[ 8 ]
"Ужас, пропущено аж три запятые", - думаю я, в сотый раз перечитывая записку.
Не поднимая глаз, иду в потоке школьников, спешащих кто куда после завершения официальных уроков: кто на высшую математику, кто в лабораторию, на фехтование, футбол, или куда-нибудь еще.
Миссис Сэйлем попросила остаться после уроков именно сегодня, чтобы познакомиться с этим непутевым... ах, стойте, она сказала "прелестным" мальчишкой. В любом случае, к счастью или несчастью, мы с ним уже знакомы. Но уж лучше избавиться от обязанностей как можно скорее и остаток недели ни о чем не волноваться.
Размышляя над бедным куском бумаги, я успела запомнить каждую лишнюю или недостающую закорючку, и сейчас просто блефую, притворяясь больно занятой, чтобы ненароком не пересечься с кем-то взглядом. Очередная защитная реакция. Поднимаю голову лишь дойдя до нужной двери, но поняв, что пришла куда надо, еще минуту стою, убеждая свой мозг, что говорить с людьми - нормально.
Через длинный стеклянный прямоугольник в двери можно наблюдать за происходящим внутри. Эта комната даже и не класс вовсе. Она является частью библиотеки, но используется очень редко и тут можно спокойно делать уроки, если вздумается. Стены уставлены книжными шкафами, полностью их закрывающими. В них хранятся наиболее редкие и старые книги (поэтому то сюда никто и не заходит). Перпендикулярно каждому из четырех больших окон стоят несколько массивных деревянных столов, на которых поместится целая кипа книг, в стиле Гермионы Грейнджер.
Мой загадочный персонаж наконец появляется в поле зрения. В свободной серой футболке, зауженных джинсах и берцах, почти как у меня. Ха, хороший вкус. Парень напряженно пытается вникнуть в содержимое учебника в руках и со слащаво-отчаянной миной медленно ходит по залу.
Я тяжело вздыхаю и открываю дверь. Он сразу же меня замечает.
- О, привет. - улыбается немного растерянно.
- Ты пропустил три запятые в записке и использовал неправильный оборот, - безэмоционально говорю я, подходя к нему. Смотрю на учебник в руках. - Так значит, тебе помочь с математикой?
Я уже было думала с грамматикой.
Он зависает на секунду, но потом поспешно говорит:
- Э... да, с математикой.
- Окей.
Я прохожу дальше мимо него, кладу рюкзак у стула, и сажусь за стол.
- Какие темы тебе объяснить?
Со стороны может показаться, что мое лицо не способно выдавать никаких эмоций. Иногда так и есть. Почему он выглядит таким удивленным?
- Так странно, - говорит он, садясь напротив, и натыкается на мой вопросительный взгляд. - То есть, директор говорила, что по просьбе отца нашла человека, который сможет помочь со всеми пробелами в школьной программе, - поясняет он, - и что этот человек первый по успеваемости.
- Ты не веришь, что я могу хорошо учиться?
- Не-е-ет! Просто когда я услышал про самый высокий балл, то представил вечно недовольного зажатого ботаника в огромных очках с толстенными линзами, который душу продаст за оценку. А сейчас, когда я понял, что это ты... Я... Как бы лучше выразиться... - он смотрит на меня и у него на щеке появляется ямочка, - Восхищен.
Я бы удивленно подняла брови, но на моем лице это не отражается.
- И я никогда не отличался особым умом, так что в моих глазах ты теперь чуть ли не Эйнштейн, - воодушевленно добавил он.
Не блещет знаниями. Прямо как в моем воображении.
- Эйнштейн - физик, а я разбираюсь разве что в математике. Но спасибо. Если это комплимент, конечно, - отвечаю я. Наверное, стоило бы чаще смотреть говорящему с тобой человеку в глаза, но я постоянно ищу иной предмет обозрения. Например свои скрещенные на коленях руки.
- Да, это комплимент.
Даже не смотря непременно на его лицо, я вижу улыбку. Этот парень постоянно улыбается. Кто из нас еще странный?
