[ 16 ]
Не прошло и дня, как о предстоящей вечеринке узнала вся школа. Не то чтобы это было чем-то необычным или из ряда вон выходящим, но все же. Впервые данное мероприятие касалось и меня. Интересно, значит ли это, что я поднялась выше по школьной иерархии? Возможно, но совсем немного: с уровня общепринятого ничтожества до просто ученика, с которого мантия-невидимка спадает лишь тогда, когда на него обращает внимание кто-то вроде Ирвина, стоящего на вершине воображаемого Олимпа. Ха, можно сказать на меня снизошло благословение божье.
Так гротескно. Я стою у стенда с расписанием каникул, которые в этом году решили сократить до двух с половиной недель, наматываю выбившуюся прядь на палец и с секунду тупо улыбаюсь под нос от своих же рассуждений, пока не натыкаюсь на плакат Бостонского университета для поступающих в этом году.
Ужас, скоро нужно подавать документы, а я все ещё разрываюсь между тем, что точно принесёт деньги, и тем, что оставит меня нищей, но счастливой.
С этими раздумьями, со стороны выглядящими будто я сломалась, я и не заметила, как кто-то, подошедший справа, в сотый раз позвал меня по имени. Меня вообще нечасто кто-то зовёт, а тут ещё и голос больше похож на шепот человека, у которого заложен нос. Поморгав, я перевела взгляд на полную девушку с пышными рыжими волосами и почти белым лицом, усыпанным пост-акне, которое из-за этого казалось больше розовым. Сьюзен.
Дождавшись моего взгляда она тут же стушевалась:
- А... Эм...
- Ты хотела почитать объявления? Я могу отойти.
- Нет-нет! М... Я х-хотела бы кое-что с-спросить, - начала заикаться девушка.
У меня глаза на лоб полезли. Бы. Если бы моё лицо не привыкло быть безучастным девяносто процентов времени. Очень странно. За эти два года она заговорила со мной в первый раз, хотя мы, можно сказать, находимся в одной лодке. Лодке аутсайдеров. И почему она так волнуется? Мне даже неловко.
- Конечно, спрашивай что хочешь.
- Ох... Ну... Это так глупо... Я же такая стремная... - отчаянно зажмурилась Сьюзен, сказав последние две фразы самой себе.
- Я ничего не понимаю, но не волнуйся так. И ты ничуть не стремная.
- Да? - Сьюзен удивленно подняла заискрившиеся глубоко посаженные глаза, - Я всегда знала, что ты очень милая и добрая, Айрин. Не то что всякие выскочки, - при упоминании "выскочек" глаза обиженно опустились.
Милая и добрая. Очень спорное мнение. Но она разделяет мою точку зрения насчёт большинства учеников школы? Я вопрошающе уставилась на неё.
- Так вот, о чем это я... Я ни на что не надеюсь и... Просто такое у меня впервые. И я не знала, к кому можно обратиться. Я... - внезапно и без того розоватое лицо стало ещё розовее, а сама Сьюзен принялась нервно заламывать пальцы со странными пластиковыми кольцами на них, - Кажется... я влюбилась... в Ирвина.
- О...
- Но я ни ничто не надеюсь, если что! Можешь мне помочь? Я пойму, если ты откажешь, но... пожалуйста!
- Свести тебя с ним? - первое пришло в голову, - Знаешь, я не думаю, что в праве...
- Мне бы хоть узнать о нем побольше... - Сьюзен с отчаянной надеждой посмотрела на меня, так и излучая стеснение и робость, - Я уже месяц с ума схожу, уже весь интернет обшарила, но ничего особенного нет, а Ирвин меня в упор не замечает. Я ведь жирная, прыщавая. У меня нет шансов! Но с твоей помощью я хотя бы буду представлять, что знаю его.
- Не говори так. Всегда есть шанс, - ирония, и это говорит Идльштейн.
- Только не у таких лузеров как вы.
Появившаяся из ниоткуда Дороти Мур - одна из лучших друзей моих худших не друзей и особенно Челси - отпихнула Сьюзен бедром и послала мне ехидную улыбку, прежде чем начать изучать стенд.
- Как грубо. На твоём месте я бы извинилась.
- Ты это мне? - Мур изобразила искреннее удивление своими идеально прорисованными бровями и захихикала, переводя взгляд на Сьюзен, сжавшуюся как ёж. - Прости, что запачкалась об тебя, киса. Больше не буду.
