3. Неразрешимые противоречия
₊°✧ ┈ㆍ┈ㆍ┈ㆍ୨୧ㆍ┈ㆍ┈ㆍ┈ ✧°₊
Поступки, как и планеты, подчинены невидимым законам.
Билли помогла мне освоиться в «Барнеби». Школа была большой и предлагала много факультативов на выбор. Билли показывала аудитории, рассказывала о разных курсах, провожала меня с одного урока на другой, знакомила с учителями. Я старалась не обременять ее собой, не хотела казаться надоедливой, но Билли говорила, что рада моей компании. От этих слов сердце радостно трепетало, как никогда прежде. Билли добрая и отзывчивая, а эти два качества редко встречаются там, где я раньше жила.
Когда звонок возвестил об окончании уроков, мы вместе вышли из класса. Билли достала из рюкзака и повесила на шею кожаный чехол на длинном ремешке, а затем распустила кудрявые волосы.
- Это фотоаппарат? - Я с интересом рассматривала предмет, который висел у Билли на груди, а она просияла.
- Это полароид! Ты никогда такие не видела? Мне его когда-то давным-давно родители подарили. Я люблю фотографии, у меня вся комната ими завешана! Бабушка говорит, что я должна прекратить портить стены, но потом приходит и, весело насвистывая, стирает с фотографий пыль... Видимо, забывает о том, что мне сказала.
Я старалась не отставать от Билли и в то же время ни на кого не натыкаться. Я не привыкла передвигаться в таком быстром темпе, а у Билли, похоже, с этим не было проблем: она продолжала рассказывать мне о фотоаппарате, толкая встречных плечом и наступая им на ноги.
- ...Мне нравится фотографировать людей. Интересно ловить на пленку выражения лица и потом рассматривать. Мики всегда отворачивается, когда я ее снимаю. Жалко, что она не любит фотографироваться, ведь она такая хорошенькая... Ой, смотри, вон она! - Билли энергично замахала рукой. - Мики!
Я попробовала угадать, кто среди стоящих девчонок является легендарной подругой, рассказы о которой пришлось слушать все утро, но не успела, потому что Билли потянула меня за лямку рюкзака, волоча сквозь толпу.
- Марлена, пошли, я тебя с ней познакомлю!
Неуклюже перебирая ногами, чтобы не упасть, я едва поспевала за Билли.
- Вот увидишь, она тебе понравится! Мики может быть очень милой. Она суперчувствительная! Я говорила, что она моя лучшая подруга?
Я кивнула, и Билли дернула меня за лямку, поторапливая. Когда мы в конце концов прорвались через людской поток и добрались до подруги, Билли подбежала к ней и подпрыгнула на месте.
- Привет! - пропела она, сияя. - Как прошел урок? Ты была на физкультуре с теми, из секции D? Это Марлена!
Она подтолкнула меня вперед, и я чуть не врезалась в приоткрытую дверцу шкафчика. Мики взялась за нее и открыла пошире. Милая, вспомнила я слова Билли и приготовилась улыбнуться. На меня смотрели обведенные темным карандашом глаза, которые располагались на привлекательном и несколько угловатом лице, обрамленном густыми черными волосами, торчавшими из-под капюшона мешковатой толстовки. В левой брови - пирсинг, она перекатывала во рту жвачку, явно собираясь выдуть пузырь. Мики посмотрела на меня без интереса, затем закинула на плечо рюкзак и резко захлопнула дверцу - от металлического грохота я аж подпрыгнула. Потом, ни слова не сказав, она повернулась и пошла по коридору.
- Ой, не обращай внимания, это в ее стиле, - прочирикала Билли, наверное, заметив в моих глазах недоумение. - Ей трудно знакомиться с новыми людьми, но в глубине души она очень добрая!
Надеюсь, речь не о большой глубине...
Я вопросительно посмотрела на Билли, но она отмахнулась и потянула меня за руку. Мы двинулись к выходу в общем потоке и на крыльце увидели Мику. Она курила и сосредоточенно следила за тенями облаков, бегущими друг за другом по бетонному покрытию двора.
