Глава 39 - Не по сценарию
В комнате стояла гробовая тишина. За окном моросил дождь, тонко царапая стекло. Мина медленно водила щёткой по волосам, наблюдая за своим отражением. Под глазами - лёгкий слой консилера, губы слегка подкрашены, на плечи небрежно накинута кофта Чана. Она знала, как использовать детали. Она знала, как производить впечатление.
Сегодня она не играла - она воевала. И цель была одна - Чонин.
Она прошла по коридору медленно, будто случайно. Как будто просто шла за водой. В доме было пусто. Большинство парней уехали на запись. Хёнджин тоже был вне дома, а Т/и... Т/и уже две недели не выходила из своей комнаты.
Идеальный момент, - подумала Мина, нащупывая губами выражение лёгкой растерянности.
В гостиной было тихо. Чонин сидел на полу у дивана, опершись спиной на подушку. В руках - телефон, на лице - тень усталости. Он мотал головой в такт музыке, что звучала в наушниках, пока она не подошла ближе.
- Можно? - голос её дрожал почти идеально, с нужной интонацией.
Он не обернулся.
- Если ты просто посидеть - садись. Только не играй.
Она села рядом, оставив небольшую, но ощутимую дистанцию. Вдохнула поглубже.
- Ты стал совсем другим, - начала она. - Холодный, отстранённый. Даже на меня не смотришь.
Он молчал.
- Мы ведь были близки, правда? Мы смеялись, тренировались вместе. Я... я до сих пор помню, как ты учил меня тем шагам. Я едва не упала.
- А потом ты ушла. Сказала, что тебе неудобно и что «так не должно быть». - Его голос был глухим, с оттенком упрёка. - Не стоит вспоминать, если для тебя это не значило ничего.
Мина закусила губу и, будто неосознанно, коснулась его плеча.
- Может, я испугалась. Чувств. Сама не поняла, как ты стал важен для меня. - Она смотрела на него снизу вверх, глаза блестели. - Ты ведь особенный, Чонин. Ты добрый. Красивый. Настоящий. Не такой, как остальные...
Он повернулся к ней, и на секунду между ними повисло напряжение. Но в его взгляде не было ни капли того, на что она надеялась. Ни растерянности, ни влечения. Только сдержанный, холодный интерес.
- А как же Чан?
Она замялась. Пальцы сжались в кулак на коленях.
- Я... я с ним, потому что он хороший. Он заботится. Но ты - ты совсем другой. Ты заставляешь меня чувствовать. С тобой я не играю.
Чонин встал медленно, словно подбирая слова. На его лице читалась ярость, но тихая, ледяная.
- Нет. Ты всегда играешь. И самое страшное - ты играешь жизнями других. Чан. Т/и. Все мы. Ты думаешь, не видно? Ты думаешь, мы не начинаем замечать?
Она поднялась тоже, сделала шаг ближе.
- Это всё она, да? Она настраивает вас. Потому что ревнует!
- Хватит, - резко перебил он. - В этой игре ты одна расставляешь фигуры. Но я не пешка. И Чан - не дурак.
- Он верит мне, - прошептала Мина.
- Пока. - Он посмотрел на неё с жалостью. - Но когда правда всплывёт - будет больно. Для тебя.
Он развернулся и вышел, не сказав ни слова больше. Мина осталась одна, сжимая руками подол кофты. Впервые ей не хватило слов. Впервые - не сработало
Дверь захлопнулась с тихим щелчком, но для Мины он прозвучал, как выстрел. Комната вдруг стала слишком тесной, воздух - тяжёлым, а собственное отражение в зеркале - чужим и холодным.
Она встала, подошла к зеркалу, вглядываясь в себя. Блеск в глазах - фальшивый. Улыбка - выученная. Каждый штрих, каждый жест, каждое слово, что она говорила в последние недели, были частью спектакля. И вдруг впервые с начала этой лжи, в животе появилось мерзкое ощущение: а если всё рухнет?
- Он не должен был так ответить,
- прошептала она себе. - Он не имел права.
Но сама себе она не верила.
Тем временем, Чонин шёл по коридору. Его мысли были тяжёлыми, как свинец. Он снова и снова прокручивал разговор в голове, и впервые его уверенность дала трещину. Может, он и правда был слеп? Может, Т/и всё это время страдала не просто так?
Он остановился у двери её комнаты, почти машинально. Хотел постучать - и не решился. Его пальцы зависли в воздухе. С той стороны было тихо. Ни шагов, ни звука. Только его собственное дыхание.
В груди будто что-то ворочалось - глухое, болезненное, но необходимое: он начал сомневаться.