Хэллоуин
| к этой части подойдут песни Punk Rock Factory - This Is Halloween; Bily Idol - Eyes Without A Face. |
Pov: Томас
Ньют провел со мной ночь.
Мы вместе спали на холодном и жестком полу, но оно того стоило. Признаться, это была лучшая ночь из моей необъемной памяти. Тишина хорошо улеглась, что получилось слышать даже ровное дыхание Ньюта. Оно у него спокойное и уверенное, пока я хотел вырвать себе нос, как Волан-де-Морт, из-за сопения. На его лице отражался свет от факела снаружи, но в то же время осенняя мгла не забывала гладить его по соломенной голове. Проснулся он где-то в районе моей груди, да ещё и калачиком. Я сам залился румянцем, слабо понимая, как так вообще вышло. Ньют тогда оперся на ладонь, что-то проворчал и отполз от меня, явно смутившись таким положением. Но он не гладил затылок, надеюсь, ему было мягко. Но главное, этот теплый комочек согрел и меня, что топило сердце ещё больше. Ночью, разумеется, шумели стены лабиринта. Я там был, и прямо на моих глазах это всё перестаивалось. Но в Кутузке это слышалось особенно хорошо, даже до мурашек. Шумели осенние листья, бушевал ветер. Я вспоминал историю о приведениях, и хоть это голограмма, я бы не хотел столкнуться с ней. Но с Ньютом всё было проще. Грохот тяжелых стен заглушался дыханием блондина, его теплое тело блокировало ветер, согревая меня больше. С Ньютом даже как-то и забылась вся эта ерунда с лабиринтом и Хэллоуинскими приколами.
На рассвете же он ушел, а я остался торчать весь день в Кутузке.
День проходил мучительно. Я не мог занять себя ничем, только скучать и мечтать. Ньют советовал что-то вспомнить из недров своей памяти, но получилось так себе. Однако в этот день глейдеры усердно работали, как перед большим днем. Алби стоял уже на ногах и руководил всеми ребятами, даже и скажешь, что я недавно тащил его на стену лабиринта по хлипким лианам. И весь этот скудный день мне в голову лезли мысли только о Ньюте. Это хорошо настораживало, но и бороться с этим не хотелось. Я просто разрешал себе каждый раз вспоминать его настрой, его волосы, сильные руки, запах и отражение в глазах. Это рождало улыбку и заряжало сердце частым ритмом. День прошел без усилий, оставалось только дождаться полуночи.
И этот момент настал. Я даже не вздремнул, а просто сидел и ждал, как пес хозяина, выслушивая каждый шаг. Вскоре этот долгожданный шаг слышался все лучше и лучше, и поляна медленно освещалась факелами. Я с улыбкой тут же поднялся с этого жесткого стула, подходя к перилам. Это был Ньютик. Он с ухмылкой вертел ключи на пальце, поставив факел.
— Ну что, уголовник, — отпер дверь тот. — Выходи.
— Я ещё никогда тебя так не ждал, — дал двусмысленную фразу я, собираясь идти.
— Эй, стоять, — схватил меня за плечо парень. Я встал ровно. Вдруг Ньют прикрыл мне глаза обеими ладонями. — А вот теперь пошли.
— Это что за приколы? — не понял я, а глаза так и ликовали ощутить на себе чужие ладони.
— Небольшой сюрприз, Томми, — явно улыбался тот. — Идем.
Хоть я и полностью доверился Ньюту, который вел меня куда-то с закрытыми глазами, но другие органы тоже обострились. Нос учуял аромат всякой еды, будь то тыква, мясо, сладости или выпивка. Я слышал голоса, свист и хохот глейдеров, которые явно скопились в одном месте. Когда аромат еды и голоса стали ярче проявляться, я тут же почувствовал тепло. Костер.
— Ньют, вы собираетесь меня сжечь?
— Прям как ведьму, — пошутил Ньют, открыв мне глаза.
Передо мной открылся вид на Глейд, где горел огромный, яркий, теплый, высокий костер. Вокруг него бегали или сидели глейдеры. И, о боже, как они были одеты! Кто-то сотворил отдельный костюм из подручных материалов, как Чак в туалетке, кто-то измазался ягодами, имитируя кровь, кому-то хватило только тыквы на голову, как Фрайпману, а кто-то отделался только гримом, как Минхо. Забавный зомби получился. Парни хором пели популярные Хэллоуинские песни, обжирались, жарили белые зефирки на костре и развлекались. Эта ночь не казалась темной: вокруг были расставлены тыквы Джека, которые отдавали рыжим светом вокруг. Повсюду, кроме тыкв, были разбросаны кости. Даже предполагать не буду, откуда они. Эта атмосфера казалась такой знакомой и устрашающей, особенно под рыжей листвой и ночью. Грудь переполнялась счастьем.
— А где же твой Хэллоуинский костюм? — гордо обернулся к Ньюту я.
— А ты не заметил? — также гордо поставил руки в боки тот. — Я охотник за привидениями!
