эту новость, я был в замешательстве.  Я всегда думал, что я ненавижу его. Он ведь испортил мне детство, он не заслуживает , чтоб я любил его. Но сейчас, когда он лежит в сырой земле, я осознаю, как он был мне дорог. Я запер все чувства к нему в самой глубине сердца, но они были и были, оказывается, такими сильными.
     Мне передали лопату, чтоб засыпать землю в могилу, но в слезы в перемешку с дождем все размывали. Сейчас нужно проявить стойкость, нельзя подать духом. Только не перед мамой, которая и так выглядит как живой труп. Она стояла в центре процессии с отекшими, от постоянного плача, глазами. Ее за локоть поддерживала Лейла. Моя Лейла, не обмолвилась со мной и словом, даже не смотрела в мою сторону. Неужели, я теряю сразу всех, кто-то так сильно, оказывается, люблю? Кажется, хуже мне уже никогда не будет.
     Несколько раз поработав лопатой, я передал ее другому человеку. Пытаясь не упасть, я отошел подальше от всех. В груди стояла такая ноющая, сдавливающая больно, что тяжело давалось дышать. Из-за большого количество выпитого накануне алкоголи, от которого я еще не полностью отошел, раскалывалась голова.
      Сзади чья-то рука коснулась моего плеча, я не хотел сейчас принимать ни от кого соболезнования, не хотел говорить с людьми. Но нежный, столько приятный для меня, голос заставил меня повернуться. Это была моя Лейла, она смотрела на меня снизу вверх  кошачьими глазами, покрасневшими от слез. Она выглядела иначе, кожа ее приобрела болезненный цвет, а под глазами были темные круги. Она похудела, ее милые щечки стали впалыми, а глаза не сияли как раньше. Но даже сейчас она была такой любимой, такой желанной.

— Соболезную. — Произнесла она.

— Спасибо. — Выдавил я из себя.

— Ты в порядке? — Ее голос звуча сдержанно, но глаза выдавали то, как она переживает. Ее глаза никогда не врут.

— Иди ко мне. — Я нашел силы потянуть ее к себе и обнять. Я бы не хотел никогда отпускать ее, она лекарство моей души. В ней источник моих сил.

Объятия длились не долго, она быстро, хоть и аккуратно, выбралась из моих объятий. Я следил за каждым ее движением, пытаясь уловить в них хотя бы малейший намек на то, что она хочет остаться со мной.

— Мне жаль, что так получилось. Еще раз соболезную. — Произнесла она, даже не смотря мне в глаза.

Лейла хотела было сказать что то еще, но вместо этого она развернулась и ушла. Сейчас мы выглядели как два абсолютно чужих друг для друга человека.
С ней точно что-то было не так, и это меня беспокоило, даже походка ее изменилась, словно она сейчас скрючится от боли. Она пошла не туда, где хоронили отца, она решила уйти.

Эльчин.

Я видела как Лейла говорила с Акыном, но сейчас она направилась в другом направление. Наверное, ей стало плохо, беременным не место на похоронной процессии. Я догнала ее, узнать не нужна ли помощь. Она снова плакала, плакала задыхаясь.

— Лейла, что с тобой, родная?

— Тетя, не могу больше теперь. Болит, ужасно болит и сжимается.

— Живот? Что-то с малышом? — Занервничала я.

— Нет, тут болит. — Она начала бить, указывая пальцем, место где находится ее сердце. Ее разбитое сердце. — Тут болит, тетя. Так сильно сжимает, оно сейчас лопнет. Больше не могу терпеть... — Она задыхалась от слез. — Я поеду домой, ты оставайся тут. Пожалуйста, проследи за Акыном, прошу тебя.

— Хорошо, моя родная, хорошо. — Я поцеловала ее. — Как доедешь до дома напиши мне.

— Ладно.

Лейла пошла дальше, а я обернулась. На нас издали смотрел Акын. Он сел на мраморные плиты и отвел взгляд, когда заметил, что я смотрю на него. Бедные мои детки, страдают от любви.
Я подошла к Акыну и медленно опустилась возле него. Он посмотрел на меня и в глазах его было столько же боли, сколько я видела минуту назад в глазах Лейлы.

— Соболезную, сынок.

— Спасибо, тетя Эльчин. — Ответил спокойно он. — Мне показалось или Лейла приболела?

— Ах, Акын, ах. Как же все сложно. — Мне стало так жаль его. Я не видела перед собой грубого человека, о котором рассказывала Лейла, я видела беспомощного котенка. — Сынок, я вижу как тебе больно, но ты не переживай. Справедливейший Всевышний знает как лучше, доверься ему. Если Он забирает одно, дарует другое. Надеюсь, у вас родится сын и ты сможешь дать ему имя своего отца.

— Что? — Лицо его замерло и тут я поняла что наделала. — Так вот в чем дело, тетя Эльчин. Лейла... Лейла беременна?

Я могла бы что-то придумать, как нибудь выкрутиться из этой ситуации, но язык не поворачивался солгать ему. Что бы не говорила Лейла он имеет право знать, что его жена ждет от него ребенка. Он сорвался с месте, собирался бежать за Лейлой, но я встала перед ним.

— Акын, не сейчас. Тут собралось столько твоих родственников, тут твоя мама, которая нуждается в поддержке. Сейчас никак нельзя, ты должен быть тут!

— От моего присутствия отец не воскреснет. Я хочу быть рядом со своей женой, и я буду рядом с ней, даже если она будет гнать меня прочь. Больше я совершу эту ошибку, я никогда ее не отпущу!

Совсем недавно он сидел не в силах поднять глаза с земли, а сейчас бежит сломя голову. В моем то возрасте уже не принято верить в любовь, но я пойду против системы: Я верю в любовь! Любовь существует, просто не все люди способны любить.