Я не удержалась и прыснула, захотев вмазать доброй однокласснице, но предпочла увести Сьюзен подальше, ибо та намеревалась расплакаться. Я уже давно прошла этот этап.
- Я же говорю. Шансов ноль... - совсем поникла та.
- Господи, да не парься! Они все как из под одного конвейера и шутки травят одинаково дурацкие. Все их слова - пустой звук, не больше.
- Но...
- И знаешь, - я сжала губы, сомневаясь, правильно ли поступаю, - Я помогу тебе, Сьюзен. Не знаю, нормально ли делиться информацией о человеке без его ведома и считается ли это помощью, но если это заставит тебя чувствовать себя лучше, я буду только рада.
- Ох, спасибо! Спасибо тебе большое! - она неловко улыбнулась тонкими губами и я почувствовала облегчение. Такой искренний и не избалованный вниманием человек просто не может быть плохим.
Получив моё согласие она теперь каждый день стала таскаться за мной, выведывая новые ответы на абсолютно нелепые вопросы. Меня это очень смущало и временами раздражало, но это с непривычки. Мне даже кажется, будто у меня появилась подруга. Ведь это странно, как из небольшой наивной просьбы получилась некая "дружба". Или по крайней мере ещё одна доверительная связь с кем-то, помимо Ирвина.
В очередной день, третий по счету её хождения за мной, мы со Сьюзен уселись на кресла в комнате отдыха, куда она меня повела. Правда тяжело назвать это отдыхом, ибо она устроила мне блиц-опрос о вкусах Ирвина, то и дело сильно краснея или вереща от новой информации. Кажется я даже понимаю её, ибо много раз ночами напролет сёрфила интернет то в поисках редких фото Капитана Америки, то нарывая самые свежие интервью очередного вора моего сердца, а потом даже распечатывала фото и клеила на стену, чтобы любоваться. И каждый год - новый предмет обожания, но обязательно вымышленный или недосягаемый, что, по сути, одно и то же.
- Ирвину нравится ванильное мороженое или шоколадное?
- Обычно он заказывает шоколадный коктейль, так что второе.
- А звездные войны он любит?
- Да.
- А какие девушки ему нравятся? - не унималась Сьюзен, чей тихий голос стал увереннее, но эффект заложенного носа никуда не делся.
- Ну... Я даже не знаю.
- Я часто вижу его с Челси. Ты случайно не думаешь, что они..?
Я сморщилась.
- Или нет. Вот же глупость сморозила! - Сью виновато посмотрела на меня, - Эм... Кстати, ты ведь идёшь на его день рождения?
Я пожевала нижнюю губу и нахмурилась, все ещё думая над этим.
- Скорее всего. Но я боюсь, что ничего дельного из этого не выйдет. И эта социофобия и периодическое ОКР... Там же будет столько людей. А если что-то пойдёт не так я вовсе могу сойти с ума и это даже не гипербола. В общем, все как то сложно, - грустно хмыкнула я.
- У меня тоже страх общества, - Сьюзен ободряюще сжала мою руку своей: холодной и заметно более крупной, но мне этот жест показался очень тёплым. - А что ты подаришь ему?
- Честно говоря, я совершенно не представляю, что подарить, - сконфузилась я, - Но, наверно, что-то, показывающее, как я ценю нашу дружбу. Конечно, я бы хотела подарить то, о чем он давно мечтает, но мне не хватит денег.
- О, а о чем он мечтает? - неотрывно смотрящие на меня глаза азартно загорелись.
- Об этом несложно догадаться, - улыбнулась я, - Однако я намекну. Но только тебе, Сьюзен. Ты хорошая. И если уж не я, так ты подаришь ему это.
- Так что? Что?
- Он фанат Элвиса Пресли и виниловых пластинок. Но именно ту коллекцию, которую он нигде не может найти, действительно сложно достать.
- Наконец-то!
- М?
- То есть спасибо, ахах! Теперь я знаю, что подарить, - радостно воскликнула Сьюзен и полезла меня обнимать, но было больше похоже, будто она схватила руками неживой, смущенно улыбающийся столб. - Ты просто не представляешь, как сильно мне помогла!
* * *
И вот, настал день "Х".
