10
Кейси проснулся удивительно рано. Снова не понимая, что он и кто, первое, что до него дошло — это то, что большой страшный волк отпустил его и спал теперь на другом краю кровати. Вскочив, Кейси пошёл смотреть квартиру его похитителя. Он осмотрел книжный шкаф, не увидел ничего знакомого, не удивительно, ведь, литературой он не интересовался, стал искать на нём что-нибудь интересное. Но шкаф был абсолютно чист. Ничего, кроме книг, органайзера с кучей простых карандашей, придерживающий книги с той стороны, где они не доходили до стенки. Все карандаши были одинаковы и Кейси не понимал, зачем волку столько. На столе тоже не было ничего интересного. Он подошёл к шкафу, открыл и ужаснулся.
— Ахуеть… — он смотрел на стройный ряд идеально выглаженных, белых рубашек, одинаковых чёрных брюк и пиджаков. Носки лежали в небольшой коробочке, идеально свёрнутые и уложенные, галстуки там же. Ну это уже точно было не нормально. Зачем ему 10 одинаковых белых рубашек?! И 15 пар одинаковых серых носков?! Кейси быстро закрыл шкаф, надеясь, что его быстрое дыхание не испортило ровность рубашек и что Густав ничего не заметит. Иначе Кейси мог и не пережить грядущий день. Он вышел в гостиную, с большим угловым, чёрным кожаным диваном. Кейси аккуратно тронул его одним пальцем и садиться не стал. Лучше не рисковать. Огромный, просто г-р-о-м-а-д-н-ы-й телек походил больше на окно. Кейси к нему тоже побоялся подходить и подошёл к картине. Он аккуратно коснулся её пальцем. Мазки краски были очень рельефные, приятные тактильно. Он провёл ладонью по картине. Она, казалось, была ещё немного влажная, но это был лишь холод. Серые тона, пустая деревня. В этих маленьких, одиночках лачужках, кажется, никто давно не живёт, давно никто не топил печь и не открывал эти деревянные, тяжёлые двери. Картина была на вид такая же холодная, как и на ощупь. Комната очень тёмная и свет проходил только с кухни и немного с коридора, всё в ней было холодное. Оторвав руку от картины, Кейси посмотрел на ладонь. Ему показалось, что после касания до картины на руке должно было остаться хоть что-то. Что-то маленькое от этого мира с картины, но ничего не осталось и Кейси пошёл дальше — на кухню.
Он сразу открыл холодильник. И как не странно, еда там была. Кейси всё ещё пытался найти доказательства того, что Густав — вампир. Но пока всё говорило об обратном. В холодильнике стоял кефир, пару коробочек молока, лаконичная алюминиевая кастрюля с неизвестными внутренностями, сыр и много-много-много всего другого. Он взял бутылочку кефира, половины там уже не было. Значит, это не просто декорация. Кейси закрыл холодильник и повернулся. На пустой, голубовато-серой, рельефной стене, висела громадная картина, возможно, по длине больше, чем Кейси. Он стоял, разинув рот.
На этой картине был он. Это было точно его лицо, прорисованное настолько, что он видел каждую волосинку в своих же бровях. Какая жуть. Но какая же была красивая картина. Кейси-с-картины был с закрытыми глазами, он был самым ярким пятном на чёрном фоне, а от него отходили оранжевые, прозрачный ленты, они обвивали его руки, шею. Кейси-человек подошёл к картине и тоже дотронулся до неё. Она была просто огромная. Как долго Густав следил за ним, что успел нарисовать это?
Эта картина была тёплая, согретая солнцем из окна. Мазки были аккуратные и почти не прощупывались, всё казалось ровным и перетушёванными. Кейси удивлялся, как можно было нарисовать эти прозрачные ленты? Как Густав так нарисовал его? Кейси светился от восторга. Он в эту минуту был ярче солнца, светлые глаза горели, как звёзды на ночном небе. От никчёмного, неприметного мальчика ничего не осталось, в эту секунду, здесь и сейчас на картину смотрел не он. Это был не Кейси, это был кто-то больше, кто-то глубже. Тот, кем Кейси никогда не сможет стать самостоятельно. Только так, невидимыми для него мгновениями, только так он мог стать солнцем. Ярким, ослепительным и жгучим.
Но все мгновения на то и мгновения, что слишком быстро кончаются и ими не получается насладиться достаточно. Услышав быстрые шаги из спальни, Кейси быстро отошёл от картины и пошёл к Густаву.
— Что ты там делал?! — Выйдя из спальни и наткнувшись на Кейси, Густав схватил его за плечи. Сонный и ещё не такой холодный, он поражал так же, как и его картины. Большие, широко распахнутые глаза, не успевшие покрыться коркой острого льда, смотрели с беспокойством. Кейси почувствовал благодарность. Этот мужчина его спас. Этот мужчина рисовал его, он готовил для него еду, купил пижаму. Этот мужчина не волк, он — его спасатель.
— Осматривался. — Кейси улыбнулся. Это была первая улыбка, которую он искренне подарил Густаву.
Возможно, в этот момент между ними образовался мост. Между, как казалось сначала, бесконечной дорогой со стеклом и глубоким, замёрзшим на несколько метров озером возник какой-то общий, маленький деревянный мостик, пока что состоявший из двух досок. Из двух улыбок.
— Ну ладно. — Густав отпустил его плечи, проведя нежно руками. — Пойдём на кухню, посмотрим твой затылок и позавтракаем.
Кейси с восторгом и лучезарной улыбкой, пошёл с Густавом на кухню.
Очередная обработка затылка была ничуть не приятнее первой, но Кейси стойко терпел, он просто таял в своей безграничной благодарности волку.
— Что ты хочешь на завтрак? — Густав открыл холодильник.
— Не знаю. Мне без разницы. — Кейси смотрел на его мускулистую голую спину, её больше не прятал милый пушистый халатик.
— Тогда… — Густав ненадолго задумался. — Я сделаю гренки.
Кейси тихо угукнул и снова посмотрел на картину. Её величественность поражала, Кейси не верил, что это он. Он не мог быть таким красивым, это был кто-то другой, кто-то счастливый, уверенный в себе и точно не проститут.
— Можно спрошу?
— Только если это не очередная глупость. — Густав сказал это с усмешкой и Кейси тоже улыбнулся.
— Нет, точно не глупость.
— Тогда спрашивай. — Густав ловкими движениями разбил яйца друг об друга и раскрыл каждое одной рукой. Содержимое утекло в глубокую, белую миску.
— Как долго ты это рисовал?
Густав обернулся и мельком посмотрел на картину, словно забыл, как она выглядит. Он недолго помолчал и вернулся к готовке:
— Где-то четыре месяца.
— Сколько?! — воскликнул Кейси, приподнимаясь на стуле и смотря в спину Густаву. — Охренеть как долго! — он свалился обратно на стул и положил руку на щеку.
— Тише. Около четырёх месяцев, с перерывами, конечно.
Кейси снова сидел в супе эмоций. Как же сильно он дорог Густаву?