Глава 9 • Мне приснился сон
Сознание щелкнуло, как тумблер. Не сон – короткое погружение в черноту, чтобы перезарядиться. Я встал с койки, ощущая холод пола под босыми ногами. Прямо в командную. Не надо было даже решать. Тело само повернуло к мониторам. Утро. Время, когда Вайзеры особенно уязвимы.
Центральный экран – комната Ариелы.Она уже ворочалась.Просыпалась.Я прибавил звук, ловя первые хрипловатые звуки ее голоса. Она встала, волосы – этот взрыв каштановых кудрей – взметнулись в хаотичном ореоле. Пошла не в ванную. Не на кухню. Направилась прямо к двери брата. Щелчок замка. Ее голос, сонный, но с металлической ноткой:
- Игнат... Проснись. Мне... мне приснилось.
Я наклонился ближе к экрану, брови сошлись. Приснилось? Что?
- Приснилось, что... — она сделала паузу, будто сама не верила словам,
-...что у меня в комнате камеры. Повсюду. Смотрели.
Мой собственный взгляд на секунду метнулся к крошечному, идеально замаскированному объективу в ее розетке. Интуиция? Слишком близко, Ариела.
Он закатил глаза, но встал.Верил? Да. Но щенок чувствовал ответственность.Он вошел в ее комнату, потрепанный, в растянутой футболке. Осмотрел розетки, карниз, вентиляцию – поверхностно.
-Ничего, Ари.Может просто сон?Ну не могут тут быть камеры.
Он ушел, оставив ее одну посреди комнаты. Но не с облегчением. С яростью.Она стояла, сжав кулаки, плечи напряжены. Ее взгляд – этот странный, двойной взгляд (теплый карий и холодный серый) – метнулся по углам. Не веря Игнату.Веря себе.
И тут ее поперло.Не как Игнат. С яростью загнанного зверя. Она рвала плакаты со стен, заглядывала за них. Скинула покрывало с кровати, швыряя подушки. Залезла под стол, проверяя каждую щель. Ощупывала книжные полки. Искала то, во что даже не верила до конца. Но пыталась.С отчаянной, бессильной яростью.
Я наблюдал. И снова – это проклятое удивление. Не блондинка-кукла. Не холодная статуя.Дикая.Упрямая. Эти кудри прыгали при каждом резком движении, как живые. Лицо было сосредоточенным, почти злым. Карий глаз горел, серый – был острым, как скальпель. Она боролась.С призраком. С невидимкой. Со мной.И в этой борьбе была... сила. Неожиданная. Раздражающе притягательная.
Потом ее взгляд упал на стеллаж. Тот самый, забитый ее "дарк-романами". Толстые тома с мрачными обложками: "Тени прошлого", "Кровавая жатва", "Лицо мстителя". И что-то в ней сорвалось. Вся накопленная ярость, страх, бессилие вырвались наружу. С тихим, звериным рычанием она вцепилась в край стеллажа и дернула на себя.
С грохотом, доносящимся даже через микрофон, конструкция рухнула на пол. Книги разлетелись веером, страницы раскрылись, как раны. Хаос. Разрушение. Ее собственное святилище кошмаров.
Я невольно всмотрелся в названия, мелькавшие в кадре."Месть длиною в жизнь"."Глазами преследователя". Ироничный холодок пробежал по спине. Она читает про это. Жадно глотает вымышленные кошмары, не зная, что настоящий кошмар уже смотрит на нее через камеру. Понимания в ее книгах не было. Только инстинкт. Инстинкт загнанного зверя.
Дверь распахнулась. Игнат. Он застыл на пороге, глядя на бардак, на сестру, стоящую посреди руин своих книг, дышащую как загнанный зверь. Он не закричал. Не стал ругать. Просто покачал головой.
- Мама зовет завтракать, — произнес он глухо и сам скорчился от своих слов
- Иди.
Ари повернулась к нему. В ее глазах стояли слезы ярости и отчаяния. Губы дрожали. И тогда она произнесла. Четко. Холодно. Словно ножом по стеклу:
- Пускай. Пускай все в этом проклятом доме продолжают завтракать. Жить ложью. Притворяться. — Она сделала шаг к нему, ее серый глаз был ледяным.
- А я буду искать правду. Даже если эта правда убьет меня.
-«Хм»
Звук вышел одновременно. Из ее горла – короткий, горький, саркастический хмык. И из моего – такой же, тихий, рефлекторный, отозвавшийся в тишине моей комнаты.Одновременно.
Она повернулась и вышла, хлопнув дверью так, что задрожал микрофон. Игнат остался стоять среди разбросанных книг, его лицо было каменным.
Я откинулся в кресле. Тишина командного пункта снова сгустилась, нарушаемая только мерцанием экранов. Ее слова висели в воздухе, отраженные в мониторах:"...даже если эта правда убьет меня."
Теплый карий и холодный серый. Кудри до копчика. Ярость, которая крушила стеллажи. И эта... фатальная готовность к правде.Не та, Крис, – подумал я, глядя на пустую комнату с разбросанными книгами про месть.Совсем не та, кого ты ждал. Гораздо опаснее.
Опаснее, потому что ее правда могла убить не только ее. Она могла убить все. Включая мою месть. Или дать ей новый, непредсказуемый поворот. Я не знал. Но наблюдал. Пристальнее, чем когда-либо. Эта игра только начинала становиться по-настоящему интересной. И страшной.