Я окинул парня взглядом. И правда. Он буквально перевоплотился. На поясе висел какой-то сочок, фонарик, какой-то ушной прибор, а на спине находился аж болон с трубочкой, видимо, для привидений. И на черной, видимо, старой, накидке белым изображен перечеркнутый призрак. Я, конечно, засмотрелся на этого охотника. Он гордо поднял острый подбородок.
— А твой где?
— Одну минуту, — не растерялся я.
Я убежал в Хомстед и стянул одну белую простыню. Так ещё и у кого-то в заначке нашел солнечные очки. Надеюсь, этот парень несильно обидеться.
Ньют все так и стоял руки в боки, приглядывая за глейдерами. Веселье весельем, а за порядком следить надо. Я тихо подкрался сзади блондина, сдерживая смех.
— Бу! — напугал Ньюта я, подняв руки вверх.
Он, конечно, аж отпрыгнул, но и на реакции свой хобот насоса приготовил. Узнав меня под белой простыней, выдохнул, сдерживая такой же смех.
— Томми...
— Нет, не засасывай меня, охотник! — театрально охнул я, съеживаясь.
— А ну иди сюда, — встал на низкий старт тот.
А вот это уже несмешно...
Я бросился прочь от своего светлого охотника, пока тот гнался за мной в попытке поймать. В последний раз я так бегал только от гриверов, но там я был готов расплакаться, а сейчас смеялся. Так получилось, что я удрал уже в темный уголок, где никто не тусовался. Дыхалка кончилась совсем, поэтому я резко остановился, решив, что оторвался от Ньюта, вошедшего в роль. Но тут чужое тело со всей силой столкнулось с моим, что мы упали.
— Поймал, — сдул светлую прядь со лба Ньют, придавив меня сверху своим весом.
— О нет, — закатил глаза я, а очки вовсе свалились.
Внутри меня сварилось ведьмино зелье, когда Ньют, лежа на мне сверху, впечатал в холодную землю. Он встал, отряхнувшись, и мне помог. Нацепил мне очки и схватил за руку. Хорошо, под простыней невидно румянца.
— Пойдем, — повел Ньют к костру меня, плотно сжав запястье. — Теперь ты мое пойманное привидение.
Я бы не сказал, что был против.
— Голубки, чего вам? — поставил руки в боки Фрайпан, когда мы с Ньютом встали перед праздничным выбором еды. На самом деле я даже был рад, что под простыней меня не видно. Знаю я отношение Глейлеров ко мне. Ещё и Ньюта как-то засмеют.
— Два кекса и напитки, — не отпуская моей холодной руки, показал два пальца Ньют. Фрапман явно под тыквой закатил глаза.
— Только о кексе и думаете, — подвинул нам два рыжих кексика тот, а у меня разгорелось лицо.
Напитки были в прозрачных баночках с рисунком глаз и улыбой привидения, а сама жидкость оказалась вязкой и белой. Я по началу долго не мог что это, даже по вкусу, но Ньют подсказал мне, что это кисель. Кексы были украшены съедобными и самодельными декорациями. Но основным блюдом был жареный филин с тыквенным рагу. Нам с Ньютом досталось по ноге. Конечно, я отдал часть бинтованному Чаку за его заслуги.
С моим охотником мы расположились за бревном, позади костра. Доносилось забавное пение глейдеров. Ньют с улыбкой взял напиток-привидение и поднял его.
— Ну, Томми, — произнес он, — с Хэллоуином! За то, что ты стал бегуном!
— Точно, — аж потерялся я, неуклюже тоже поднимая баночку. Мы чокнулись, закинувшись.
По-моему, это было крепче, чем кисель.
Мы молча, но с большим удовольствием, ели филина. Жареное мясо хорошо ощущалось на языке, попадая в голодный желудок, а нотки тыквы напоминали о том самом дне. Как же красиво Ньют подстрелил этого филина, и как я слизнул с его лица мякоть тыквы. Для приема пищи мне пришлось скинуть с головы свой костюм, но очки я оставил. Это смешило Ньюта. И именно поэтому я их не снимал. Люблю, когда он смеется.
— Ох, — присоединился к нам Минхо, плюхнувшись на бревно. Мне показалось, он уже в хлам. Но грим зомби прям отпад. — Давно я так не отдыхал.
— Да ты же пьян, — обернулся Ньют.
— Кости ломит, — потер глаза куратор бегунов. — И мне чертовски это нравится. Как будто вы ни разу не напивались.
Мы с охотником на привидений переглянулись. А ведь мы даже несовершеннолетние. Ньют пожал плечами, а я доел аппетитного филина. Очень необычный вкус для птицы.
Мы втроем ещё немного мило вместе потрещали, и Минхо ещё раз принес нам по напитку. Он оказался слишком вкусный, подливал тепла в кровь. Мне нравилось безостановочно его пить и разрешать самым ярким мыслям посещать свою голову. С парнями было весело. Вот они настоящие друзья. Ньют рассказал, что его баллон для призраков на самом деле газовый баллон, который глейдеры нашли в нашей реке. Минхо рассказал, сколько трудов ему стоило добыть все нужные оттенки для зомби, а я рассказал, как Ньют устроил мне сюрприз.