Классный сегодня денек! - весело сказала Билли, постукивая пальцами по полароиду. - Марлена, ты где живешь? Если хочешь, мы с бабушкой тебя подбросим. Сегодня она сделала тефтели, и Мики обедает у нас. - Билли повернулась к подруге. - Ты ведь обедаешь у нас, да?
Мики вяло кивнула, сделала очередную затяжку, и Билли довольно улыбнулась.
- Ну так что, подвезти?
Какой-то парень быстрым шагом возвращался в школу и случайно толкнул ее, проходя мимо.
- Эй! - запротестовала Билли, потирая плечо. - А извиниться?
В школу быстро заходили и другие ребята. Билли дернула Мики за рукав.
- Что происходит?
Что-то явно случилось, потому что теперь в здание возвращались те, кто, как и мы, уже успел выйти. Все держали наготове мобильники, парни и девушки выглядели взволнованными. Воздух, казалось, завибрировал от тревоги, и я прижалась к стене, напуганная толпой.
- Эй! - крикнула Мики какому-то парню. - Что там случилось? Ты в курсе?
- Они дерутся! - ответил он, доставая мобильный телефон. - В коридоре у шкафчиков!
- Они - это кто?
- Фелпс и новенький! Он его колошматит не по-детски! Фелпса, представляешь?! Это надо снять! - И он поскакал к двери, как кузнечик, а я с выпученными глазами так и стояла, приклеившись к стене.
Новенький?
Билли нервно мяла плечо Мики, как игрушку-антистресс.
- Не выношу насилия! Не хочу на это смотреть! Какому дураку пришло в голову драться с Фелпсом? Надо быть совсем чокнутым... Эй! - Глаза Билли расширились от испуга. - Марлена! Ты куда?
Я ее почти не слышала: голос Билли растворился в общем гуле. Я обгоняла ребят, вклинивалась между плечами и спинами, пробивалась, как бабочка, сквозь лабиринт стеблей. Воздух вокруг уплотнился, было трудно дышать. Я слышала крики дерущихся, потом раздался металлический грохот и что-то ударилось об пол. В висках у меня стучало. Я пробиралась сквозь толпу, сунула голову под чью-то руку и наконец увидела двоих парней, которые яростно вцепились друг в друга и перекатывались по полу. Их было трудно рассмотреть, но мне и не нужно разглядывать их лица, потому что я увидела черные волосы, выделявшиеся на фоне пола, как чернильное пятно.
Том мертвой хваткой держал какого-то парня за рубашку, костяшки его пальцев побелели, свободной рукой он бил куда придется, навалившись на парня всем телом. Его глаза сияли безумным блеском, от которого у меня в жилах застыла кровь. Меня затрясло. Том с пугающим остервенением наносил жестокие быстрые удары, противник пытался ответить на них хаотичными тумаками в грудь. Мне показалось, я услышала хруст хрящей. Толпа кричала, ревела, аплодировала... Затем все стихло - это пришедшие учителя разогнали любопытных, а дерущихся кое-как растащили. Один преподаватель загарпунил Каулитца за воротник и потянул его на себя, остальные прижали к полу второго, он лежал и смотрел на Тома затравленным взглядом. Только сейчас я узнала парня, с которым утром столкнулась у входа.
- Фелпс, ты же только сегодня вернулся после отстранения! - крикнул учитель. - Это третья драка! Ты перешел все границы!
- Это все он! - крикнул парень. - Я ничего не сделал! Он ударил меня без причины!
Учитель оттолкнул Тома на шаг назад, и, хотя тот стоял, опустив голову, и взлохмаченные волосы закрывали лицо, я разглядела кривую ухмылку на его губах.
- Это все он! Посмотрите на него!
- Довольно! - рявкнул учитель. - Оба к директору! Сейчас же!
