AIRIN | завершен

Флэшбэк от лица Ирвина.
Время действий: 18 глава - Вечеринка.

______________________________________

Вокруг куча людей. Как всегда. С самого рождения и до сих пор они ежедневно окружают меня, что я уже не особо воспринимаю их присутствия.

Громко играет музыка. Челси исполняет мою любимую песню. Многие наверняка захотели бы оказаться на моем месте, но на деле даже подобное "везение" когда-нибудь приедается. Удивительно, как она угадала. Я ведь рассказал о ней только... Где лучик? Хочется обернуться, найти ее взглядом, но она куда-то убежала. И я не могу сделать этого, лишь улыбаюсь, показывая радость подарку: ведь все смотрят. За годы жизни я научился делать это так искусно, что мышцы лица встают как надо автоматически, и все верят. И я тоже.

Быть жизнерадостным стало привычкой.

- Хэй, подожди, что ты делаешь? - вскидываю брови я, вопрошающе улыбаясь приближающейся Челси. Никто кроме неё не может этого услышать. На самом деле я понимаю, что последует дальше. Но не двигаюсь с места, останавливаемый воспоминаниями.

- Ирвин, я... я... л-люблю т-тебя, - заикаясь, пискнула какая-то девочка. Она сделала это прямо на перемене, когда вокруг было полно детей. Её щеки раскраснелись до ужаса.

Но мне было заранее плевать. Плевать на чувства человека, потому что я был избалованным эгоистом, к которому подходили с признаниями чуть ли не каждый день, пускай мне и было только двенадцать.

- И что? - хмыкнул я, окинув эту серую мышь взглядом и скривившись. - Какое мне до этого дело? Ты не в моем вкусе.

- А... н-но я д-думала...

- Эм, может ты перестанешь мямлить? Раздражаешь.

Эти слова не имели для меня никакого значения, но в следующую секунду полные надежды глаза потухли. Я растоптал ее сердце, даже не моргнув. Другие дети услышали разговор и стали хохотать, показывая на неё пальцами. И эта девочка, чьего имени я не знал, в слезах убежала. А я продолжил говорить с друзьями.

А потом... Потом...

Мне приходится терпеть губы Челси, размазывающие помаду на моем лице. Я не почувствовал ничего, кроме мятного послевкусия и рези в ушах от ора толпы. Им нравится. А мне нет. Но более неприятное ощущение настигает внезапно. Отрезвляет. Айрин. Где Айрин?

Черт. Черт. Черт. Незаметно оттолкнув Челси, я разворачиваюсь. Где же ты? Осматриваюсь, выбираюсь из толпы. Мне мерещится тонкая фигурка в нежно-розовом, но она теряется за поворотом. Оттуда слышится всплеск и громкое ругательство: кто-то уронил поднос с напитками.

- Ничего страшного, - бросаю я, бегом минуя лужу.

Вылетаю за дверь не надев куртку. Лёгкие пробирает от ночного воздуха, но мне абсолютно все равно. Да, я знал, что Айрин не любит Челси. Я знал, что она не испытывает теплых чувств ни к кому, но продолжал общаться хорошо со всеми. Потому что не могу иначе. Но я не знал, что произошло. Никогда не интересовался причиной, давая ей возможность рассказать самой. Но она решила молчать.

Я нагнал её уже за воротами. Испуганную, наэлектрезованную как котёнок.

- А я не хочу.

А я не хочу. Я не хочу. Я. Не. Хочу. Не. Хочу. Не...

"Абонент не может ответить на ваш звонок". "Абонент недоступен". "Телефон выключен или находится в...".

- Нет... нет, нет. Твою мать! - кулак впечатался в стену, но никакой боли не было.

Она не берет трубку, не отвечает на сообщения. Не отвечает, не берет. Что я наделал.

Кажется, такое происходит впервые. Осознание собственной беспомощности, оглушающее и дезориентирующее. Наконец я понимаю, какого это, быть отвергнутым. Какого, когда твои чувства не хотят и не готовы принять. Когда в один момент все мечты оказываются заморожены.

