Глава 41- Паутина
Я не выходила из комнаты третью неделю.
Иногда мне казалось, что даже стены начали запоминать мои слёзы. Комната была как тюрьма - не столько физическая, сколько эмоциональная. Я не слышала смеха с кухни, не чувствовала ни запаха утреннего кофе, ни тепла вечерних голосов. Только одиночество.
Только я и воспоминания о нём.
---
За дверью кипела жизнь. Я слышала шаги. Голоса. Иногда - ссоры. Иногда - слишком громкий смех Мины. Меня словно вырезали из картины. А потом кто-то стёр и саму рамку.
Но всё изменилось утром четвёртого понедельника.
---
- Ты сама это подстроила! - голос Сынмина срезал утреннюю тишину, как нож по стеклу.
- Да я вообще не знаю, о чём ты! - визгливо ответила Мина.
Я прижалась к двери, сердце забилось чаще. Они ссорились. Из-за чего?
- Кофе был с солью. ВТОРОЙ раз! - добавил Чан, и в его голосе впервые звучало не раздражение, а... сомнение. - И каждый раз только её кружка.
- Может, это совпадение? - снова Мина. Но что-то в её интонации дрогнуло. - Почему вы все думаете, что это я?
- А ты почему так защищаешься? - теперь Хан. - Мы ведь даже не упоминали Т/и.
Тишина. Долгая. Густая.
- Так, - произнёс Сынмин, и я услышала шаги. - Это странно. Очень странно.
Я закрыла глаза. Мина теряла контроль. Её ложь начинала разрушать сама себя. Но даже это - не радость. Я была слишком истощена, чтобы чувствовать победу.
---
Позже я услышала, как хлопнула дверь. Кто-то из ребят ушёл.
А потом шаги - лёгкие, быстрые. Мина.
- Они ничего не докажут, - прошептала она за дверью моей комнаты. - Ты думаешь, ты победила? Ты просто жалкая.
Я не ответила. Не было сил.
---
Вечером в коридоре раздались глухие голоса. Феликс. Минхо. Они снова спорили с кем-то, и, похоже, на этот раз не с Миной.
- Чан, ты должен хотя бы задуматься, - говорил Минхо.
- Задуматься над чем? - усталый, раздражённый голос Чана.
- Над тем, что, возможно, всё это не просто совпадения.
- Вы считаете, что Мина врёт?
- А ты не задумывался, почему вокруг неё всё чаще возникают проблемы?
Долгая пауза.
- Я подумаю, - выдохнул Чан.
---
Я откинулась на подушку. Впервые за долгое время дыхание стало легче. Не потому что кто-то поверил мне - пока нет. Но потому что ложь, наконец, дала первую трещину.
А с трещины начинается обвал.