Каулитц всем своим видом демонстрировал снисходительное отношение к окружающим, мол, так уж и быть, он позволит отвести себя к директору. Уходя, он запросто сплюнул на пол. За ним поплелся Фелпс «под конвоем» учителей, которые с двух сторон придерживали его за плечи.
- Все на выход! - крикнул один из педагогов. - И выключите свои мобильники! О'Коннор, я тебя исключу, если ты сейчас же не уберешься отсюда! Все быстро по домам! Не на что здесь смотреть!
Ученики неохотно потянулись к выходу, и коридор вскоре опустел. А я по-прежнему стояла у шкафчиков, хрупкая и маленькая, и тень Тома мелькала в моих глазах, нанося удар за ударом, без остановки...
- Марлена!
Прибежала Билли, волоча Мики за лямку рюкзака.
- Боже, как ты меня напугала! Ты в порядке? - Встревоженная, она смотрела на меня во все глаза. - Не могу поверить, что это случилось с твоим братом!
По телу пробежала дрожь. Я смотрела на Билли в недоумении, как будто она только что залепила мне пощечину. Но через секунду замешательство прошло - я поняла, почему она так сказала. Да, конечно, Билли не знала всех обстоятельств, что мы с Томом не родственники, а администрация школы никого не посвящала в подробности. Билли было известно только, что мы с Томом из одной семьи, но то, как она его назвала, резануло меня, как скрип гвоздя по стеклу.
- Он... он не...
- Тебе надо пойти в секретариат, - перебила она меня с участливым видом, - и подождать его там! Боже, подраться с Фелпсом в первый же день... У него будут проблемы!
Нет, у Тома не будет никаких проблем. А вот у второго... Вспомнилось распухшее лицо парня, которого вырвали из рук Каулитца.
Билли тихонько подтолкнула меня вперед:
- Пойдем!
И они с Мики проводили меня до входа в приемную директора. Я поймала себя на том, что нервно сжимаю и разжимаю руки. Наверное, со стороны могло показаться, что я переживаю за Тома, а на самом деле я была потрясена произошедшим. Вспомнились его безумные глаза, его ярость... В общем, я оказалась в абсурдной ситуации.
Из-за двери доносились громкие голоса. «Обвиняемый» кричал как сумасшедший, отчаянно пытаясь защититься, но учитель умудрялся его перекричать. Судя по истеричным ноткам в голосе, он до крайности возмущен поведением «злоумышленника», который участвовал уже в сотой драке. Но что больше всего меня удивляло, так это взволнованный тон директора и слова, с которыми она обратилась к Тому: мол, он же такой молодец, такой весь из себя образцовый, он не из тех, кто совершает нехорошие поступки. Он тот, кто «никогда не спровоцировал бы серьезного конфликта», и второй парень снова принимался громко протестовать, клялся, что никого не провоцировал. Встречное молчание красноречиво говорило о непогрешимости другой стороны, которой не нужно себя защищать, крича о своей невиновности.
Когда через полчаса дверь открылась, в приемную вышел Фелпс - с разбитой губой и ссадинами по всему лицу. Он скользнул по мне рассеянным невидящим взглядом, но в следующую секунду снова посмотрел на меня, уже внимательнее, и по его глазам я поняла, что он вроде бы меня узнал. Я не успела до конца расшифровать значение его взгляда, потому что учитель утащил незадачливого Фелпса в коридор...
- Думаю, на этот раз его исключат, - пробормотала Билли, когда он исчез за дверью.
- Давно пора, - отозвалась Мики. - Еще после случая с девчонками-первогодками его надо было навсегда запереть в свинарнике.
Дверь открылась, и в приемную вышел Том. Билли с Мики сразу примолкли.
Вены проступали на его запястьях, как резной рисунок на слоновой кости, и одним своим появлением он, казалось, заполнил тишину. Трудно не поддаться его магнетическому обаянию!
Том нас заметил только теперь. Хотя нет, не нас.
- Что ты здесь делаешь? - в его резком голосе прозвучала нотка удивления.
