Контакт 18+

Мы вернулись к остальным вместе с Эрикой, где нас уже ждал Энрико. Она села на стул, неуютно съежилась, натянув улыбку, но я прекрасно понимал, что внутри под этой маской что-то закипало. И это «что-то» касалось меня.

Я сделал вид, что полностью погружен в бумаги, но на самом деле все мое внимание было на ней. На том, как она поправляет волосы. Как избегает моего взгляда. Как делает вид, что все в порядке.

Она все еще злится? Или наоборот, между нами наконец-то тронулся лед?

— Итак, — начал Энрико, откидываясь на спинку стула. — Нам нужно обсудить финальный блок показа. Я говорил с поставщиками...

Его голос сорвался на последнем слове, а потом он привстал, потянулся ко мне, рассматривая меня со всех сторон.

— Марко... а это что у тебя на шее?

— Где?

— Вот тут, — Энрико ткнул пальцем в сторону моей ключицы. — Царапина. Длинная. Свежая.

Я машинально коснулся кожи. Черт. Конечно. Эрика. Ее рук дело.

— Кот поцарапал, — без колебаний выдал я.

Патриция подняла бровь, удивленно моргнув.

— Но у вас же нет кота, синьор Абате.

Эрика резко подняла взгляд. Быстро, испуганно. И тут же отвела глаза. Но я успел заметить, что в них мелькнуло что‑то острое. Боится, что кто-то догадается, что это было сделано в порыве нашей страсти?

— У меня есть маленький пластырь, — Патриция полезла в сумку, роясь в вещах. — Давайте, я наклею. Чтобы не воспалилось.

Эрика прикусила губу, нервно сжав ткань платья.

Она ревнует?

Патриция потянулась ко мне, но я отодвинулся так резко, что скрипнул стул.

— Не надо.

Она моментально отстранилась, заливаясь краской.

— Я просто хотела помочь...

— Не нужно, — повторил я. — Все в порядке.

Эрика бросила на меня косой взгляд. На этот раз немного дольше.

— Ладно, — вмешался Франко, хлопнув ладонью по столу. — Давайте вернемся к делу. Синьор Абате, вы говорили, что хотите изменить порядок выхода моделей?

— Да, — я кивнул, собираясь с мыслями. — Я хочу, чтобы линия «Notte» шла после «Luce». Контраст будет сильнее.

Но мысли все равно возвращались к Эрике. К ее дыханию. К ее коже. К тому, как она дрожала под моими руками. И к тому, как она сейчас сидит напротив, будто ничего не было.

Она думает, что я просто так забуду все это?

— Марко? — позвал Энрико. — Ты с нами?

— Да, продолжайте.

Но стоило мне снова взглянуть на Эрику, как внутри все сжалось. Она сидела, сложив руки на коленях, и делала вид, что слушает предложения Лии. Но ее взгляд то и дело скользил к моей шее. К той самой царапине.

— Все хорошо? — едва слышно обратился к ней я.

Она вздрогнула. Потом кивнула. Похоже на машинальное движение, а не ответ.

— Да. Все... нормально.

Ложь. Я все вижу. Она дико переживает.

— Синьор Абате, — Патриция снова вмешалась. — Если вы передумаете насчет пластыря, я...

— Не передумаю.

Эрика тихо выдохнула. И впервые за утро искренне улыбнулась. Совсем чуть‑чуть, но этого было достаточно, чтобы у меня внутри все перевернулось.

Эта женщина сведет меня с ума.

— Я... пойду в номер, — едва слышно произнесла она, вставая со своего места. — Я правда еще не готова к работе. Если что‑то понадобится — я рядом.

— Отдыхай, — кивнул я, делая вид, что погружен в работу.

И только когда ее силуэт исчез за стеклянной дверью террасы, я смог выдохнуть.

— Ну что, вернемся к делу? — Энрико вернул меня в реальность. — Лично я хочу, чтобы линия «Sera» шла первой. Там намного более удачные модели.

— А потом ударить «Notte», — подхватил Франко. — Контраст будет сильным.

Меня вообще сейчас не очень волнует, в какой последовательности Энрико будет показывать свои платья.

