Chapter 26
Кажется, что конца и края этому не будет. Я не смогу справиться. Не смогу...
Разве я способна принять то, что оставила мне в наследие покойная жрица? Разве достойна?
Ещё совсем недавно моя душа была выжженой пустыней. Да, сейчас я уже другая, чуточку более сильная... Благодаря Тэхену... моему демону. Но до полного исцеления и душевной целостности мне ещё слишком далеко.
А света так много.
Разве могу я столько вместить в себя? Разве могу стать той, которая будет нести этот свет и слово Богини? Разве могу я хранить жизни, если сама себя защитить не способна?
— Сможешь, — шелестом листвы на ветру...
— Сможешь, — птичьей трелью над головой...
— Сможешь, — звоном бьющего из-под земли ручья...
— Сможешь! Сможешь! Сможешь! — раскатом грома и блеском зарниц...
— Уже смогла, жрица, — нежным голосом, в котором плещется сама жизнь, произносит кто-то совсем рядом.
И я внезапно осознаю себя стоящей перед тонкой, как былинка, прозрачной, как солнечный луч, девушкой. Совсем юной и хрупкой на вид. Белолицей и беловолосой, как и я. С небесно-голубыми глазами, исполненными света и мудрости.
— Моя Богиня, — выдохнув ошеломлённо, опускаюсь перед ней на колени и склоняю голову.
— Не смей больше никогда называть себя недостойной, — тонкие руки опускаются на мою макушку, гладят растрёпанные волосы. — Моя сильная ранимая девочка. Даже в боли и страдании, ты сберегла в себе свет. Даже рискуя собой и своей жизнью, ты защищала тех, кому была нужна твоя помощь. Если ты недостойна, то недостоин никто. Только такая чистая душа и могла вернуть меня в этот мир. Вставай. Тебе пора проснуться. Твой главный защитник от тревоги за тебя и с меня уже готов спросить, куда я его Крольчонка дела.
От неожиданности я резко вскидываю голову, неверяще всматриваясь в смеющиеся глаза Пресветлой.
Неужели она, правда, это сказала? Мой защитник?..
— Вы про... Тэхена? — выдыхаю ошарашенно.
— А о ком же ещё? Только этот невыносимый демон способен предъявлять требования даже богам. И выложиться чуть ли не до дна, чтобы помочь тебе принять силу Верховной, — усмехается Богиня, склоняя голову набок.
— Он... сделал это? Ради меня? Он... не мог, — наверное, мои глаза сейчас в напоминало огромные плошки, так я изумлена
— Ты понятия не имеешь, на что настоящий мужчина способен ради своей женщины. Иди к нему. И живи. Я с тобой теперь, жрица, — она склоняется и дует мне в лицо, ослепляя внезапной вспышкой света.
Зажмуриваюсь, задохнувшись. И когда распахиваю глаза обратно, обнаруживаю себя в огромной кровати в ворохе сбившихся простыней, одетой лишь в тонкую батистовую сорочку и опаловый медальон на золотой цепочке... а поперёк моего тела переброшена тяжеленая мужская рука, так словно её обладатель хочет быть абсолютно точно уверенным, что я никуда не денусь. Повернув голову, натыкаюсь взглядом на лицо спящего демона.
Он выглядит осунувшимся и напряжённым даже во сне, под глазами залегли тени, брови хмуро сдвинуты, губы сурово сжаты... Но я ловлю себя на том, что не могу не любоваться этими хищными, немного резковатыми, но такими красивыми чертами. Он так красив... мой демон.
Мне почему-то хочется называть его своим. Хотя бы сейчас. Хотя бы в мыслях.
Какое бы будущее нас не ждало, сейчас он мой. Мы связаны.
Теперь и я чувствую это. Чувствую его печать.
Знаю, что теперь могу снять её в любой момент, разорвать эту связь... но не хочу. Я обещала ему остаться... и попробовать быть с ним. Обещала, что позволю ему показать мне, каково это быть с мужчиной по своему желанию.
Осторожно поворачиваюсь на бок, поднимаю руку, чувствуя странную потребность коснуться его. Это так незнакомо. Первой касаться мужчины. Желать этого прикосновения. Я хочу почувствовать его тепло кончиками пальцев, разгладить хмурую складку на переносице. И позволяю себе это, проводя по смоляным бровям, трогая бритые виски, убирая с лица прядь иссиня-чёрных волос.
Он просыпается почти мгновенно. Рука на моей талии тяжелеет. Чёрные глаза внезапно распахиваются, чтобы тут же уставиться на меня с крайним удивлением.