Декабрь, переваливший чуть за середину, с утра радовал ненавистников солнца плотным белесым полотном неба, но ко второй половине дня огорчил их и уступил место все ещё яркому светилу с голубизной небосвода, которая к четырём часам приобрела красивый персиковый оттенок, испещряемый лишь голыми черными ветками деревьев по периметру тротуара моего унылого спального района. Прохлада, царящая на улице, была просто адским холодом по сравнению с пеклом, царящим в моей голове.
- Я не пойду! Нет-нет-нет! Ни за что!
Айрин озабоченно ходит по комнате, испуганно поглядывая на часы, медленно приближающие свои коварные стрелки к шести вечера. Боже, зачем я вообще согласилась? Зачем?
- Нет-нет-нет...
- Солнышко, ну что ты?
Бабуля встала с моей кровати и взяла меня за руки, мягко остановив от бесцельного хождения туда-сюда. Мама же в это время беспристрастно (она то все знает о моих заскоках) осматривала шкаф на предмет подходящей одежды, раз я пока так ничего и не выбрала. Они обе пришли после того, как я начала бесноваться от отчаяния, упав на кровать и заныв: "Я передумала!" как самый жалкий человечишка. Я послушно остановилась, чувствуя себя в ловушке между "за" и "против", внезапно решившими материализоваться и раздавить мне мозги.
- Ты только представь - подростковая вечеринка! В твоём возрасте я так их любила! А ты, ну чего ты так боишься, милая? - бабушка нахмурила тонкие брови, - Ты ведь итак все время сидишь дома.
- Ничего... - промычала я, глядя себе под ноги.
- Ты ведь такое золотце, разве стоит волноваться?
- Не знаю...
- Только представь, как огорчится именинник, если ты вдруг не придёшь. Он будет ждать тебя, а потом узнает, что ты чего-то испугалась и спряталась в своей комнате! Я бы на его месте обиделась.
- Бабушка! - угрюмо посмотрела на неё я. Она засмеялась, от чего у края любящих карих глаз появились лучики морщинок.
- Вот-вот.
Я тяжело вздохнула, бережно сжав её руки в ответ.
- Но...
- Айрин, - на этот раз голос подала мама, уставшая слушать мои стенания.
Господи спаси. На самом деле я веду себя очень несуразно. И глупо, и тупо, и трусливо... и все прочие наречия. Буквально неделю назад я как бы ненароком спросила у мамы разрешения пойти и очень надеялась, что она скажет нет, но mein liebe mama, наоборот, была всеми руками и ногами за то, чтобы её liebe sonne хоть когда-то в своём отрочестве побывала на вечеринке. Некоторое время до я тоже была воодушевлена, но в последние минуты пыл сошёл на нет. Скрепя сердце и накрыв клетку с монстрами одеялом, я выдавила:
- Ладно. Я пойду.
* * *
Голова раскалывается.
В сотый раз смотрю на себя в зеркале. Нравится или нет? Не знаю. Понятия не имею. Ни единой мысли нет.
Немного незаметных теней на глаза и ещё меньше бордовой помады из пробника, чтобы добавить хоть немного цвета этим мертвецким губам. Достаточно, а то мне итак кажется, что я в шаге от образа вульгарной особы.
Волосы после душа остались распущенными, небрежным и слегка завивающимся от влаги каштаном опускаясь до лопаток. С большей стороны косого пробора они заколоты невидимкой, чтобы не мешаться, но я по привычке заправила их за уши. На самом деле Идльштейн просто не смогла придумать, что с ними делать. Да и зачем? С похожими мыслями я выбирала одежду пять минут назад, до этого потратив час на бездумное сидение перед шкафом. В итоге, перемерив как минимум пять ужаснейших по-моему мнению комплектов одежды, выбор пал на вельветовую юбку с высокой посадкой, которую мама носила в девяностых, и свободную укорочённую кофту пепельно-розового цвета. Не слишком ли по-девчачьи? Черт, а в чем люди обычно ходят на дни рождения?