— Но есть нюанс, — добавил Энрико, подаваясь вперед. — Мне нужен твой лучший состав, Марко. Не просто красивые лица. Мне нужны характеры. Девушки, которые могут держать публику в напряжении.

— Я уже отобрала, — вмешалась Лия. — Пять новых лиц, три ветерана, одна звезда.

— Какая звезда? — оживилась Патриция.

— Диана Сантини.

Франко довольно присвистнул, а Энрико нервно потянулся к стакану с водой, чтобы скрыть панику.

— Ты серьезно, Лия? — слегка возмутилась Патриция. — Она же стоит как половина бюджета показа!

— Она даст нужный эффект. По оплате договорюсь лично. Или ты хочешь, Энрико?

Тот поднял бровь, а потом почесал лоб.

— Справляйся с этим сам, Марко. Ты разберешься и без меня.

Трус. Как обычно.

— Может, вам все‑таки... — Патриция снова потянулась ко мне с пластырем.

— Не трогайте меня. Я же сказал!

Тишина упала мгновенно. Энрико кашлянул, чтобы разрядить обстановку.

— Ладно. Вернемся к моделям. Марко, ты говорил, что хочешь переставить выходы?

Я кивнул, собираясь с мыслями.

— Да. Я хочу, чтобы Диана закрывала показ. Она сильная. Отличный финальный аккорд. А перед ней... — я пролистал бумаги. — Перед ней выйдет новая девушка. Джулия. Хрупкая на вид, но внутри сталь.

— Ты снова играешь на противопоставлениях, — заметил Энрико. — Это твоя фирменная подача.

— Она работает. А что работает, то и используют, Сантини.

Последняя фраза стала как призыв к действию.

— Продолжайте без меня. Мне нужно... кое-что уточнить.

Быстро поднялся с места и пошел по полупустым коридорам, затаив дыхание. Дошел до ее двери. Постучал. Раз. Два. Она открыла почти сразу.

Эрика стояла в дверях, прижимая ладонь к косяку. Волосы чуть растрепаны, губы мягкие, влажные, глаза — огромные, блестящие. На ней уже были черные джинсы и футболка, но они выглядели так, будто были созданы, чтобы сводить меня с ума.

Я сглотнул. Резко. Громко.

Если я войду сейчас — я не выйду. По крайней мере, еще не скоро.

— Можно... войти? — спросил, хотя хотел совсем другого: войти без разрешения, прижать ее к стене, почувствовать ее дыхание на своей коже.

— Марко, на самом деле... мне лучше уехать прямо сейчас.

От этих слов буквально перехватило дыхание.

— Что? — я нахмурился. — Куда?

— В Милан. Кьяра там одна. Она... она наверняка придумывает себе истории, накручивает себя. Я не могу оставаться здесь, пока она в таком состоянии. Я должна быть рядом.

Я сжал зубы.

— Эрика, ты едва стоишь на ногах. Ты после аварии. Ты...

— Я найду способ уехать, — перебила она. — Это не ваша забота, синьор Абате.

Слова «синьор Абате» прозвучали как пощечина.

— Не моя забота? — я сделал шаг ближе. — Ты едва не разбилась. Твой мотоцикл на штрафстоянке. Он не пригоден к поездкам. Ты хочешь снова сесть за руль? В таком состоянии?

— Я не могу оставаться здесь, Марко. Не могу. Пока Кьяра там... одна... думает, что я... что я...

Она не договорила. Но я знал, чувствовал. Она выберет меня, не подругу.

Я сделал шаг вперед. Она — назад. И так, пока ее спина не коснулась стены. Поднял руку, мягко коснулся ее щеки. Она вздрогнула. Но не отстранилась.

— Эрика... — я наклонился ближе. — Посмотри на меня.

Она подняла глаза. Наши взгляды встретились. Искренние, полные желания. И в этот момент я потерял контроль.

Прижал ее к стене, накрыл ее губы своими — жадно, резко, будто боялся, что она исчезнет. Она ответила сразу. С такой же жадностью. С такой же болью.