— Когда ты успела смыть с себя краску? — слышу я то, чего совершенно не ожидала услышать.
— Я... не смывала. Только проснулась, — шепчу растерянно. Поднимаю руку и только теперь обращаю внимание на то, что она действительно белокожая, даже без следа краски.
Испуганно выдохнув, выворачиваюсь из-под его руки, смотрю уже на обе свои ладони, потом на ноги, хватаю свою косу. Краски нет. Я снова выгляжу самой собой.
Застонав, закрываю лицо руками, падая назад на подушку.
Ну как же так? Почему? Если Тэхен этого не делал, а ему незачем мне врать, то, значит, это Богиня постаралась. Зачем? Что мне теперь делать?
И я наяву слышу переливчатый смех и тихое «Живи». Ох, Пресветлая. Не жалеешь ты меня.
Мои запястья обхватывают мужские пальцы, вынуждая убрать руки от лица.
— Ну здравствуй, сахарная, — улыбается, рассматривая меня. Буквально пожирая глазами. — Ну и горазда же ты спать.
— И очень долго я спала? — жалобно смотрю на него.
— Два дня, милая, — ошарашивает меня демон.
И словно в подтверждение его слов мой желудок выдаёт громкую голодную руладу.
Два дня. Целых два дня.
Или всего лишь.
Там, в океане света, мне казалось, что прошла целая вечность. И, может, два дня не так уж и много. Знать бы, что успело случиться за это время. Как там волчонок, Розэ... как Бранн? Его хоть не наказали? Но все эти вопросы подождут. Кое-кому явно нужно сначала восстановить силы. И я не себя имею в виду.
Мы сидим в прилегающей к королевским покоям гостиной. За столом, щедро накрытым на двоих.
Рассеянно ковыряясь в своей тарелке, уже утолив первый голод, смотрю на мужчину напротив меня, усердно поглощающего завтрак. Как же он... устал. И выложился. И отказался от моей помощи в восстановлении. Конечно, даже сейчас его сила поражает. И мало кто способен заметить, что резерв короля Раграста так сильно опустошён. Но я-то могу. И мне сложно поверить своим глазам.
Если прикрыть веки, перестраивая своё зрение и отпуская дар, с лихвой вернувшийся ко мне, то можно увидеть, как Тэхен стремительно впитывает силу из пространства, как та стекается к нему тонкими ручейками, превращаясь в нити концентрированной тьмы. Я даже не представляла, что кто-то способен так быстро восстанавливаться.
Но не это меня удивляет больше всего. Я до сих пор поражена, что он столько сил отдал мне. Это... так неожиданно. И непонятно. Чем он руководствовался? В чём его корысть? Или дело не в ней? Раньше никто такого ради меня не делал. Разве что Розэ, когда помогла сбежать. Но то был продуманный риск. А тут осознанная жертва.
— Я совершенно точно уверен, что рогов у меня сейчас нет, — бросает Тэхен на меня ироничный взгляд. — И мне интересно, что ты такого увидела во мне, что даже забываешь есть от удивления?
— Вы... истощены, — произношу почти шёпотом, словно крамолу какую-то. — И я... поражаюсь той скорости, с которой сила к вам возвращается.
— А, ты теперь можешь это видеть, — понятливо кивает демон. Усмехается, склоняя голову набок. — Истощён, это слегка преувеличено. Слушай, а давай ты перестанешь мне выкать. После всего, что между нами было...
Он многозначительно играет бровями.
— Я... не могу. Вы король, — опускаю веки, хотя саму почему-то тянет ему улыбнуться.
— Ага. А ты Верховная Пресветлой. Будем знакомы. Может, скажешь мне, наконец, своё имя, сахарная? А то Верховная жрица Крольчонок, как-то не звучит.
Не удержавшись, я прыскаю от смеха, закрывая рот ладонью. А Тэхен внезапно замирает, смотря на меня так жадно, с таким голодом в потемневшем взгляде, что у меня дыхание перехватывает.
— Ты впервые улыбаешься при мне, — хрипло произносит он.
— Ещё недавно я думала, что разучилась это делать, — признаюсь грустно.
— Думаю, что не открою тебе секрет, если скажу, что ты изменилась, — пристально вглядывается в моё лицо, щуря глаза.
— Да. Эта сила, что перешла ко мне, она... почти исцелила меня.
Мои слова ещё звенят в воздухе, а я уже чувствую, как напрягается из-за них демон. И только теперь понимаю, что сказала. И что это может означать. Для меня. Для него. У нас же был уговор...