Я посмотрела на него снизу вверх и поняла, что у меня нет ответа. Действительно, зачем я здесь сижу, если мне до него нет никакого дела? Том велел мне держаться от него подальше, он прорычал свой приказ мне в ухо, можно сказать, прямо в мозг, и у меня до сих пор в голове звенит эхо его слов, оно гуляет там среди моих мыслей.
- Марлена хотела убедиться, что с тобой все в порядке, - сказала Билли, привлекая его внимание, она неловко улыбнулась и помахала рукой. - Привет!
Каулитц не ответил, и Билли, казалось, стушевалась под его взглядом. Она покраснела от смущения, поддавшись жестокому обаянию черных глаз.
И Том это заметил. О, он точно заметил.
Он прекрасно знал, насколько привлекательна его маска и какую реакцию она вызывала. Он щеголял ею с вызовом и высокомерием, его зловещее обаяние сияло чарующим, обманчивым светом. Том улыбнулся уголком рта, загадочно и сдержанно, и Билли еще больше смутилась.
- Ты хотела убедиться, - усмехнулся он, переводя взгляд на меня, - что со мной все в порядке?
- Марлена, ты не познакомишь нас со своим братом? - прочирикала Билли.
- Мы не родственники, - выдала я, как будто кто-то тянул меня за язык, - просто нас с Томом из приюта забрали в одну семью и скоро усыновят.
Билли с Мики удивленно смотрели на меня, а я пристально смотрела в глаза Тома, твердо решив выдержать его взгляд.
- Он мне не брат.
Каулитц смотрел на меня с ухмылкой, его явно забавлял мой маленький бунт.
- Не говори так, Марлена, - саркастическим тоном произнес он, - а то все могут подумать, что для тебя это большое облегчение.
Так и есть, сказала я ему глазами, и Том ответил мне обжигающей молнией исподлобья.
Зазвучал рингтон. Билли вынула из кармана мобильник и виновато зажмурилась.
- Нам нужно идти, моя бабушка ждет нас. Она уже несколько раз пыталась до меня дозвониться! - Билли посмотрела на меня, и я кивнула. - Увидимся завтра.
Я сделала усилие, чтобы улыбнуться в ответ, потому что чувствовала на себе взгляд Тома. Тут я поняла, что хмурая Мики внимательно изучает его, скрываясь в тени капюшона. Потом она тоже повернулась, и девочки вместе пошли по коридору.
- В одном ты права...
Голос Каулитца прошуршал сухо и резко, как ногти по шелку. Я осмелилась взглянуть на него. Том смотрел на девушек, но больше не ухмылялся. Потом его зрачки, колючие черные шарики, встретились с моими - они царапали меня.
- Я тебе не брат.
В тот день я решила стереть из памяти слова и свирепый взгляд Тома, а вечером, чтобы отвлечься, читала допоздна. Лампа на прикроватной тумбочке освещала мою комнату мягким успокаивающим светом, способным рассеять все тревоги.
Оливия поразилась, когда я спросила, могу ли я взять почитать энциклопедию, большую книгу с прекрасными иллюстрациями. Оливия удивилась моему выбору, сказала, что наукообразные статьи вряд ли меня заинтересуют. А я, наоборот, читала их с интересом.
Пока мои глаза скользили по тонким маленьким усикам и кристально прозрачным крылышкам, я вдруг поняла, как мне нравится погружаться в этот светлый и красочный мир, который я находила и в своих цветных пластырях.
Кому-то мои интересы наверняка показались бы необычными. Я знала, что отличаюсь от остальных, и лелеяла свои причуды, как секретный сад, ключ к которому был только у меня, потому что многие меня не поняли бы.
Указательным пальцем я провела по нарисованной божьей коровке, вспомнила, сколько желаний я загадывала им в детстве, наблюдая, как они улетают с раскрытой ладошки. Я смотрела, как они плывут по воздуху, и, беспомощная, думала о том, что хочу сделать то же самое: вылезти из куколки и, расправив серебряные крылышки, перелететь через стены Склепа...
