Глава 30
Неделю спустя
— Дорогая, ты ничего не забыла? Паспорта, солнцезащитныи крем?
Я продолжаю перечислять то, что критически необходимо и может понадобиться Дженн в отпуске, а она проверяет каждую перечисленную мною вещь и, убедившись, что ничего не забыла, обнимает меня на прощание. Я успела вернуться из столицы к ее отпуску, всю прошлую ночь накануне мы болтали без умолку, и заодно я помогла собрать ей вещи.
— Как видишь, я ничего не забыла! Не переживаи, мама Лалиса, — смеется Дженни.
Я обнимаю подругу в ответ. Крепко-крепко. Это наша первая длительная разлука за столько лет, сначала я уехала в отпуск, а затем почти месяц прожила в столице, теперь уезжала Дженн. Я обещала ей справиться, Дженни тоже нужно было устраивать свою личную жизнь.
— Береги себя, ладно? — прошу ее.
— Конечно!
— Он вроде хороший, — говорю ей напоследок, имея в виду её бойфренда.
— Очень, — кивает Дженн.
Неделю назад мы с Миён вернулись домой, и Дженни сразу же пригласила нас в гости, где я познакомилась с её парнем. Он показался мне хорошим человеком, даже подружился с Миен и, многозначительно посмотрев на Дженни, заявил, что хочет много детей. Дженн все перевела в шутку, и в целом вечер прошел очень весело.
Я даже ненадолго замечталась и поняла, что хочу собираться вот так семейными парами в будущем, но только сама я пока была без пары. С Хосоком навсегда разладилось, Чонгук остался в Москве. Улетая, я даже не знала, когда мы увидимся в следующий раз. Мы так и не поговорили о том, как будет налажено наше совместное воспитание дочери. Мы ни о чем не поговорили...
По возвращении в свой маленький городок меня накрыло чувство опустошенности, но работа стала скрашивать эти будни. Мы с Миен снова остались одни. В этот раз даже без Дженни.
Все последующие дни я активно включалась в работу. С утра я отводила Миен в садик, это были ее первые дни после долгого отсутствия. После возвращения домой Миен призналась мне, что она соскучилась по своим подружкам, но по папе она скучает больше.
Я ничего ей не ответила. Чонгук остался в Сеуле, он посадил нас на самолет ровно в тот день, на который я купила билеты, и мы довольно быстро попрощались, потому что я чувствовала сковывающее напряжение и вину, хотя
Чон даже словом не попрекнул в нашем скором отъезде. Он обещал звонить и делал это каждый вечер вот уже на протяжении недели.
Взяв бразды управления в свои руки, я пришла на работу и поднялась в наш с Дженни кабинет, здесь меня ждало много документов на подписание, которыми я занимаюсь почти до самого вечера и спускаюсь в кафе только на ужин, после него я планирую забрать Миен из садика и погулять с ней по какому-нибудь торговому центру. Кажется, нам обеим это сеичас необходимо, она скучает по отцу, а я...
Я пытаюсь влиться в привычную жизнь, в которой нет Чонгука.
— Приятного вам аппетита, — желает мне официантка.
Я благодарю её, но замечаю, что она не уходит. Придвинув к себе кофе, поднимаю вопросительный взгляд.
— Что то случилось?
— Мне очень неудобно, но я хотела отпроситься у вас уйти пораньше. У моеи дочери завтра операция, она сеичас в больнице одна .
Я качаю головой, прерывая её речь. Ее дочку я видела много раз, к тому же воспитывала ее одна и иногда даже приводила на работу. Мне это было очень знакомо и близко.
— Нет, даже не думай. Иди прямо сеичас, я тебя отпускаю.
— Что вы. Я могу отработать еще несколько часов в смене...
— Ты свободна. Твоя дочка в тебе нуждается. Я найду, кем тебя заменить на это время.
Она краснеет, опускает глаза, я замечаю в ее глазах слезы и спрашиваю:
— Что-то серьезное?