— Почти. Но не полностью, — выпаливаю я неожиданно для самой себя. И тут же краснею, представляя, как Тэхен может это понять и расценить.
— Не полностью? — вскидывает он бровь, и в чёрных глазах зажигаются лукавые искры. — Неужто, крольчонок решил пока не удирать? Может, даже хочет остаться? М-м? Ну признайся. Я тебе нравлюсь. И ты не хочешь от меня уходить.
В это сложно поверить, но он очень метко попал в цель. Не хочу. Что-то глубоко внутри болит от одной только мысли.
Но признаваться в этом... Нет, я пока не готова. Этот мужчина сделал то, что казалось мне невозможным. Он разрушил все мои защитные укрепления, заставил доверять ему, научил искать у него защиты... и зародил во мне... привязанность. Да, привязанность. Это именно привязанность. Глубокая, сильная привязанность к тому, кто неожиданно стал для меня опорой и защитой. А не... что-то ещё.
— Я не знаю пока, чего хочу. Во мне столь многое изменилось, — растерянно произношу я. Эмоций так много, что хочется зажмуриться, привычно пряча их. И мне огромного труда стоит не поддаться этому порыву и прямо встретить взгляд Тэхена. — Я не разобралась в себе ещё. Мне столько всего нужно узнать. Понять. Это сложно... Я так долго боялась. Всего на свете. Малейшего жеста, слова, взгляда окружающих. Всех мужчин. И... вас тоже сначала боялась. А сейчас не боюсь. И... и...
— И не будешь убегать, — подсказывает мне Тэхен.
— Да, — киваю с облегчением. Но тут же уточняю. — От вас не буду.
— А от кого будешь? — тут же прищуривается его величество.
И вот тут я понимаю, что далеко не от всех своих страхов исцелилась. Хватанув ртом воздух, замираю, таращась на мужчину и не зная что ответить. Сказать правду не могу просто. А лгать... Лгать не хочу. Не ему. Не после всего, что он для меня сделал. Но ведь и молчание ненамного лучше лжи.
Меня могут разоблачить. В любой момент. И кем я тогда буду в его глазах?
— Знаешь, за эти два дня, что ты спала, очень много чего успело случиться, — не дождавшись моего ответа, откидывается на спинку своего кресла Тэхен.
Не верю я, что он просто так сменил тему. Что такого успело случиться? Два дня... это всё-таки большой срок. Даже страшно представить, что я могла проспать.
— И что же случилось? — спрашиваю осторожно.
— Ну, во-первых нашёлся папаша твоего найдёныша. Вчера вечером ворвался во дворец, требуя вернуть своё драгоценное чадо. А чадо, кстати, с огромнейшим удовольствием расписало подвиги одной храброй девушки, которая его спасла от верной смерти. Угадай, кого теперь очень сильно хочет увидеть благодарный родитель?
— Меня? — морщусь, представив, что мог про меня наговорить своему отцу предприимчивый волчонок. Да ещё после того, как меня на его глазах увела старая Кахин. — А нельзя ему как-то вежливо отказать?
— Отказать-то, конечно, можно, — задумчиво поджимает губы Тэхен. — Я даже склонен это сделать. Война с Луадой меня не пугает. Правда, не ко времени она. Я бы сейчас с гораздо большим удовольствием другими делами занялся, более личного характера. Но мне давно хотелось отжать у блохастого его приграничный Барнахад, так что если ты хочешь...
— Как война? Почему война? — ошарашенно округляю я глаза.
— Да вот, блохастому шлея под хвост попала. Говорит, что не уедет, пока не увидит девушку, что спасла его сына. А он настырный, я знаю, — кривится Тэхен. — Не покажу тебя, объявит войну. Ему мой Холдовин сильно покоя не даёт.
Это просто какой-то бред. Ну не может же он всерьёз такие вещи говорить. Какая война? Зачем война? Почему? С кем? Но тут я вспоДженнию, как назвала мальчишку ведьма, и в груди всё обмирает.
— А кто он, этот... блохастый? — шепчу, уже зная ответ.
— Князь Луады. Очень наглый и ушлый волчара, скажу я тебе, — хмыкает король Раграста.
Богиня Пресветлая, ну как же так? Почему именно князь? Почему ничего не может быть просто?
— Не надо войны, — закрываю я глаза.
Этого я никак не могу допустить. Я жизни должна хранить, а не становится причиной кровопролития.
— Я... я встречусь с ним. Как-нибудь замаскируюсь и встречусь, — вздыхаю тяжело. — Можно мне увидеться с дэей Кахин? Я спрошу у неё совета, как лучше это сделать, чтобы ничего плохого не случилось.
