Глава 18 • Королевские креветки
Они стояли, обнявшись, посреди комнаты – рыжая и моя пленница. Две испуганные птички в клетке, которую они сами для себя выбрали. Мия что-то шептала Ари на ухо, гладила ее спутанные каштановые волосы. В ее зеленых глазах стояли слезы – не для меня, конечно. Для подруги. Эта картина – их страх, их беззащитная привязанность – должна была вызывать презрение. Но вместо этого... что-то дрогнуло внутри. Опять. Как тогда, в кинотеатле, когда Ари бросила мне в лицо свое «не боюсь». И как несколько минут назад, когда она выскочила из угла с ножом.
Яркая, отчаянная, опасная. Ее ярость, ее попытка ударить – это было так... живо. Так отличалось от мертвой тишины моих лет. И снова, против моей воли, предательский жар пробежал по низу живота, заставив сжать кулаки. Слабость. Грех. Опять.
И тут рыжая решила вставить свое слово. Отошла от Ари, вытерла лицо и посмотрела на меня. Не с мольбой, а с вызовом.
– Я не останусь тут, – заявила она, и голос ее дрожал лишь чуть-чуть.
– Но я буду приходить сюда каждый вечер ровно в восемь. Если ты мне не откроешь хоть раз – пеняй на себя.
Хах. Ну подумала, рыжая, подумала, – промелькнуло у меня в голове. Смелая. Глупая, но смелая. Она сама назначает себе время визитов в логово волка. Любопытно.
– Что мне говорить ее родителям? – спросила она, кивнув на Ари.
Я позволил себе загадочно улыбнуться. Ей не нужно знать мои планы. Ей не нужно знать, что ее телефон уже отправил ее маме сообщение о незапланированной «учебе у подруги» на несколько дней.
– Просто молчи, рыжая, – сказал я ровным тоном, не оставляя места для споров.
– Твой визит на сегодня закончен.
Она посмотрела на Ари, та кивнула, стиснув зубы. Мия обняла ее в последний раз, развернулась и молча вышла, унося с собой свои слезы. Мне не было ее жалко. Совсем. Может, чуть-чуть, какой-то отзвук чего-то человеческого, но я быстро его подавил. Сентиментальность не для меня.
Дверь закрылась. Я остался наедине с Ари Вайзер. Она стояла, сжавшись, пытаясь выглядеть грозно, но выглядела просто измотанной и очень юной. Неловкая тишина повисла между нами. Надо было что-то сказать, сделать. Контроль. Всегда контроль.
– Ты есть хочешь? – спросил я, и фраза прозвучала глупо и неуместно.
Она иронично выгнула свою дурацкую бровь (ту, что над карим глазом, который смотрел на меня с ненавистью).
– Ага, королевские креветки с молоком, бросила она саркастично, явно пытаясь меня унизить этой нелепостью.
Мой мозг, привыкший к прямолинейным угрозам и сложным схемам, на секунду завис.Креветки. Молоко. Заказ еды.Логично. Она хочет есть. Она сказала что хочет. Я кивнул.
– Хорошо.
Она смотрела на меня с немым изумлением, пока я доставал телефон, находил службу доставки и заказывал королевских креветок. Молоко у меня и правда было в холодильнике. Когда курьер принес заказ, и я поставил тарелку с розовыми креветками и стакан молока перед ней на кровать, она простонала, закатив глаза.
– Божее, Уайт, ты совсем? Ты сарказма не понимаешь? Ты меня тут долго держать собрался?
Ее тон вернул мне почву под ноги. Гораздо проще, когда она злится.
– Поверь, малыш, я не хочу тебя тут держать, – ответил я, и это была чистая правда. Она была проблемой. Непредсказуемой, раздражающей проблемой.
– Но твоему папаше должен прилететь бумеранг. – Я сделал паузу, глядя, как ее глаза расширяются от страха.
– Бумеранг – это твоя смерть.
Она побледнела, глаза стали огромными. И тогда я улыбнулся. По-настоящему. Обнажив ровные зубы, почувствовав, как в уголках глаз появились морщинки, которых я не видел в зеркале сто лет.
– Я шучу. Я просто хочу отомстить твоему отцу. Не знаю, зачем говорю тебе это... – Это была вторая чистая правда за вечер. Она выбивала меня из колеи.
– Но если ты еще раз попытаешься меня убить, – я кивнул на наручники на кровати,
– ты будешь жить в этих наручниках. Понимаешь?
Она смотрела на меня, прищурившись, оценивающе. Потом ее взгляд смягчился на секунду.
– А туалет? – спросила она просто.
Я молча кивнул в сторону двери, ведущей в маленький санузел, примыкающий к этой комнате. В квартире две спальни и два санузла – я предусмотрел это.
Ари ничего не сказала. Просто смотрела. Разговор явно зашел в тупик. Я решил на этой ноте его закончить. Развернулся и пошел к выходу. Уже в дверях, не оборачиваясь, крикнул:
– Захочешь помыться, Вайзер – я тебе помогу.
Я хмыкнул – скорее себе, чем ей – и вышел, притворив дверь. Оставив ее наедине с креветками, молоком и мыслями о бумеранге.