Какой-то шум привлек мое внимание. Я повернулась к двери. Может, послышалось? Но звук вскоре повторился - кто-то царапал деревянную поверхность. Я осторожно закрыла энциклопедию и откинула одеяло. Медленно подошла к двери, повернула ручку и высунула голову в коридор - в темноте кто-то двигался. Низко у пола, быстро и мягко скользнула тень и, кажется, остановилась, вероятно, потому что заметила меня. Тень скользнула вниз по лестнице за секунду до того, как любопытство толкнуло меня проследить за ней. Мне показалось, я увидела пушистый хвост, но дотянуться до него не успела.
В итоге я оказалась на первом этаже, одна в полной тишине. Хвоста нигде не было. Я вздохнула, собираясь вернуться наверх, но заметила свет на кухне. Оливия еще не легла спать? Я подошла, чтобы проверить свою догадку, и сразу пожалела об этом.
Когда я легонько толкнула дверь и заглянула внутрь, мои глаза встретились с другой парой устремленных на меня глаз. На кухне был Том.
Он сидел, упираясь локтями в стол и слегка опустив голову, волосы черными прядями спадали на лицо, затеняя взгляд. Он что-то сжимал в пальцах. Присмотревшись, я поняла, что это кубик льда.
Я застыла, увидев парня, хотя пора уже привыкнуть к возможности натолкнуться на него в любой момент. Мы больше не в Склепе с его большими пространствами, теперешний дом маленький, и, как ни крути, мы в нем жили вместе.
Нет, вряд ли я когда-нибудь к этому привыкну.
- Разве тебе не пора спать?
От его голоса, усиленного тишиной, по спине пробежала дрожь.
Нам было только по семнадцать, но в Каулитце ощущалось нечто странное, трудное для понимания. Яркая красота и острый ум, способные обворожить любого. Но кому какая от этого радость? Всякий очарованный им попадал в ловушку - Том словно создан для того, чтобы придавать форму людям, гнуть их как металл. Он пугал меня, потому что не был похож на сверстников.
Интересно, каким он станет, когда вырастет? Я представила на секунду и мысленно отшатнулась от жутковатого типа с ядовитым обаянием и глазами чернее ночи...
- Так и будешь на меня смотреть? - спросил он с сарказмом, прикладывая кубик льда к кровоподтеку на шее. Расслабленный, небрежный, властный, прогоняющий меня вон. Такой же, как всегда.
Прежде чем я смогла восстановить внутреннее равновесие и убежать от него, я произнесла:
- Почему?
Том приподнял бровь.
- Почему что?
- Почему всегда решаешь ты?
Он пристально посмотрел мне прямо в глаза, будто что-то осознавая в этот момент.
- Думаешь, в жизни что-то когда-нибудь зависело от меня? - медленно произнес он, выделяя тоном каждое слово и продолжая буравить меня взглядом.
- Да, - ответила я тихо, чувствуя, что от моей смелости не осталось и следа. - Это ты постарался, чтобы все так сложилось... В тот день ты играл на пианино.
Глаза Тома горели неприятным блеском.
- Играл ты, которого все всегда хотели усыновить и который никогда не позволял забрать себя из приюта!
Семейные пары наведывались в Склеп довольно редко. Они смотрели на детей, изучая их как бабочек в инсектарии, и больше внимания доставалось маленьким детям, ведь они намного симпатичнее, у них ярче окрас. Но потом замечали его - с чистеньким личиком, спокойного - и, кажется, забывали об остальных детях. Они как будто видели диковинную черную бабочку и замирали в восхищении от ее больших глаз и красивых бархатных крыльев. Любовались тем, как грациозно двигается этот мальчик в толпе неуклюжих детей.
Том - коллекционный экземпляр, единственный в своем роде. От него не веяло сиротством, как от других детей; он был окутан ореолом печали, которая ему очень подходила. Однако каждый раз, когда кто-то изъявлял желание его усыновить, Том, похоже, предпринимал все возможное, чтобы этому помешать. Делал пакости, убегал, капризничал. И в конце концов потенциальные родители уходили восвояси без ребенка, не подозревая, на что способны эти руки, скользящие по белым клавишам пианино.