Ее пальцы вцепились в мою рубашку, она потянула меня ближе, словно хотела раствориться во мне. Дыхание сбилось, а сердце забилось так быстро, что я почти что ощущал это биение кожей.

Я провел рукой по ее талии, прижал сильнее, чувствуя, как она выгибается навстречу. Она застонала. Тихо, почти неслышно. Но этого было достаточно, чтобы я едва не потерял голову.

Я хочу ее. Прямо сейчас. Здесь. Полностью.

Но она вдруг резко оттолкнула меня ладонями в грудь. Не сильно. Но достаточно, чтобы я остановился. Тяжелое дыхание, припухшие губы, блеск в глазах и... холод?

— Ты... ты же обещал подождать, — прошептала она наконец. — Ты сам сказал это. Что подождешь, пока я разберусь в себе. Пока я... не смогу осознать все, что чувствую.

Эти слова резанули сильнее, чем все остальное.

— Я обещал, это так. Но это не меняет того факта, что ты нравишься мне, Эрика. И я с трудом сдерживаюсь, чтобы не...

— Погодите, синьор Абате, — дрожащим голосом перебила она. — Почему вы ведете себя так, будто я должна выбрать прямо сейчас? Будто я обязана... обязана броситься в вашу жизнь, в ваши чувства, в ваши руки... когда я сама еще не понимаю, кто я и чего хочу?

— Ты мне нравишься, Эрика. Этого недостаточно?

— Это что, какой-то новый вид буллинга от начальника? — стиснув зубы, она сложила руки на груди. — Почему вы вечно повторяете это?

— Буллинг? Ты сейчас шутишь надо мной?

— Шучу? Я?..

— Ты говоришь, что боишься, но тянешься ко мне. Целуешь, а потом отталкиваешь. Все сразу. Все вперемешку. И я... я не понимаю, что из этого правда.

Она прикусила губу. Так сильно, что я увидел, как побелела ее кожа.

— Все правда. Я просто... не знаю, что со мной происходит!

— Тогда скажи мне одно, — я сделал шаг ближе, и теперь между нами оставалось меньше ладони. — Ты хочешь меня? Или нет?

Она закрыла глаза. И это молчание было хуже любого ответа.

— Я... — она выдохнула. — Да. Хочу. Но...

— Но?

— Но я не могу позволить себе это сейчас. Не могу. Пока Кьяра там, одна, думает, что я предала ее. Пока я сама не понимаю, что чувствую. Пока все внутри меня... рвется. Если я останусь — я потеряю ее. А если уйду... — она дрогнула. — Если уйду, потеряю тебя.

Эти слова ударили в грудь так сильно, что я едва удержался, чтобы не схватить ее.

— Эрика... Я не хочу, чтобы ты выбирала между мной и подругой.

— Но я уже выбираю, — она подняла глаза. — И я выбираю ее. Потому что она — моя семья. Потому что она была со мной, когда я падала. Потому что она держала меня, когда я не могла держать себя сама. Потому что... Потому что я не могу снова причинить ей боль.

Я сжал кулаки.

— И ради этого ты готова причинить боль мне?

— Марко... Мне жаль.

— Жаль? Тебе снова жаль?

— Я благодарна тебе за все. Правда. Но я так не могу. Это... это сводит меня с ума.

— Благодарна? Сходишь с ума? И на этом все?

— Она — моя жизнь, синьор Абате. Я не могу оставить ее одну. Не могу предать ее снова.

Я почувствовал, как внутри что то ломается. Тихо. Незаметно. Но окончательно.

— Я с трудом принял свои чувства к тебе спустя почти пять лет, — шептал, пока каждое слово резало горло. — Ты стала первой женщиной, которую я подпустил к себе. Первой, кому позволил прикоснуться. Первой, кто смог... разрушить мои стены.

Она отвернулась, не выдержав моего взгляда.

— Зачем ты терзаешь мою душу, Эрика? — едва слышно закончил я. — Зачем?

— Потому что иначе я потеряю себя. А я... я слишком долго пыталась себя собрать, синьор Абате.

Я сделал шаг назад. Первый за весь разговор.

— Тогда иди, Эрика. Я больше не стану тебя держать.

Leo Rizzi — Romper las cadenas