- Не забывай, зачем я здесь, - возвращаюсь к строгости мысли, - Страница сорок семь, номер три "А", - сдвигаю учебник в его сторону и тыкаю пальцем в задание, - Реши это и я посмотрю, где твои слабые места.
- Боюсь, ты совсем во мне разочаруешься.
Приходиться сдержаться, чтобы не хмыкнуть.
Все это странно. Какого лешего я сижу тут, пытаясь помочь прототипу своего персонажа с алгеброй? Жуть какая. А особенно жутко то, что кроме нас тут никого нет. Намного проще слиться с толпой и быть невидимкой, чем сидеть напротив чувака, который магическим образом нашел в моей персоне желанного друга. Похоже на одну большую шутку или фатальную ошибку на сервере.
Подпираю руками голову и смотрю в окно. Снова пошел дождь. Придется промокнуть, потому что тетя не сможет отпроситься с работы, а зонт я забыла. Сама того не хотя, вижу свое отражение в стекле. Щеки так по-дурацки выглядят из-за того, что я прижала их руками. Потом еще и розовые отпечатки останутся. Ладно, это меня почти не волнует. Больше волнует скорее то, что моему бурому клетчатому джемперу придет конец, если моя тоненькая куртка не выдержит напора воды. А она не выдержит. Серо-белые облака, закрывшие толстым слоем ваты еще вчера голубое небо, будто смеются над такими недотепами как я, ударяя каплями по стеклу. Смейтесь-смейтесь.
- Выглядишь грустной, - прерывает тишину Ирвин, отвлекаясь от писанины, - Неужели мои мольбы не были услышаны?
- Мольбы о прощении? - перевожу взгляд с окна на него.
- Именно.
- Я никогда на тебя не обижалась, не парься, - отмахиваюсь я.
В принципе, пока он не стал бойфрендом одной из компании Бекки или не вздернул в презрительном взгляде бровь при виде меня, все в порядке. Наверное, нужно перестать пугать невинных людей своей аурой. Но я не могу избавиться от одного колкого вопроса, которым я задаюсь по сто раз за день.
- Почему...
- М?
- Почему ты так хорошо ко мне относишься? И почему так часто извиняешься?
- Потому что поступил необдуманно, - он отрывается от заданий, смотря на меня, - И... Мне просто не хотелось, чтобы ты считала, будто мне все равно. Так ведь и поступают друзья, - робко улыбается он, но вспоминает, что я не особо общительна, и, готовый сдаться, поднимает руки, - Только если ты все же согласишься называться другом такого идиота как я.
Впервые за день на моем лице появляется подобие улыбки.
- Значит ты не слышал ничего, что обо мне говорят и думают. Точнее некоторые говорят, а большинству как раз таки все равно, - смотрю на стол перед собой. Деревянный узор похож на какую-то дурацкую рожицу, с выражением лица, как у меня сейчас. Грустно-глупо-смирившимся.
Соври. Скажи, что не слышал.
- Я слышал, - спокойно говорит он. - Мне все равно, что говорят окружающие.
- И тебя не волнует, что излишняя любезность к Айрин - как там меня тебе представляли? - подпортит твой имидж? - не унимаюсь я. - Не верю.
- Обо мне тоже многое говорили, - почему-то смеется он, - Например, в прошлой школе, кто-то пустил слух, что я гей, и всю следующую неделю мне на аск приходили вопросы об этом. Кто-то даже предлагал встречаться, представляешь?
Я невольно прыскаю.
- Почему-то я не удивлена.
- Что-о? - возмущается он, а поняв, что я не шучу, в отчаянии закрывает лицо руками, - И ты туда же.
Мне становится его жалко.
- Знаешь, ты можешь считать это комплиментом от окружающих. Обычно за гомосексуалов принимают красивых парней со смазливыми лицами. По крайней мере в Америке это вроде так.
- Ага, конечно, - бурчит он себе в ладони.
