Вика
« - ...Это время, когда я ещё не знал, в чем разница между ПЕРВОЙ любовью
и первой ЛЮБОВЬЮ.
Но Она научила меня слышать себя».
***
Эта история - история моей первой, самой сильной влюбленности - началась в январе одна тысяча девятьсот восемьдесят девятого, когда мне было семнадцать лет.
Я заканчивал десятый класс, хоть и еле держался на грани отчисления уже с четырнадцати лет.
Школы в те времена редко оставляли таких хулиганов как я на второй год - хотели поскорее избавиться от них, ставили оценки просто так.
С каждым классом прогуливал я все больше. Но одна причина в последний год всё-таки стала для меня ключевой и превратила в самого прилежного, настойчивого и внимательного парня,
которого никогда не узнает мой Универсам.
В группировку я вступил как раз в четырнадцать лет, когда крупно поссорился с отцом. Попал в плохую компанию, сначала тянулся к пацанам, будучи чушпаном, а потом пришился. Вскоре отец от нас ушёл. Но я обрел новую семью - улицу. С суровыми, жестокими, но для меня справедливыми и главное - четкими законами и правилами жизни.
Там я всегда знал, как надо себя вести, как разговаривать со старшими, что будет за тот или иной проступок. И кто я такой. Там я научился верности, дружбе, стоять за себя и своих людей, быть смелым, уверенным в себе, строгим со скорлупой и уважительным с равными. И наконец-то заимел собственные непоколебимые железные принципы, которые, слава богу, перенял не от моего алкаша папаши.
И вот, в эту зиму, изменениям в моей жизни было суждено случиться снова. А мне - понять, что я недостаточно решителен, недостаточно смел и недостаточно внимателен к происходящему со мной и вокруг меня.
Но абсолютно точно могу им стать.
Итак, девчонку, из-за которой все началось, звали Вика. Вика Белинская. Десятый «б»...
Она была младше меня почти на год, но училась в параллели. Мы дружили с пятого класса. Но не супер-близко, на уровне мальчишки и девчонки, одноклассников, у которых были свои компании и интересы. Свои жизни.
Сначала все изменилось летом восемьдесят шестого. Она начала ходить в театральный кружок и реже бывать на всяких школьных досуговых мероприятиях.
Ну а я пришился и вообще... Здорово изменился. Стал в ее глазах хулиганом, группировщиком, непутёвым. Тем, с кем хорошие девчонки, отличницы вроде нее не желали иметь дела и кого обходили стороной.
Но почему-то я не верил, что такая шебутная и веселая, заводная и звонкая проказница из первого «б», которую я знал с детства, однажды вырастет в прилежную тихоню. Скучную и незаметную.
Она точно что-то скрывала. Была очень... Загадочной. Словно обманывала весь этот мир, как хитрая лиса. Ни с кем из круга своего общения не выглядела настоящей, хотя учителя и подруги ее очень любили. И она их.
Так прилежно посещала все занятия, оставалась на каждые дополнительные, постоянно ходила в библиотеку, в свой кружок, хоть я и не знал, что там творится. Была со всеми милой, не говорила, когда ее не спрашивали и только тихонько улыбалась себе на уме.
Мне иногда казалось, что она вовсе какая-то неземная, как Гостья из будущего, девочка из космоса. Которая уже знает все и обо всех в этом мире. Будто бы вся школа это улица, а она в ней - шифрующийся старший, залегший на дно.
Она меня манила и завораживала.
А выросла она для меня внезапно. Так это и бывает с девчонками однажды. В невероятную красавицу блондинку. Светлые, почти белые волосы заплетала в аккуратные колоски или косы корзиночкой в школу, а в свободное время я часто видел ее с небрежным хвостом и косой челкой. Носила женственные пальто, сапоги. А вне школьного времени - мешковатую рыжую дубленку, джинсы-бананы и грубые берцы. Этот контраст в ее стиле очевидно говорил о том, что она особенная и необычная девчонка. Интересная и противоречивая.
Эта загадка притягивала меня, жутко любопытного с детства. Мне была любопытна жизнь пацана, жизнь и порядки улицы. И один раз, попытав счастье со всей своей смелостью, я обрел силу, надёжное плечо, ценности, честь и цель. Просыпаться в новом дне.
После того лета мы потерялись почти окончательно.
Но год назад всё изменилось вновь. Подростковые перемены иначе ударили в голову. Знаете, как это бывает... Когда тебе уже не хочется дернуть девчонку за косичку и завалить в снег во время войнушки, а хочется подойти поближе, обнять за талию, поцеловать в нежную щеку, пахнущую «Красной Москвой» или «Рижской сиренью», подслушать, о чем они говорят, кто им нравится. И сердце в эти моменты начинает колотиться так, как во время самой первой драки с пацанами в опасном, чужом дворе. И ты чувствуешь, что ее улыбка, ее смущенное быстрое «спасибо» за то, что ты донес ее портфель до дома - самая приятная награда, разливающаяся теплом в твоей груди. Ты ощущаешь себя героем. Рядом с ней.
Уже целый год она позволяла мне вновь быть ее другом. Интересоваться ее жизнью и делами ненавязчиво и осторожно, аккуратно бросать намёки между строк, гулять с ней перед кружком, пока никто из наших не видит. Подбрасывать конфеты в портфель, записочки с просьбой помочь с домашкой.
Но я держался на расстоянии. Боялся, что та пропасть между нами, что образовалась из-за упущенного времени, помешает нам понять друг друга. Я совсем ничего о ней не знаю. Но хочу узнать заново.
Будучи пацаном, автором среди своего возраста в нашей группировке, это сделать практически невозможно. Нам разрешалось ходить с девчонкой. Но уделять ей много времени, гулять, водить в кино или цирк в приоритет сборам и делам улицы - непозволительно. У многих из нас были девчонки, но отношения эти держались на уровне медляков и гарантии защиты девушки пацана от других группировок.
Я не хотел подпускать к себе тех, кого это устраивало.
Я хотел добиться одну. Одну, к которой у меня лежала душа и сердце.