— Да.. Я собрала деньги, у нас большие шансы.
— И ты ничего не говорила?
— Как же я могу, я чужой вам человек. Я справилась. Вот завтра уже операция.
— Но деньги нужны? — понимаю я.
Она кивает, заламывает пальцы.
— А фонды? — спрашиваю у нее.
— На фонды как раз и все надежды. Её отец ушел к другой, я одна воспитываю дочь.
Когда она уходит, я остаюсь в смешанных чувствах. Ситуация ужасна, нас тоже когда-то бросили, не представляю, что я бы делала без своей работы сейчас. В противном случае я бы также работала официанткой и едва закрывала бы потребности дочери, а затем всю жизнь корила себя за то, что не смогла обеспечить ей достойное будущее. Еще из-за частых болезней дочери пришлось бы также отпрашиваться. Это тяжелая жизнь.
Во время ужина звонит Чонгук, и я понимаю, что сильно задержалась на работе. Обычно во время его звонка я уже забираю Миен из садика, и она болтает с ним по пути до дома.
— Я еще на работе, Чон.
— Так долго?
— Задержалась. У нашей официантки настоящая беда.
Я вкратце пересказываю ему историю, и он хмуро кивает.
— Давай поможем ей, — предлагает он.
— Что?
— Если ты хочешь, давай поможем. Я переведу тебе деньги. В любом случае планировал передать их в фонд.
— Кажется, это то, что ей сейчас нужно.
Попрощавшись с Чоном, я обещаю перезвонить ему через полчаса, пока буду узнавать у Маи необходимую сумму для лечения, после чего иду забирать Миен с садика. Узнав сумму, называю её Чонгуку, и он обещает перевести до вечера. Я коротко благодарю его и передаю телефон Миен, чтобы она поговорила с отцом.
— Привет, папочка. Теперь меня никто не обижает, потому что у меня есть папа, — говорит она ему. — Я всем рассказала.
— Теперь тебя никто не будет обижать, — обещает Чонгук. — Когда переедете ко мне, буду с любым обидчиком лично разговаривать.
— А когда мы переедем? — спрашивает Миен, при этом вопросительно посмотрев на меня.
Мягко отобрав телефон у дочери, я хмуро смотрю на Чонгука.
— Чонгук..
— Да, родная?
— Я тебе не родная, — добавляю тише. — Это что за манипуляция?
— Констатация факта, родная. Это неизбежно.
— Ты преувеличиваешь.
— Я не преувеличиваю, я скучаю.
Склонив голову, наблюдаю за Чонгуком. Он еще находился на работе, это я понимаю по деловому костюму и яркому офисному свету.
— Кстати, ты не забыла о фотографиях с хаски?
— Забыла, — признаюсь честно. — Миен тоже. Скинешь?
— Уже скидываю, — говорит Чонгук, что-то выискивая в телефоне.
— Хорошю. Сейчас дома посмотрим.
Добравшись до дома, я открываю файлы, которые прислал Чон. Фотографии получились действительно замечательными. Раздевшись, мы с Миен усаживаемся на диван и листаем фотографии. Долистав до последней, принимаю звонок от Чонгука.
— Ну как? — спрашивает он.
— Замечательные. Я выбрала несколько для печати.
— Отлично. Я тоже поеду домой. Следующая неделя очень плотная, буду занят.
Я прикусываю губу и решаю не напоминать Чонгуку о своем дне рождении. Считаю, что это ни к чему, тем более, что следующая неделя у него очень плотная. Уверена, что он точно не помнит о моем дне.
— Хорошо. Пока, Чонгук.
Повернувшись к дочери, навожу на нее камеру:
— Пожелай папе спокойной ночи, солнышко.
— Спокойной ночи, папа. Я очень жду нашей встречи.