У него длинные пальцы. И в целом красивые руки. Они, наверное, больше моих в два раза. Я немного зависаю, смотря на них. Дело в том, что обычно я не подхожу к индивидам мужского пола так близко, и уж точно никогда не имею возможности оценить все детали. Есть какая-то эстетика в немного выступающих венах и более грубом, в отличии от женского, строении рук. Да и не только их.
Странные существа, эти ваши мальчики.
Я моргаю, как всегда отгоняя лишние мысли, и забираю тетрадь из под носа Ирвина. Он сдвигает палец с части лица и наблюдает за мной одним зеленым глазом.
Пробегаю взглядом по написанному и мне хочется ударить себя по лбу, в то время как ОКР со стремлением к исключительной аккуратности и правильности, бьется в агонии.
- У тебя такое лицо, будто тебе больно, - настороженно говорит следящий за мной парень.
- Так и есть, - кривлю лицом я.
Все смотрят мемы в интернете, да? Я же зашла дальше. Я сталкиваюсь с ними в реальности.
Вдох. Выдох. Спокойствие.
- Ирвин, ты сломал математику.
* * *
- Слава Аллаху! - взвываю я, проверяя решение последнего задания, - Правильно!
Если под социализацией директор Сэйлем подразумевала мой крик свободы от ничего не смыслящего в тригонометрии Ирвина, то ее план удался.
- Я думал, что умру прежде, чем переварю все это, - облегченно выдохнул он, вернув до этого до боли сосредоточенному лицу прежнюю, пусть и усталую, улыбку.
За эти полчаса я объяснила все азы того, что сейчас проходят ученики в обычных школах, то есть тему совсем простецкого уровня. И - о, давайте восхвалим еще кого-нибудь! - он наконец решил более сложный пример без дурацких ошибок. Бедный так падал духом, когда я жестоко зачеркивала все его труды, что сейчас не скрывает радость за свои успехи. Или за то, что время вышло.
- Кстати, ты что, мусульманка? - спрашивает тот, вспомнив мою первую фразу.
- Я агностик, - отвечаю я, вставая со стула и поднимая рюкзак, - Только не говори, что не знаешь, кто это.
Он не хочет признаваться, но по взгляду видно.
- Агностик это человек, не верящий, но и не отрицающий существование бога. Может он есть, может его нет, никто не может доказать. Но я больше склоняюсь к тому, что нет, поэтому в шутку взываю хоть к самому Сатане, поэтому можешь не удивляться.
- Черт, ты заставляешь меня чувствовать себя идиотом, - смеется Эванс.
Мне кажется, только он смеется не надо мной, а со мной. Я даже не заметила, как начала говорить. Не отвечать на отвали, а просто говорить. Но этому есть одно простое объяснение - впервые за долгое время кто-то моего возраста говорит со мной без издевки, предрассудков или жалости. Но это не значит, что я прямо сейчас возьму и повешаю на него табличку "друг".
- Я тоже многого не знала, пока от скуки не начала штурмовать Википедию.
Так, за окном еще дождь, и мне кажется, что он только усилится со временем. Нужно побыстрее забрать куртку и бежать домой.
- Ну, полчаса прошло, так что я пойду, пока не начался ливень, - я надеваю две лямки рюкзака на спину и держусь за них руками, намереваясь уйти, но Ирвин встает из-за стола, находу подбирая свой рюкзак и толстовку.
- Подожди, давай выйдем вместе?
Я хочу сказать нет, но понимаю, что выход из школы только один и так или иначе идти нам в одну сторону.
Мы идем по пустому коридору, за дверями которого иногда слышен тренерский свисток, топанье, игра на гитаре, фортепиано, или чей-то веселящийся ор. Я смотрю себе под ноги и молчу. Все таки надо было придумать отговорку и дождаться, пока он уйдет. Закончив обмениваться с кем-то сообщениями, Ирвин убрал свой айфон-семь, и как обычно заговорил первым:
- Спасибо, что объяснила, как решать такие примеры. Никакие дорогостоящие репетиторы не смогли, а ты смогла, - хмыкает он.
- Не за что.
Я шагаю по кафельным плиткам, не поднимая головы, хоть и понимаю, что выглядит это странно. Просто ноги неслушаются, ведь все дело в голове, считающей, что произойдет что-то плохое, если я наступлю не туда.