Возвращаюсь в дом. Все веселятся пуще прежнего.

- Зачем ты это сделала?! - заорал я, приведя Челси в свою комнату и закрыв дверь.

Девушка удивлённо раскрыла рот, но, увидев костяшки моей руки, вскрикнула, уходя от ответа.

- Господи! Твоя рука... Ты поранился? Что случилось?! - подбежала она ко мне, но я не дал ей даже к себе прикоснуться. Кровь капает на пол? Отмоют. Какого черта тогда отец нанимает столько прислуги.

- Я сотню раз сказал, что мы просто друзья, Челси, - попытался успокоиться я. Бросил взгляд на телефон, не пришёл ли ответ, но его не было. Гаджет за ненадобностью полетел на кровать, отрекошетил в стену и обратно, глухо треснув.

- Но, милый... - надула губы та, подходя ближе. Не то. Не те. Перед глазами встали губы совершенно другие. Полные, бледные, все время сухие. Более естественные, более... её. Мой голос впервые звучит так холодно.

- Забудь про нашу дружбу. Забудь про все, Челси. Хорошо?

Она так и не ответила. Я не видел её лица, поскольку стоял спиной. Прошла минута её непонятливого молчания. Терпение кончилось.

- Прости.

Я вышел из собственной комнаты, оставив девушку одну наедине со своими мыслями.

- Эй, Ирвин, где пропадал? - позвал меня Джордж, пританцовывая под очередной бит.

- Да так, - отмахнулся я, вновь наращивая привычную броню жизнелюбия и намереваясь уйти подальше от шума, но друг остановил меня.

- Погоди... ты выглядишь как-то кисло, может хлебнешь чего? Виски, м? - с прищуром улыбнулся он.

- Эм, я...

Я хотел сказать нет. Но она не ответила. Она была зла. Она убежала от меня. И я все испортил.

- Так что? - поднажал полу-пьяный египтянин.

Перед глазами снова встало её лицо: побледневшее, полное недоверия и разочарования. Она мне больше не поверит.

- Твоя взяла, наливай.

Следующее утро прошло как в тумане. Разгром дома. Поиск телефона. Ее разрывающее сердце сообщение. Водитель. Аэропорт. Самолёт. Отель. Нью-Йорк. Снег. Студия. Давно заученный текст, на который теперь наложилось безэмоциональное, не дающее спать лицо. Не пришлось даже стараться, чтобы выдать эмоциональную песню: все пришло само.

- Парень, да ты поешь так, что я бы и сам стал твоей фанаткой! - хохотал продюсер в берете, держась за пивное пузо. - Повезло твоей подружке, повезло-о-о.

Похоже на случайный удар ниже пояса. Он ни в чем не виноват, но мой ответ прозвучал остро и категорично:

- У меня нет девушки.

Больше никто ничего не говорил. Снова холод, мороз и сырость. Пустота в голове. Бессмысленно текущие дни. Сотни ненужных человек в сутки и ни одного солнца. Оно осталось там, далеко.

Оно закрылось от меня черными тучами. Оно исчезает, стоит ей меня заметить. Она убегает, отвечая на мой зов моросящим дождем и порывистым ветром, норовя сравнять с землей, уничтожить, сама того не понимая. Но мне плевать и на снег, и на град, и на дождь, и на абсолютную тьму, потому что за ними все ещё есть она. Моё маленькое солнце.

И сейчас я вижу, как она гаснет под гнетом Рассела. Слышу каждое его слово, складывая все в цельную картину и ужасаясь тому, что всё это правда. Я допустил это.

Но впредь никто не тронет её и пальцем.

Особенно он. Потому что я сломаю каждый лично.

Конец отрывка.

* * *

Время действий: настоящее.
От лица Айрин.

- Как это понимать?! - негодующе воскликнула миссис Сэйлем.

Я вжалась в кресло, тупо смотря в одну точку, кусая губы и заламывая руки. Раз, два, три, четыре, пять, семь, двенадцать, сорок восемь, шесть, боже.

- Простите, но я не мог поступить иначе.

Ирвин стоит слева от меня, отказавшись от предложения сесть.