Пока моя темная голова не породила ещё каких вопросов я хватаю с кровати телефон, небольшую коробочку с подарком, и долгую минуту осматриваюсь, ничего ли не забыла. Спускаюсь вниз. Две, четыре, шесть, восемь ступенек. На пороге меня ждёт мама. Я надеваю свою громоздкую куртку цвета хаки и выхожу с правой ноги - иначе ОКР заставит вернуться и переделать все заново. Недавно мама купила старенького "Жука" красного цвета, чтобы отвозить детей на занятия, поэтому мы направились к нему. Я неуклюже плюхнулась на сиденье салона, пахнущего выпечкой - раньше в нем развозили торты - и розовым маслом, и принялась нервно наматывать выбивающуюся прядь на палец.
- Все будет хорошо, солнышко, - успокаивающе улыбается мне мама и ласково гладит щеку, видя, как напряжённо я смотрю в окно. - Просто расслабься и не показывай, будто чего-то боишься. Все люди так делают, не думай что все они действительно такие крутые.
- Поверю тебе на слово, - улыбаюсь я. - Можешь остановить тут, я дойду сама, тут совсем немного.
Мама видит дом дальше по улице и выдыхает.
- Ладно. Не хочешь, чтобы тебя посчитали не самостоятельной? - подмигнула она, пытаясь настроить меня на веселый лад.
- Ну мам, - я корчу рожицу и обнимаю её. - Я ещё позвоню, но тут все равно пара кварталов до дома, так что...
- Все равно позвони!
- Окей... Пока?
- Пока. И передай Ирвину привет.
И я вновь осталась наедине со своими мыслями.
Как только крошечная красная машина скрылась за поворотом, я резко развернулась и, сделав пару шагов, также резко остановилась, загнанно озираясь по сторонам. Боже, я не могу. Все эти коттеджи, идеальные садики и дорогие машины, я совершенно не вписываюсь. И большой дом дальше по улице. Его дом. Даже отсюда со своим зрением я вижу, какой он крутой, с большими окнами и кучей народу внутри. И я опаздываю. Впрочем, как всегда.
Раз... Два... Три...
А вдруг все это окажется шуткой? Кто вообще захочет приглашать меня? Вообще никто. Я скучная, скрытная, странная.
Пять... Семь...
Никто и не заметит меня.
Десять... Двенадцать...
Я не забыла подарок? О Аллах, кажется забыла! Или нет?.. Надо проверить. Нет, все на месте: парный браслет с его именем, диск с лучшими фильмами, ещё диск с музыкой (которые я подбирала всю неделю), трехстраничное письмо с поздравлением, скетчбук (который я украшала и оформляла всю ночь), и оригинал книги Джорджа Оруэлла "1984" , на который я потратила львиную долю содержимого своей копилки. Знаю, знаю. Это жалкий, абсолютно бессмысленный подарок от человека, чья фантазия исчезает по первому зову, а кошелёк всегда пуст. Боже... Это провал. Просто настоящий, самый натуральный провал. Я отвратительный друг. Он точно разочаруется. Я действительно жалкая.
Этот поток мыслей заставил меня остановиться совсем недалеко от дома, за окнами которого уже горел свет и было слышно музыку. Ещё не поздно развернуться и уйти. Ничего страшного. Скажи, что заболела. Сильно-сильно. Нет, я так не могу. Это трусливо... Глупо! Но я только так и умею. Тебя так давно не приглашали на вечеринки. А если ты споткнёшься? А если скажешь не то? А если?.. А если?...
- Перестань, успокойся, - я зажмурилась, отгоняя мысли, кружащиеся вокруг моего рассудка точно голодные волки. - Ничего страшного нет.
Открыв глаза, все стало тише. Получилось? Я не знаю. Наверное. Надо просто отключиться. Выключить эту часть мозга, жужжащую в уши как назойливый комар. Хлоп.
Небо стало быстро темнеть, с нежно-оранжевого переходя в розовый, фиолетовый, а после и вовсе синий наверху и в горячую лавовую полоску на горизонте других домов, среди которых и мой, полностью противоположный тому, к которому я неумолимо приближаюсь: к современному, минималистичному и в сотню раз более дорогому.
Девяносто пять... Девяносто семь... Девяносто девять...
В сотый раз поправила юбку. В тысячный раз тронула волосы. Миллионный раз заглянула в коробку (не пропало ли что?). И все равно мало.
Щуплая рука с поблескивающим от закатного света браслетом неуверенно потянулась к звонку на большой двустворчатой двери, за которой было отчетливо слышно не один десяток человек. Пути назад нет.
Сто.