Но в тот день он привлек к себе внимание, вместо того чтобы, как обычно, уйти в тень.
Почему?
- Тебе точно пора спать, бабочка, - сказал он тихим насмешливым голосом, - ты полусонная и уже ничего не соображаешь.
Вот что он делал! Он кусал меня словами. В этом весь Том. Он провоцировал меня, а потом унижал язвительной улыбкой, заставляя меня усомниться в своих словах, уничтожая уверенность в себе.
Мне надо презирать его - за его характер, внешность, привычку рушить все, к чему он прикасается. Надо конечно, но что-то внутри меня этому сопротивлялось. Мы с Каулитцем выросли вместе, провели много лет за решеткой одной и той же тюрьмы. Я знала его с детства, почти каждый день видела его, поэтому, наверное, и не могла испытывать к нему презрение, как бы этого ни хотела. Странно, но я привыкла к Тому и в глубине души чувствовала к нему симпатию как к человеку, рядом с которым прошла большая часть моей жизни.
Я не умела никого ненавидеть, даже если у меня были на то причины. А может, я все еще надеялась, что у этой сказки будет счастливое продолжение.
- Что у вас произошло с тем парнем сегодня? - спросила я. - Почему вы сцепились?
Том медленно наклонил голову, возможно, удивляясь, почему я до сих пор не ушла. Мне показалось, что он смотрит на меня оценивающе.
- Неразрешимые противоречия. Но вообще-то, это тебя не касается.
Он прогонял меня взглядом, но я не уходила. Впервые в жизни мне захотелось попробовать сделать шаг вперед, а не назад. Показать ему, что, несмотря ни на что, я хочу двигаться дальше. Стоило попробовать. И когда Том приложил кубик льда к брови, морща лоб от боли, у меня в голове зазвучал далекий голос. «Обращайся с ними бережно и нежно, Марлена... Не забывай, они очень хрупкие...» - мягко говорил он. Ноги сами шагнули вперед.
Я уверенно переступила порог кухни. Подошла к мойке, оторвала кусочек бумажного полотенца и смочила его холодной водой. Спиной я чувствовала взгляд Ригеля. Затем подошла и сочувствующе посмотрела ему в глаза, протягивая салфетку.
- Лед очень жесткий. Приложи лучше это.
Казалось, Том очень удивился, что я не убежала. Он недоверчиво посмотрел на бумажное полотенце, взгляд у него был строптивый, как у дикого животного. Так как он продолжал сидеть неподвижно, я протянула руку, чтобы приложить салфетку к его брови. Но не успела: он резко отшатнулся. Черная прядь упала ему на глаза, из которых в меня полетели молнии.
- Не смей! - прошипел он сквозь зубы. - Не подходи, не прикасайся ко мне! Только попробуй!
- Да что такого? - Я снова протянула руку, но он ее оттолкнул. Я вздрогнула, когда снова встретилась с его глазами. Они сияли, как звезды, которые излучают ледяной холод, а не теплый свет.
- Никогда не прикасайся ко мне!
Я сжала кулаки и, выдерживая его взгляд как наказание, спросила:
- А иначе что?
Послышался резкий скрежет отодвигаемого стула, и я вздрогнула от неожиданности. Том навис надо мной. Миллионы тревожных лампочек мигали у меня под кожей, когда я пятилась, пока не уткнулась в кухонный остров. Судорожно вцепившись в край мраморной столешницы, я собралась с духом и посмотрела на него. Его глаза вцепились в меня темной хваткой и не отпускали. Он стоял очень близко. Меня била дрожь, я с трудом дышала, поглощенная его тенью. Каулитц наклонился, его горячее дыхание обожгло мне ухо.
- А иначе... я не удержусь.
Потом он отпихнул меня в сторону. Я слышала стук льда по столу и его удаляющиеся шаги, пока стояла неподвижная, как мраморная статуя.
Что это сейчас было?