Он ударил. Ударил Рассела. Они подрались. Пятнадцать, девять, десять. Из-за меня. Кинни увезла скорая.

- Ирвин, ты сломал человеку руку. Ты хоть понимаешь, чем это чревато? - судорожно вздохнула афроамериканка.

Я попыталась отгородиться от понимания человеческой речи, но не получилось. Почему она держит меня. Почему не отпустит. Я сойду с ума.

- А чем чревата попытка изнасилования, массовая травля и прикрытие виновных? - намного спокойнее ответил он.

Директриса опешила. А моё сердце остановилось. Он слышал. Теперь он знает. О боже, боже, боже. Все это похоже на сон. Кошмар, перешедший во что-то непонятное, слишком нереальное.

- Айрин, ты можешь выйти, - прокашлявшись, напряженно сказала директор, - Подожди у дверей, пожалуйста.

В абсолютной прострации я выхожу из кабинета. Выговор окончен. Или нет? Да или нет? Что будет дальше? Меня выгонят? Его выгонят? На меня подадут в суд? О, господи.

Заторможенность от потрясения снимает как рукой, стоит мне пробыть в коридоре минуту. Вместо этого наступает паника.

- Как ты себя чувствуешь? - звучит над головой голос Ирвина.

Возвращаясь из провала, я чуть ли не подпрыгиваю. Этот голос вызывает страшный табун мурашек даже у меня в голове. Я сгоняю его частым морганием.

- С-спасибо. Нормально. Я пойду.

Все равно ничего не починить. Я так и не посмотрела ему в глаза, наперекор наказу миссис Сэйлем уходя дальше по коридору.

- Ты так и будешь продолжать молча посылать меня к черту, Айрин?

В коридорах теперь не было и души: все разошлись на уроки.

- Я не посылала тебя, - бросила я, останавливаясь. Но стоило мне повернуться в его сторону, как он уже стоял передо мной. В глаза бросилась рассеченная скула и бровь, из которых ещё недавно текла кровь. Будут синяки.

- Тогда давай поговорим, - тихо произнёс он.

Из кабинета директора послышались шаги и спустя какую-то секунду я оказалась затянута за дверь в чулан правее от меня. Стало на порядок темнее. Много полок с какими-то бумагами и коробками облепили все стены крохотной комнаты и только из небольшого окна её пыльный воздух разрезался лучами зимнего солнца.

- Какого хрена ты творишь?..

- А ты снова хочешь попасться ей на глаза? - закрыл он дверь, а увидев мою реакцию на это, добавил, - У меня не было выбора. Просто выслушай меня.

- Я же сказала, что не хочу! - слишком громко выпалила я. Потянулась и уже схватилась за ручку двери, как его рука накрыла мою, останавливая.

Все закопанные и засыпанные снегом чувства вдруг ожили, заставив меня задохнуться. Ожила и ненависть к собственным ощущениям из-за какого-то там человечишки. Который защитил тебя от ублюдка Рассела.

- Всего пять минут, - попросил Ирвин.

В таком небольшом помещении я ощущаю его заискивающий мои глаза взгляд ещё сильнее, но продолжаю упорно смотреть куда-то в пространство. Становится тяжело дышать.

Ты непробиваемая

Забудь

Одни только воспоминания обратились комом в горле. Это не логично.

- Ты нелогичный, - я резко вытащила свою руку из под его, - Сам все прекратил, а теперь хочешь поговорить? - мой шепот становится то выше, то ниже, - О чем? - поднимаю взгляд, - То твое сообщение спустя каких-то полчаса после извинений. Ты сказал мне забыть. Я. Это. И сделала.

Выглядит так, будто впервые слышит об этом. Чертов актёр.

- Я никогда не писал тебе такого.

Расслабься, Идльштейн. Нет.

- Не ври. Хочешь сказать это Челси сделала? - он промолчал, - Вы ведь были в одной комнате. Вы ведь встречаетесь, так все говорят.

- О, боже... - вдруг простонал он, будто я причинила ему боль.

- Что такое?

