Глава 11
Забежав на кухню, я сразу ищу глазами Миён.
И нахожу её рядом с огромной и, увы, беспощадно разбитой плазмой, на которой теперь вместо чёрного экрана были трещины в виде огромных паутин. Плазма была просто неимоверных размеров, её осколки разлетелись в разные стороны, и я боялась, что они задели Миён.
Поспешив к дочери, я опускаюсь перед ней на корточки.
— Миён, ты в порядке? Эй, посмотри на меня.
Миён поднимает на меня винозатый взгляд, едва сдерживая слёзы. Я осматриваю её лицо, ладони и всё, до чего могли долететь осколки громадной плазмы.
— Почему ты плачешь? Где больно, Миён? Здесь больно? — прикасаюсь к ее ладошкам.
— Нет.
— А где?
Миён указывает на разбитую плазму и виновато опускает глаза.
Такая стоит не меньше двух сотен тысяч, я была уверена. Этот дом, куда не ткни, был соткан из роскоши и дорогих вещеи, которые за наши годы брака с Чонгуком в столице мне просто приелись. Не дом, а целый музей из очень хрупких и безумно дорогих вещей. Чонгук любил такое.
Услышав шаги за спиной, я поднимаю на Чонгука испуганный взгляд. Кухня была изрядно разрушена: минус плазма, минус дорогой кафель и испорченная столешница, до которой добрались мелкие, но очень острые осколки. Это ужасно.
Я ожидала от Чонгука всего, чего угодно: ярости, негодования, злости за испорченную кухню. Я готова была увидеть на его лице хотя бы отголоски прежних чувств и поэтому готовилась защищать дочь любой ценой.
— Она не специально. Я всё выплачу, — говорю бывшему мужу.
Но вместо ожидаемой ярости, Чонгук обходит разбитую технику и подхватывает дочь на руки.
— Куда? Поставь на место... Не трогай её! — прошу, лихорадочно бросая взгляды то на спокойную дочь, то на Чонгука, возомнившего себя отцом.
Я бегу следом за ним и впиваюсь в его руки, удерживающие Миён.
Он подхватил её на руки, и Миён не оставалось ничего больше, как обвить ладошками его шею. Выглядело это, возможно, и славно, вот только в моей памяти были свежи совершенно другие воспоминания, в которых Чонгук категорически не видел себя в роли отца!
— Лиса, я всего лишь позаботился, чтобы она не наступила на осколки.
— Отпусти её, отпусти сейчас же!
Когда Чонгук, наконец, отпускает мою дочь, я тут же оказываюсь рядом, но и Чонгук не спешит уходить. Наоборот, он подходит очень близко к нам и спрашивает у Миён:
— Сильно испугалась, когда этот ящик упал? — он кивает на телевизор.
Дочь неуверенно кивает, и по её щекам скатывается несколько слезинок.
— Это не стоит твоих слёз, Миён. Это не проблема.
— Это очень дорого, — парирую в ответ, встретив на себе его взгляд. —Я заплачу, сколько понадобится.
— Мне не нужны твои деньги, Лиса. Мне нужны вы.
— Что?
— Ты всё слышала, — отвечает мне Чонгук.
Ещё несколько секунд я смотрю на Чонгука, пытаясь понять, что он только что сказал, и отворачиваюсь.
Невероятно. Просто невероятно. А когда-то он отправил меня на аборт, и Миён могло бы не быть вовсе. Мысли об этом ранят в самое сердце, о прощении не может быть и речи.
И вообще, мне стоило согласиться на предложение Хосока и выйти за него замуж, тогда Чонгук не посмел бы поступать с нами так жестоко.
— Четыре с половиной года назад ты сказал мне другие слова. Или мне показалось? — бросаю в его сторону, а сама смотрю на дочь. Миён ещё немного была напугана, но хотя бы не порывалась зареветь, и то хорошо.
Чонгук со вздохом поднимается с корточек и протягивает руку в сторону Миён, игнорируя мои слова.
— Я дам приказ, и здесь уберут, — говорит он ей. — Пойдём завтракать в гостиную, Миён.
Вопросительно посмотрев на широкую ладонь Чонгука, Миён отворачивается от него и льнёт ко мне. От её объятий в моей душе чуточку теплеет, но в то же время я чувствую, как сильно Чонгук недоволен поведением Миён.
А что ты хотел?...
С шумом проглотив вязкую слюну, я поднимаюсь с корточек и стряхиваю со своих джинс невидимые пылинки. Взгляд цепляется за протёртые коленки, и мне сразу вспоминается прошлая жуткая ночь, когда Чонгук украл нас.
— Нам лучше уехать, Чонгук, — начинаю осторожно. — В таком доме не место детям, ты же всё видел. Не дай бог она разобьёт тот торшер в гостиной, стоимостью в мои несколько зарплат! Или разольёт сок на тот велюровый диван.
— Об этом не может быть и речи. Всё, что она разобьёт, я возмещу, — парирует Чонгук.
— Ты очень щедр!
— Представь меня ей, — напоминает он жёстко. — Без этого невозможен наш дальнейший диалог, Лиса. Я ведь по-хорошему приехал.
Как было бы по-плохому - я старалась не думать.
Чуть не зарычав от бессилия, я опускаюсь на корточки и беру Миён на руки, чтобы она ненароком не наступила на осколки, а отпускаю её уже возле накрытого стола в гостиной. Чонгук стоял над нами, подобно коршуну, не позволяя забыть про приказ — познакомить его с дочерью.
— Миён, тебе нужно познакомиться с дядей. Он мой.. — я осекаюсь.
Миён села на велюровый диван и с интересом склонила голову на бок в то время, как я не могла вымолвить и слова.
— Он кто, мама? — спрашивает она, когда моё молчание слишком затянулось. Чонгук подходит ближе, и я аккуратно сжимаюсь, когда чувствую соприкосновение наших тел, но отходить было некуда. И бежать — тоже.
Он мой...
Он мой бывший муж?
Он твой отец?
Он... злой Дед Мороз? Кто, чёрт возьми?