Глава 12 • Общий грех
Сон пришел внезапно, как удар под дых. Не кошмар прошлого. Не холодные тени. Жар.Плотный, влажный, постыдный.
Она лежала перед ним. На ее кровати. Каштановые кудри раскиданы по подушке. Глаза – карий и серый – полуприкрыты, губы чуть приоткрыты в тихом стоне. Его руки скользили по ее коже, нежной и теплой. А потом... он опустился ниже. Поцеловал внутреннюю поверхность бедра. Чувствовал, как она вздрогнула. А потом... язык. Горячий, влажный след по самой сокровенной, запретной ткани. Вкус соли, тепла, ее. Она выгнулась, тихо вскрикнув. И это... это было...
Я проснулся с резким всхлипом.Как от удара.Темнота спальни давила. Сердце колотилось, как бешеное. И оно.Опять.Оно стояло колом, твердым, горячим, неумолимым под простыней. Полная, наглая эрекция.От этого сна. От этого видения. От ощущения ее кожи,ее вкуса на языке,ее стона.
"сука!" – мысленный вопль сорвался с кровати. Я вскочил, срывая простыню, как будто она горела.Третий раз.Третий проклятый раз мое тело предает меня ради нее.Ради дочери убийцы. Ради инструмента мести.Отвращение подкатило волной, горькой и тошнотворной. Глубже, чем когда-либо.Осквернение.Не только памяти родителей – себя.Своей сути.Слабость.Повторяющаяся. Навязчивая. Как болезнь.
Я стоял посреди темной комнаты, дрожа от ярости и стыда, чувствуя пульсирующую тяжесть между ног. Бороться было бесполезно. Утренний стояк. Физиология.Но это было больше.Это было издевательство подсознания. Напоминание о грехе, о предательстве плоти.
"Ладно." – мысль прозвучала хрипло, отчаянно. – "Ладно, черт возьми!"Если тело требует своего, если его не переломить тренировкой, не заглушить ненавистью...пусть получит.Пусть получит свое грязное удовлетворение.И пусть возненавидит себя за это еще сильнее.Может, тогда это прекратится. Может, тогда я выжгу это слабость нафиг.
С отвращением, как будто беру в руки гадюку, я опустил руку. Коснулся.Жестко.Не лаской.Наказанием.Себе. Ей. Всему миру. Шагнул в командный пункт. Мрак, мерцание мониторов. Центральный экран – ее комната. Ночь. Приглушенный свет ночника.
Она не спала.
Ариела Вайзер лежала на спине. Одеяло сброшено. На ней только тонкая майка и трусики. Одна рука была закинута за голову, пальцы вплетались в каштановые кудри на подушке.Другая рука...Другая рука была под одеялом.Засунута глубоко в трусики. Я видел, как ее предплечье напрягалось ритмично.Видел, как ее бедра еле заметно приподнимались в такт этим скрытым движениям. Видел, как ее рот приоткрылся, и губы сформировали беззвучный стон.Видел, как ее правый серый глаз, тот самый, что был моим зеркалом, прикрылся, а левый карий горел в полутьме тусклым, но жарким огнем. Лицо было обращено к потолку, выражение – сосредоточенное, почти болезненное, но погруженное в ощущения.
Вид.
Он ударил меня физически.Как кувалдой в солнечное сплетение.Жар.Дикий, неконтролируемый жар хлынул по всему телу, сконцентрировавшись в паху с такой силой, что я застонал.Не от удовольствия. От шока.От неприличия.От абсолютной, порочной синхронности.
Моя рука, двигавшаяся над своим жестоким, предательским членом с отвращением,сжалась рефлекторно, грубо.И этого оказалось достаточно.
Волна.Не удовольствия.Взрыв.Спазм. Конвульсия.Белый свет ударил в глаза. Горячая, липкая сперма выплеснулась из меня, пачкая спортивные штаны,капая на холодный кафель пола командного пункта. Почти мгновенно.Без предвкушения. Без нарастания. Просто взрыв.Рефлекс на шок. На ее образ. На ее скрытые движения. На ее беззвучный стон.
Я замер. Рука все еще сжимала влажный, быстро опадающий член. Дыхание перехватило.Стыд был таким всепоглощающим, таким абсолютным,что на секунду мир перестал существовать. Отвращение к себе достигло космических масштабов.Она мастурбировала.Я подсматривал.И кончил.Практически сразу. Как животное. Как последний, жалкий извращенец.
Тишина.Только мерцание мониторов. На экране – она затихла, рука выскользнула из-под одеяла, глаза закрыты, грудь вздымалась глубоко.Удовлетворенная.
Я стоял над лужей собственной грязи и позора,чувствуя, как ледяная пустота заливает место ярости, стыда, отвращения. Не напряжение спало.Все внутри рухнуло.Не осталось ничего. Только абсолютное крушение.Контроль? Месть? Сталь?Прах.Все, чем я был, чем пытался быть – разбилось вдребезги об этот мерцающий экран и собственное, жалкое, животное тело.