- Мы никогда не встречались и никогда не будем.

Смешно.

- Оу, ну значит ты настолько бесхребетен, что все считают вас парой, а ты и не знаешь об этом! - передразнила его я.

На меня снова что-то нашло. Неадекватное желание разломать все полностью, до конца и безвозвратно. Чтобы потом страдать. И все из-за состояния загнанности. Меня все время загоняют в угол. Куда-то, откуда нельзя сбежать.

- Я просто не могу позволить себе обидеть кого-то, это... - начал он.

- Слишком добренький? Это мешает?

- Да. Да, потому что однажды уже был злым.

- Пф.

Это даже невозможно представить.

Я должна быть благодарна за спасение, но хочу лишь причинить ему боль. Овладевающее мной сознание неимоверно желает задеть его, чтобы он не приближался ко мне больше никогда.

- Каким образом? Задирал одноклассников? Мучил котят, м? Что же произошло? - не унимаюсь я, осмелившись настолько, что нагло смотрю ему в глаза и почти ничего не чувствую.

В них что-то изменилось: словно по свежей утренней зелени прошёлся пожар, приоткрывший ещё больше настоящего Ирвина. После недолгого молчания, его голос обесцветился.

- Ты действительно хочешь знать?

- Да, черт побери! - вскипаю я.

- Я довел человека до самоубийства.

Повисла тишина. Меня будто внезапно остудили, окунув в ледяную прорубь.

Слова эхом отдались в затылке и рассыпались на песчинки неверия. Разум запротестовал этой перемене настроения.

- Что? Не верю. Ты все придумал, - говорит за меня паранойя.

Но он не обратил на это внимания, продолжив.

- Мне признались в чувствах, а я растоптал их. Это было в средней школе. Таких были десятки, я даже не знал её имени. Мне было плевать. И я опозорил её перед всеми.

Не врёт. Он не выглядит так, будто врёт. Похоже на неожиданный удар под дых. В этом нет ничего необычного. Все дети жестоки. Но я сама жертва этой жестокости. Поэтому все словно перевернулось. Он такой же. Такой же, как они.

- Что ты сделал? Как?.. - одними губами спросила я, упираясь спиной в стену.

Но почему я впервые вижу его настолько встревоженным? Будто кадры прошлого прямо сейчас стоят перед его глазами. Распростаняют бесконечную скорбь сожалений.

- Я разрушил жизнь, Айрин. На следующий день в сказали, что она бросилась под машину. Она потеряла возможность ходить. Из-за меня, понимаешь?

У меня закружилась голова. Я не понимаю...

- И до сих, черт побери, она не может ходить.

Его глаза оставались сухими, будто он уже свыкся со своим прошлым, однако в голосе слышалась неимоверная печаль.

- Просто потому, что я был мудаком. Конченным малолетним ублюдком.

- Но... - выдохнула я.

- Поэтому я заинтересовался тобой. Поэтому я не оттолкнул Челси. Поэтому я такая бесхребетная тряпка.

Он запнулся на секунду. Показался напуганным, уязвимым. Заблуждавший взгляд рассредоточился, но в следующее мгновение он сказал. Совсем тихо, приблизившись, вернувшись ко мне:

- Я не хочу, чтобы подобное когда-нибудь повторилось.

Всего один выдох и его слова врезались в голову. Попали в легкие, вызывая фатальную реакцию. Все встало на свои места: его улыбчивость, доброта, учтивость. За всем этим изначально стояла одна страшная причина, уходящая далеко в прошлое.

Вдруг все те бредни, которыми я обросла, которые я так любовно вырастила, разбились в дребезги: раздражение, ревность, ненависть, непонимание и бесчувственность. Они попадали один за другим, как домино, ломая во мне что-то изнутри.

- Я... П-прости...

Его лицо передо мной начало расплываться. Послышался первый всхлип.

- Прости... - я часто заморгала, прогоняя пелену с глаз, - Прости. Я не знала. Н-не думала...

- Все в порядке, лучик, - рука его осторожно приблизилась к моей щеке, но курок в моей голове уже был спущен, лавина эмоций начала падение.