Поднимаю на Тэхена просящий взгляд и едва не отшатываюсь назад, таким злым он выглядит.
— С Кахин ты увидеться не сможешь. Я её выгнал после того, что она с тобой сделала, — жёстко чеканит демон.
— Но... но дэя Кахин не виновата... и она обещала рассказать мне об отце... и бабушке. Я ничего не знала о них, — заламываю потрясённо руки.
Но лицо Тэхена остаётся жёстким и непреклонным.
— Виновата. Ты из-за неё чуть не сгорела заживо. Если бы я вас не нашёл, ты могла быть уже мёртвой. Скажи спасибо, что я её там же не порешил. Поэтому, ещё раз нет. Ты с ней не увидишься.
Он не передумает. Да и не обязан. Скорее, наоборот. Слово короля всё-таки.
Мне остаётся только смириться. Как бы мне не было жаль, он тут полностью в своём праве. И за то, что Кахин увела меня таким образом, действительно мог её даже казнить. Надеюсь, с ней всё в порядке.
Мне безумно обидно, что я ничего больше не узнаю о своём наследии, об отце, его матери... Но раньше мне ведь даже имена их были неизвестны. Может, теперь я сама со временем смогу что-то разведать?
Опустив голову, запахиваю плотнее халат, лишь бы чем-то занять дрожащие руки. Чувствую на себе внимательный взгляд Тэхена, и очень стараюсь не показывать, насколько расстроена. Незачем это.
Но провести демона мне не удаётся.
— Крольчонок, послушай... — начинает он, но больше ничего сказать не успевает.
В дверь кто-то деликатно стучит, перебивая его. Скрежетнув зубами, король сжимает раздражённо губы. Вздыхает гневно.
— Кто? — гаркает через всю комнату.
— Ваше величество, — в гостиную заглядывает его личный слуга Ойзин. — Там дэйр Мартан прибыл во дворец. Просит о встрече, говорит, что срочно. И князь опять спрашивал...
Если бы я не сидела, то наверняка бы упала. Мартан? Он же... С Чонгуком в Террвин поехал. И уже вернулся. Ещё и с какими-то срочными новостями.
О боги!
Может, узнал, что королева умерла ненастоящая? Может, Чонгук об этом узнал? Или ещё что-то страшное случилось?
— Скажи Мартану, что я приму его с докладом через... четверть часа, — бросив на меня внимательный взгляд, приказывает Ойзину Тэхен. — А князю, что спасительница его сына уже пришла в себя, и ему сообщат, когда она сможет с ним встретиться.
— А её высочеству? Она спрашивала, когда сегодня можно прийти, — втянув голову в плечи и стараясь смотреть куда угодно, лишь бы не в мою сторону, уточняет слуга.
— А её высочеству... — король раздражённо вздыхает. — Скажи, что её дражайшая подруга к ней сегодня сама придёт. Когда посчитает нужным. А теперь оставь нас, наконец. И не беспокой больше, пока я не позову.
Ойзина как ветром сдувает. И Тэхен всё своё внимание обращает на меня. Обводит пристальным взглядом. Подмечает и судорожно сжатые на салфетке пальцы, которые я не успеваю расслабить, и наверняка испуганный бледный вид.
— Может, ты хочешь мне что-то сказать перед тем, как я поговорю с Мартаном? — интересуется вкрадчиво.
Он знает. Вижу это по его глазам.
Может, не до конца уверен, но знает.
Я пытаюсь что-то произнести, как-то слепить ошмётки мыслей во что-то членораздельное, а получается только хватать ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и комкать эту проклятую салфетку дрожащими пальцами.
Что он сделает, когда убедится? Я ведь обманом попала сюда. В его королевство. В его дворец. В его жизнь. Стала... невестой.
Беглая жена Чонгука. Какая из меня избранная? Я обманщица.
— Имя... вы спрашивали... моё имя Дженнира, — шепчу сипло, буквально выдавливая из себя каждый звук, чувствуя, как царапают они горло, а сознание накрывает неудержимой паникой. И никакого света и новообретённого равновесия не хватает, чтобы унять её.
— Угу. Красивое имя, — словно ничего необычного от меня не услышал, кивает демон. Поднимается из-за стола, протягивает мне руку. — Только длинное очень. Язык сломать можно. Для Верховной жрицы сойдёт. А вот наедине я бы предпочёл как-то покороче к тебе обращаться. Придумать самому, или скажешь, как тебе больше по душе?