- Можно спросить?
- Угу.
- У тебя синдром навязчивых состояний?
- Да, - без раздумий отвечаю я, - Приобретенный. Тебе Бекка рассказала? - поворачиваюсь к нему.
Она президент школы, конечно же она проштудировала всю мою документацию после того, как я вернулась в школу с новыми диагнозами.
- Да. Но я не настолько глуп, чтобы поверить, будто при ОКР человек неадекватен и с ним нельзя долго поддерживать зрительный контакт, - хмыкает он, - Она считает, что если мой средний балл три с половиной, то я не имею доступ к гуглу.
Мне даже становится смешно.
- Она считает всех идиотами или как минимум ее тайными поклонниками, а меня своей главной проблемой в получении звания лучшей во всем, так что не удивляйся сильно, - просто отвечаю я.
Мы доходим до дверей и он останавливается, доставая из рюкзака зонт.
- За тобой приедут?
- Нет, я сама дойду. Тут всего двадцать минут ходьбы или десять минут бега, - пожимаю плечами.
- А где твой зонт?
- Я его забыла.
Айрин Идльштейн и вранье без причины - вещи несовместимые.
- О, тогда могу проводить тебя! - просиял тот, - мы ведь почти соседи, если судить по тому, что столкнулись по пути в школу.
Почти. Соседи. Ага.
Вы хотите, чтобы он увидел, в каком крохотном, по сравнению с его, доме я живу? В каком жутком районе? Вот я не хочу. Никто не знает и Эванс не исключение.
- Нет. Не надо, - качаю головой я, чем вызываю его искреннее недоумение.
- Почему? Ты же промокнешь.
- Я привыкла ходить одна. А еще я не хочу, чтобы кто-то знал, где я живу. И под одним зонтом ходят только парочки в корейских сериалах, а мне не нравится эта ассоциация.
- И поэтому ты хочешь промокнуть, заболеть и заставить меня чувствовать себя ужасным человеком, - сделал вывод Ирвин, смотря на меня с высоты своего немаленького роста, даже несмотря на то, что я сама далеко не маленького роста.
Может, льет уже не так сильно?Открываю дверь, проверить, каковы мои шансы, но звук дождя усиливается в два раза, а где-то далеко громыхает гром. Сжимаю губы, понимая, что иного выхода снова нет.
- Ладно, признаю, глупо было отказываться. Но когда до дома останется идти немного, я пойду сама.
- Как скажешь.
Парень победно улыбается и раскрывает большой фирменный зонт, когда мы выходим за дверь.
На улице совсем не холодно, погода похожа на обычную летнюю грозу. Воздух влажный, а под ногами летят брызги от мелких луж. Я иду, положив руки в карманы, касаясь плечом плеча Ирвина. Вокруг стоит стена из бесконечных мелких капель, но они не доходят до меня. С одной стороны вода, а с другой чрезмерно общительный парень. Такое странное чувство. С одной стороны приятно, что кому-то не все равно, дойдешь ли ты сухой до дома, а с другой это не похоже на то, что должно происходить. Рано или поздно что-то пойдет не так. Я убеждалась в этом уже много раз.
Мельком смотрю на моего персонажа. Именно персонажа, потому что мне хочется так думать. Любой автор захочет иметь возможность, которую имею я, если подумать.
Мне нравится его профиль. Впрочем, как и все, более близкое к идеалу, который я сама себе установила. Одной рукой он легко держит зонт, а другая поддерживает лямку рюкзака. О чем он задумался?
Стоило мне об этом подумать, как Ирвин заметил, что я рассматриваю его.
- У тебя красивый профиль, - говорю я, и резче, чем следует, отворачиваюсь.
Надеюсь он не подумает, что нравится мне, и я пялилась по этой причине. Это вовсе не так.
Мы проходим мимо района с красивыми домами, огражденными белыми изгородями, украшенными цветами, где я каждый день проезжаю на велосипеде. Вдали, в самом конце улицы я вижу несколько вилл. Остается только гадать, кому из моих одноклассников они принадлежат, ведь там мне никогда не побывать.
