13.
Стурниоло не думает, он просто отдаётся моменту целиком. Ныряет в этот запретный омут с головой.
Эта Лагранж, она блять срывает ему крышу своим поведением. Конечно, с самого утра он заметил эту перемену в ней. Этот вычурный наряд, красные губы, почти не пререкается с ним. Это не она, это образ. Она чего-то добивалась, но Стурниоло не понимает чего.
Он впечатывает свою злость в её губы, жадно целует, глубоко, больно. Он не помнит куда дел сигарету, не помнит как его руки оказались на её талии.
— Стурниоло.. — прерывисто шепчет Лагранж, когда он с силой сжимает ее талию.
Её янтарные глаза горят. Горят желанием. И Мэттью сгорает следом, глядя в них.
Его руки скользят по её оголенной спине, а Лагранж выгибает её, словно кошка. Она и вправду кошка, властная и элегантная, с острыми когтями. Прикасаться к ней – это намеренно обжигаться. Хочется сжечь свои пальцы до тла об её кожу.
Дыхание сбивается у обоих, но они дышат друг другом. Стурниоло гладит Лагранж по волосам, а она вдруг сама его целует. Так, как нужно. Так, как правильно.
С осторожностью, с дрожью, с болью.
В их истории нет слова «Любовь», вместо неё именно боль. Стурниоло ломает брови, задыхаясь. Его внутренний монстр сжирает сердце, хрустит и чавкает. Больно, невыносимо больно дышать.
Это словно помутнение в рассудке. И в эту секунду в голове пролетает мысль, что режет его без ножа:
«Люблю.»
Стурниоло раскрывает глаза, словно хищник. Но в глазах его страх, настоящий животный страх. Нет, это слабость, он не смеет даже думать об этом.
Это ощущается как паническая атака. Он шумно глотает, делая резкий шаг назад, будто отшатывается от Лагранж, что замерла со сведенными к переносице бровями. Не понимает, она ни черта не понимает. И никогда его не поймет.
В жизни Стурниоло нет места такому жалкому чувству как любовь. Оно не уживается с ложью, кровью и смертями. И Мэттью ставит установку у себя в голове до того, как совершит ошибку: Никакой больше Лагранж в его жизни. Никакой близости с ней, никаких разговоров по душам, ничего. Только работа.
Иначе.. Всему будет конец.
Стурниоло быстрым шагом подходит к окну и опирается о подоконнике бедрами, закуривая сигарету. Большая затяжка обжигает горло, проясняя рассудок.
А Лагранж так и стоит у стеллажа с книгами, вжимаясь в него лопатками. Хлопает глазами, смотря на него ошарашенно. Нет, не боится. Не понимает. Что скрывать, Мэттью сам себя не понимает.
— Тебе стоит посетить врача психиатра. — каким-то надломанным голосом говорит Лагранж, не глядя на него больше. Она берет свою сумочку со стола и быстро уходит из кабинета.
Беги, Лагранж. Лучше беги от него.
***
Лагранж ещё никогда не ощущала себя такой глупой и наивной дурой. Настолько глупой, что чёртов Стурниоло смог обвести её вокруг пальца и показать насколько ей легко управлять.
Ведь, дьявол, она почти признала самой себе, что он вызывает в ней какие-то чувства! Это ужасно, это нужно прекращать на корню.
Но корни проросли слишком глубоко.
Сейчас Лагранж сидит за столиком, ожидая клиента и Стурниоло. Зачем-то заказывает бокал просеко, а затем ещё один, и ещё. А когда начинает чувствовать легкое расслабление останавливается. Но эффект постепенно усиливается, и расслабление не такой уж и легкое.
— Его ещё нет? Полоумный кретин, — слишком громко для Авроры говорит Стурниоло, садясь рядом.
Лагранж хмурит брови, медленно поднимая взгляд на появившегося Стурниоло. Как же её могло развезти с трех бокальчиков?.. Пальцы приятно покалывает, а моргать становится тяжелее. Сладкая усталость накатывает на нее.
Стурниоло берет её пустой бокал со стола и нюхает. Смотрит на неё, осуждает или насмехается? Лагранж не знает, не понимает. Она сейчас вообще мало что понимает.
— Сколько ты выпила? — корчит лицо Мэттью, с громким стуком возвращая бокал обратно. — Собираешься опозорить свою компанию?