Сбитая с толку и не веря до конца своим ушам, я даже не замечаю, как послушно вкладываю свою руку в его ладонь. А в следующий миг оказываюсь в его объятиях.
— И чего опять трясёшься, как крольчонок шуганный? — прижав меня к своей груди, интересуется демон. С улыбкой в интонациях. Целует макушку. — А говорила, что исцелилась. Тут ещё исцелять и исцелять. Долго, тщательно и с расстановкой. Так что с именем?
— Можете звать меня Дженни. Вы не сердитесь? — чувствуя, как отпускают потихоньку сжавшие грудную клетку тиски, я неожиданно для самой себя набираюсь смелости обнять его в ответ. Просто обхватить руками. И прижаться к мужчине, набираясь от него сил. И тепла.
— Немного сержусь... Дженни, — перекатывая моё имя на языке, произносит он. — Ты могла бы сказать мне раньше. Желательно тогда, когда у меня была возможность выпотрошить эту мразь сразу же, не откладывая в долгий ящик.
— Я не могла, — шмыгаю носом. — И боялась.
— Что тогда боялась, это понятно. А сейчас чего испугалась?
— Вашего гнева. Я же обманывала, — признаюсь неохотно.
— Это да. За это тебя обязательно нужно наказать, — хмыкает Тэхен, заставляя меня снова насторожиться. — С этого момента тебе строго настрого запрещается... обращаться ко мне на «вы». Поняла меня? Услышу ещё раз, дам по попе.
И вот как он это делает? Вроде наказанием грозит, а меня снова улыбаться тянет. И тяжесть с души уходит. Невозможный просто мужчина.
— Так, ладно. Иди в спальню. Сейчас Мартан зайдёт. А ты тут вся такая уютная и неодетая. Не надо моего сильнейшего хаосита своим видом соблазнять, он мне ещё живым нужен. Подслушивать под дверью разрешаю. А потом расскажешь мне всё в подробностях о своём побеге. Я хочу знать, как ты это провернула.
С этими словами демон сам отстраняет меня от себя, обхватив за плечи и разворачивая в нужном направлении. Подталкивает к двери, ведущей в спальню. И неожиданно... шлёпает по попе.
— Ай, — оборачиваюсь я к нему. Вскидываю удивлённо брови. — За что?
Это не было больно. Но странно.
— Не удержался, — озорно улыбается демон. — Красивая же. Иди, давай, скорее. А то мне теперь и потрогать хочется.
И красноречиво тянется ко мне руками.
Более веских доводов мне и не требуется. В спальню я буквально убегаю. Захлопывая за собой дверь под его хохот. Несносный.
Прижимаюсь к дверному полотну, перевожу дыхание, ловя себя на том, что снова чему-то улыбаюсь. Глупо, наверное. Но как же приятно, что я способна на это.
И только теперь до меня в полной мере доходит, что только что произошло.
Я призналась. Сказала о себе правду Тэхену. И вместо того, чтобы разозлиться на меня, он ещё и утешил, смеша и отвлекая.
Смогу ли я когда-то понять этого мужчину? Не уверена. Но вот привыкать к нему я, кажется, уже начала. Как и доверять. Вон мне уже и уходить не захотелось. А теперь не хочется ещё больше. Ведь скрывать правду от его величества больше не нужно.
От собственных мыслей меня отвлекают звуки, доносящиеся из гостиной. И мужские голоса. Кажется, я слышу приветствие Мартана. Ответ Тэхена разобрать не получается.
Развернувшись, прижимаюсь ухом к двери. Раз уж мне разрешили.
— ...Докладывай, — это Тэхен.
— Я видел покойную королеву, ваше величество, — отвечает Мартан, заставляя меня судорожно вдохнуть воздух. — Даже во время погребения она выглядела, как Дженнира, судя по реакции окружающих и самого Чонгука. Никаких следов иллюзии. Возможно, личина. Но если так, то очень искусная и затратная, наложенная с ведома, согласия и даже содействия двойника, слишком уж филигранно всё сделано. Ну и привязка. Она была на месте. Если бы вы не сказали искать доказательства подмены, даже я бы не нашёл, к чему придраться. Поэтому мне пришлось пробраться в склеп, чтобы исследовать тело тщательней. И я обнаружил остаточные, едва заметные следы светлого ритуала, пережитого покойной совсем недавно. И остатки проклятия динистри, которое её убило. Проклятие явно давнее и запущенное. А Градо такое бы не проглядел. Так что, могу с почти полной уверенностью сказать — вместо королевы Аделхея была похоронена другая женщина, на которую каким-то образом перебросили кровную привязку.