- Нет, нет, - виновато шепнула я, избегая ее, - Я вела себя неадекватно. Я обидела тебя. Я заблокировала тебя везде. Я игнорировала... Я просто...

Но этому нет объяснений. Ирвин замолчал. Я уже не видела его лица, сдавшись своей лавине, которая уже погреба меня под толщей снега. Это могло произойти раньше или позже, но точно должно было. Обжигая соленой жидкостью треснутую маску бесчувствия на лице.

- Я эгоистичная дура. Я идиотка. Я тупица. Я виновата во всем... - бормотала я, уже рыдая. Руки безжизненно повисли, будто по тяжестью неуправляемо льющихся слов и содроганий, - Пожалуйста, прости меня...

Вдруг расстояние между им и мной сократилось до минимума. Из одной крайности в другую. В его объятия.

- Ты просто дурочка.

Снег моей души вдруг пропал. Растаял в ту секунду, когда его руки притянули меня к себе. Обхватили, как спичку. А я, как будто этот человек и есть то, от чего зависит моя жизнь, неуверенно протянула свои, все также дрожа и всхлипывая. Зарывшись лицом в промежутке между жилистой шеей и широкими плечами. Как же тепло.

- Все в порядке, саншайн, - сгорел шепот ухо. Послал внеземные, чужеродные сигналы в центр мозга, заставляя его отключаться.

Это я должна говорить слова поддержки. Это я должна успокаивать. Но все снова не так. А значит абсолютно идеально.

Мы простояли просто так вечность, пролетевшую как минута. Я потерялась. Все потерялось. Но чувство такое, будто я уже дома. Пусть домом стал человек. Стало казаться, что Рассел и его издевки, все произошедшие кошмары - лишь плод больного воображения. Их нет, есть только Ирвин, спасающий меня от меня же. От всего. Его руки, в которых я утонула, его дыхание, размеренный, ритмичный пульс. Спокойный, по сравнению с моим, похожим на судорожные попытки нагнать все то время моей сознательной жизни, пока оно спало. И сейчас оно разломает мои ребра. Допульсируется до разрыва сердца.

И вдруг мне стало страшно. Вдруг это сон. Вдруг я умерла.

Слезы не успели толком высохнуть, как я отпрянула от него, будто проснувшись.

Но все реально. Эта рассеченная кожа, ссадины, кровь. На краю брови, у глаза.

- Тебе больно, - виновато пробормотала я, касаясь пальцами лица, которое решилась разглядеть впервые за все время, - Из-за меня. Прости, прости...

Почему-то он улыбнулся.

- Ты точно не с этой планеты.

Зелень глаз потеплела, примагничивая к себе. Теперь я понимаю, что так часто описывают в книгах. Головокружение, сбитый пульс, учащенное дыхание лишь от того, что смотришь кому-то в глаза. Мне хочется избежать этого, пока оно не снесло крышу окончательно. Опускаю голову, но он поднимает её снова.

- Я хочу защищать тебя. Хочу видеть, как ты радуешься. Хочу вновь быть в твоей жизни. Только пусти меня в неё. Позволь стать частью твоей вселенной, Айрин.

Щека ощутила ещё одну дорожку от слезы и его обжигающее дыхание. Я часто заморгала, борясь с желанием встать на цыпочки или убежать отсюда. Он медленно сократил расстояние, не оставляя мне выбора, кроме как трусливо опустить взгляд, чувствуя его, прикованный ко мне. Прямо на линию красивых губ, словно нарочно. В горле пересохло. Коленки подкосились, как перед обмороком.

- Я н-не знаю... - последними силами пробормотала я.

Так близко. Моё сердце сейчас разорвется. Не могу дышать.

- Пожалуйста, - каждый слог отразился на коже электрическим импульсом.

Комната словно пропала, спряталась за инстинктивно прикрытыми веками, растворилась в пустоте моего сознания. Оно шептало сумасшествие моей голове каждый день последние два года, но сейчас умолкло, будто его и не было. Осталось одно имя. Ирвин.

И его мягкие губы накрыли мои.