— Иди к чёрту! — рявкает Аврора, на которую накатила вся та злость на Стурниоло, что она подавляла все это время.
— Не кричи, тут вокруг одна интеллигенция, — на полтона тише говорит он, делая шаг к ней.
Лагранж попыталась встать резко, чтобы показать всю злобу, но пошатнулась, схватившись за его плечи. Его руки снова на её талии. Обжигают. А океан его глаз тянет её на дно. На самое дно, где Стурниоло и место.
— Убрал свои руки. — она отталкивает его, тыкая пальцем в его грудь. — Определись чего.. Где же наш гость? — мысли теряются в голове почти сразу же, после того как появились в ней.
Стурниоло окидывает её взглядом и резко подхватывает на плечо. У Авроры звездочки в глазах от таких резких движений.
— Поставь меня на место, Стурниоло! Иначе я выбью тебе все зубы! — вопит она, ударяя его по спине. — Это отвратительно!
Снова этот ненавистный кабинет. Казалось, стоит кинуть взгляд туда, где стоят сотни книг, и можно увидеть как Стурниоло всё ещё прижимает Аврору к себе и целует. Шепчет то, что грело сердце и замораживало тело. Дьявол, она слишком пьяна..
— Отвратительно, Лагранж, то, как ты сейчас выглядишь и ведешь себя. — отчитывает Стурниоло, глядя на неё с высока. — Тебе совершенно точно нельзя пить.
Лагранж всё смотрит на стеллажи. Чувствует как болезненно сжимает корсет ребер её сердце. Она позволила себе стать уязвимой перед Стурниоло прямо на том месте. Показала то, что всё-таки чувства у неё есть.
Слёзы предательски ошпаривают розоватые щеки. Аврора всхлипывает, опуская голову вниз. Ненавидит, всей душой ненавидит всё, что связано с фамилией Стурниоло. Этот кабинет, ресторан, род и Мэттью.
А он холодный, как айсберг в океане, стоит на дней, словно упивается её страданиями. Молчит, сжав руки в карманах своих брюк.
А совсем недавно эти руки..
— Ненавижу! Я тебя, блять, ненавижу, Стурниоло.. — Аврора мотает головой, закрыв лицо ладонями.
Стурниоло опускается на корточки, чтобы быть с ней на равне. И его руки, эти самые руки, которые сводят Лагранж с ума, касаются её пальцев. Он убирает ее ладони с лица, вытирает слёзы с щек. Смотрит, выжигает глазами.
— Тебе стоит меня ненавидеть, Лагранж. — с каким-то странным намеком говорит он. В его глазах вселенская печаль.
— Скажи мне, Мэттью, — шмыгает носом Аврора, — Как можно в один миг быть самым нежным и горячим, а через несколько мгновений стать ледником?
Стурниоло прищуривает глаза, опуская взгляд вниз. Он признает поражение. Капитулирует.
— Ты отравляешь мой разум, Аврора, — с грустной ухмылкой шепчет он, не глядя в глаза. — Мой мир отличается от твоего.
Аврора ничего не понимает. Снова эта никому не нужная нежность распускается в груди, раскидывает свои ветви, а затем погибает, увядая.
— Мы живём в одном мире, разве нет? — она поднимает его за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Ты просто ищешь повод.
Стурниоло сводит брови к переносице, невесело усмехаясь, с тоской, с сожалением. Лагранж начинает это порядком надоедать, этот бесконечный круговорот, где они открываются друг другу, а затем вновь делают больно.
И она внезапно вспоминает про свой план.
— Я бы хотел жить в твоём мире, правда, — он словно бредет, — Но мы – две параллели, которым не суждено пересечься.
И Аврора кивает, забывая про свой план, забывая про эту погибшую нежность внутри. До неё доходят его слова. Им никогда не быть вместе, и это правильно. В жизни должно хоть что-то быть стабильным, и это что-то – их взаимная ненависть.
— Извини, клиент наверное уже тут. — резко меняет тему Лагранж, отводя взгляд.
Стурниоло кивает и встаёт, отряхивая штаны, будто запачкался. Поправляет пиджак, воротник. Даже сейчас выглядит идеально.
— Хочешь останься тут, я сам проведу встречу.
И Лагранж кивает, через пару мгновений отдаваясь беспокойному сну.
***
От автора:
Есть догадки что же за «вторая работа» Мэтта и почему же мир Стурниоло отличается от мира Лагранж?
Жду вашего мнения, интересно почитать!