Еще перед сном Миен разговаривает с бабушкой и дедушкой, а на следующий день я печатаю для нее фотографии — те самые, с хаски и с папой. Миен забирает их с собой в садик, чтобы показать папу друзьям, а я отправляюсь в новый рабочий день, в котором меня ожидало новое потрясение. Нет, я понимала, что Хосок свободный и привлекательный мужчина, но то, что он так быстро переключится на отношения с другой — стало для меня полной неожиданностью. Я узнала об этом перед самым днем рождения, когда спустилась из кабинета, чтобы выпить кофе. Сначала я увидела Хосока, а уже только потом ту, с кем он пришел выпить кофе. И именно в мое кафе.
Увидев меня, Хосок направился в мою сторону вместе с девушкой, чье лицо мне было до боли знакомо.
— Здравствуй, Лалиса! Не ожидал увидеть тебя здесь.
— Здравствуй,
Хосок. Ну, я же здесь работаю, — отвечаю с вынужденной улыбкой.
— Да, но ты уезжала в Сеул... Познакомься, это Рами. Моя девушка. Мы познакомились с ней в больнице, в которой я лежал.
Посмотрев на Рами, я вспоминаю, где я уже видела ее. Она была медсестрой в той палате, где лежал Хосок. Точно-точно.
Поздоровавшись с его новой девушкой, перевожу взгляд на Хосока.
— Неожиданно, но рада за тебя. Зашли в кафе пообедать?
— Да, это ближайшее заведение рядом с больницей. У Рами как раз обед. Ну, еще увидимся.
— Безусловно. Выбирайте лучшие места, сейчас к вам подойдет официант.
Допив кофе, я ухожу наверх в кабинет. На Хосока мне давно все равно, но... как он мог так быстро переключиться на другую? И даже ничего не спросил про Миен...
А я?...
Я же сама была в объятиях Чонгука, фактически изменила Хосоку... Уж точно не мне обвинять Хосока в том, что между нами все закончилось, так и не начавшись.
Весь оставшийся день я готовлюсь к детскому мероприятию, который пройдет завтра, проверяю, все ли готово к празднованию детского дня рождения и попутно раздумываю о том, какой торт заказать к уже своему празднику. Его я планирую отметить вдвоем с дочкой у нас дома. Только вдвоем - я и она. А ближе к ночи, может быть, я скажу Чонгуку по видеосвязи о своем дне рождении, если ему до этого не проболтается Миен. В последнее время у них были какие-то секреты, о которых они оба молчат как партизаны.
Вечер перед днем рождения проходит как обычно: я прихожу в садик, Селин радостно бежит мне навстречу и крепко-крепко обнимает, а затем по дороге домой мы созваниваемся с Чонгуком. Я вижу, что он на работе и очень занят, поэтому не решаюсь сказать ему о важном для меня дне. Думаю, ему сейчас не до этого. Попрощавшись с ним по видеосвязи, мы заходим домой, делаем с дочкой ванные процедуры и пораньше ложимся спать. Перед сном у дочери было игривое настроение и она долго не засыпала, но я не придала этому значение, потому что завтра у меня был полный рабочий день, и мысли были только об этом.
— Засыпай, малышка, — целую дочку в висок и накрываю ее одеялом. — Завтра с утра придет баба Лиля, она посидит с тобой, пока я буду на работе.
— Хорошо, мамочка, — улыбается она.
В день своего рождения я просыпаюсь очень рано, ведь сегодня был ответственный праздник в нашем кафе, и я хотела, чтобы все прошло идеально. Тем более, что родители именинника были важными людьми в нашем городе, и если что-то пойдет не так, то у нас могут появиться проблемы. В какой-то момент я даже забываю о том, что у меня у самой сегодня день рождения, пока не раздается звонок в дверь.
Скорее всего, это пришла соседка, которая часто сидела с Миен по выходным, пока я отводила на работе мероприятия. Не ожидая ничего необычного, я бегло осматриваю себя в зеркало, приглаживаю волосы и наспех набрасываю шелковый халат, а затем смотрю в дверной глазок и не верю своим глазам...