Совсем скоро начнутся отголоски моей улицы: граффити на стенах чьих-то домов, небольшие магазины, возвращающиеся из них странные люди, что живут по соседству. Вот я уже вижу нужный поворот.
- Все, мы на месте, - объявляю я, останавливаясь под выступающей на тротуар кроной дерева, и моему спутнику тоже приходится остановиться. Он смотрит по сторонам, убеждаясь в моих словах. Эта спальная улица выглядит более подабающей, пусть думает, что я живу где-то здесь.
- Может я все таки... - начинает он, но я его прерываю.
- Мы же договорились.
Он поджимает губы, хмуро смотря на меня. И зачем смотреть на меня так? Я сразу отвожу взгляд.
- Ну... Спасибо, что спас от непогоды. Дальше я сама, - вроде так прощаются обычные люди, да? И попрощавшись, обычные люди уходят. Я тоже обычная и тоже у...
- Подожди, - он делает шаг вперед вслед за мной, - Мы ведь даже не обменялись телефонами.
- Эм, а зачем?
В моем телефоне только пять контактов: мама, бабушка, братья и тетя.
- Чтобы звонить. Или переписываться... Или... Блин, твои вопросы оттого и сложны, что настолько просты.
- Да ничего.
Ага, сейчас я достану свой двухлетний самсунг со сломанной камерой и сбитыми краями, и всучу ему в руки, чтобы он сохранил свой номер, ха-ха.
- Если честно, я не знаю, какой у меня номер. - очередной раз вгоняю его в ступор, - По-хорошему я давно должна была его запомнить, но мне нечасто звонят, так что... - Господи, что еще сказать? - В общем, мне пора идти.
Я пячусь, оставляя ему странную улыбку, и отворачиваюсь, увеличивая расстояние между нами. Мой лимит общения превышен как минимум в три раза.
- Тогда я найду тебя в интернете, Айрин Идльштейн! - слышу я за собой и оборачиваюсь, по традиции натыкаясь на безукоризненно милую по мнению общества улыбку.
- Я ведь говорила, что не завожу друзей! - пытаюсь перекричать утихающий дождь.
Убедившись, что он услышал, я окончательно отворачиваюсь, и легким бегом сокращаю расстояние до дома, жмурясь от капель воды, падающих на лицо.
Забегаю домой все равно почти сухая, целую бабушку в щеку и забираюсь в душ.
Экран телефона, без раздумий брошенного на кровать, загорается из-за уведомлений, подключившись к домашнему вайфаю. Не удивительно, я ведь только вчера выложила главу. Вытираю голову полотенцем одной рукой и поднимаю его другой, разблокируя.
[Ваттпад]
5 обновлений в библиотеке
12 новых звезд
1 комментарий
О, обожаю комментарии.
[Эл. почта]
1 новое сообщение
______________________________________
Хэлоу, пипл. На связи якобы писатель.
Не верится, что я только что закончила строчить восьмую главу (а это, скорее всего, уже 1/3 из всего планируемого рассказа!). Знаете, сколько тут слов? Больше 2700. Обычно я сдуваюсь после тысячи, но не тут то было.
Наверное, больше всего мне нравится получать комментарии к своей писанине (любожаю тех, кто часто это делает ♡), но сейчас мне нужно именно ваше мнение, так как со стороны автора я не вижу полной картины.
Нормально ли передана атмосфера? Достаточно ли Айрин необычна как персонаж? (Я стараюсь придерживаться выбранных диагнозов) Есть ли у данного рассказа что-то, чего нет у других истории (не только моих). Потому что эти три вещи именно то, на что я делаю ставку, когда пишу, и мне важно знать, насколько хорошо это получается.
Ну все, а то многобукаф опять.
П.С. в свободное время я буду добавлять в рассказ медиафайлы и прочую эстетику, чтобы оживить его. Об обновлении уже выложенных глав будут писаться уведомления на стене, чтобы вы ничего не пропустили.
Спасибо, что читаете.
♡ ♡ ♡