Через время Минхо всё же ушел, а я в хлам уже валялся в листьях под простыней. На носу висели очки, а в голове все так и кружилось.
— Эй, Томми, — послышался не менее пьяный голос сверху. Он оказался милым и таким сладким. Мне не нужно было открыть даже глаз, чтобы понять, что Ньют присел около меня. — Вставай.
Чужая ладонь слабо похлопала по моей щеке, а мной вдруг задвигало незнакомое чувство. Ну, точнее, очень знакомое. Просто сейчас оно выплеснулось наружу.
— Ньют, — я поднялся, опираясь руками назад. Под простыней почти ничего невидно. Блондин буквально дышал мне в висок, но затем уткнулся носом в него, уперевшись лбом.
— Я засыпаю, — пробубнил тот.
— Я уже во сне, — держаться я больше не мог.
Я немного отодвинулся, чтобы поднятыми ладонями взять блондина на виски и притянуть к себе для поцелуя.
Наверное, это был самый странный поцелуй в моей жизни. Через простынь, пьяным в Хэллоуин. И с парнем. С неповторимым Ньютом. Так целуются боязливые дети. Я. Через тряпочку.
Но Ньют переступил этот порог боязливых детей и стянул с меня простыню, закинув наверх, как фату. Он тоже обхватил виски или шею, вливаясь в настоящий поцелуй уже целиком. Запорхали бабочки, костер вспыхнул внутри, а сердце не знало, куда себя деть. Целовались мы долго, но так желанно. Счастье не вмещалось в мое тело, поэтому я делился им с Ньютом в этих подростковых поцелуях. Я чувствовал себя настоящим приведением, которое так счастливо и свободно парило над ночным Глейдом. И причем пойманным приведением. Пойманным самым лучшим охотником, который не выпускал меня из поцелуев и ласк этой ночью. Лучшей Хеллоуинской ночью.
Но на утро все изменилось.
Почти все глейдеры в хлам пьяные улеглись в Хомстеде, в том числе и я. Мозг сонно вертел последние события, последнее веселье. Но бокам особенно хлестали чувства к Ньюту. Однако проснулись мы уже не такие счастливые.
Во-первых, порядок. Неважно, во сколько мы легли, все поголовно поднимаются в одно время. Нельзя терять ни одного дня, он может стать роковым. Я к тому, что никто не спал до часа дня, как на Новогоднюю ночь. На утро голова гудела и трещала. Похмелье. Но у меня все еще держалось на ногах хорошее настроение, поскольку я помнил прошлую ночь. Тем более, сегодня я с Минхо как бегун отправлюсь в лабиринт. Но не сказать, что все остальные были в себе.
Каждый второй в Хомстеде стонал в голос, каждый третий держался за живот и имел бледный вид, а каждого шестого рвало на месте. Можно подумать, это результат вредоносной выпивки, но нет. Фрайпан уже отчитался перед Алби и медаками, что этот белый кисель не был столь концентрированный. Даже если бы он и хотел, спирта бы не хватило. Большинство глейдеров не могло нормально работать, только валяться на постели и ныть, как же их тошнит и колбасит. Это напрягло всех, в том числе и меня. Минхо уже ставил руки в боки и, как здоровый орех, ждал меня для изучения осеннего Лабиринта. Я тоже не подвергся тошноте, в отличии от Ньюта...
Ему тоже было нехорошо. Он плохо это скрывал, постоянно прикрывая рот и поглаживая живот. Но он гордо стоял на ногах и выполнял поручения Алби, который тоже что-то заподозрил. И я немного ошибся, назвав Минхо здоровым орехом. Его, конечно, не рвало, но похмелье присутствовало. По его лицу было видно, что куратор не в желании сегодня бежать в Лабиринт, поэтому Алби ему позволил остаться. Я краем уха слышал "Чувак, ты явно не в форме. Пусть сегодня поработают те ребята, кто в состоянии, усек?" И это плюсом означало ещё и мой выходной.
Пока азиат отдувался где-то у себя, я находился рядом с Ньютом. Он капался на плантации за четверых огородников, и я вызвался помочь другу. Ну, как другу. Прошлой ночью мы не могли отлипнуть от друг друга. Интересно, он помнит вообще?
— Томас! — окликнул меня сзади Чак, который проходил мимо со своим ведром кланка. Он оставил его, а сам подбежал к нам. — Есть нехорошие новости.
— Что стряслось? — напрягся я. Ньют тоже свел брови, продолжая стричь сухие листья.
— Ходит слух, что все отравились вчерашним филином.
Между нами тремя возникла напряженная тишина. Ньют замер, а Чак поднял на меня темные глаза. Послышался лишь вздох и стон какого-то шанка, который тоже мучался с пищеварением.
— Филином? — переспросили я, хоть предложение, скорее, требовало аргументов.
— Сейчас все подробности выясняют у Фрайпмана, — глянул в сторону кухни паренек. — Но медаки считают, филин был чем-то болен.
Чак ушел.
Я перевел взгляд на Ньюта. Он практически не дышал, лишь смутился. Затем с раздражением выдернул сухой корень каких-то посевов.
— И правда. Перед готовкой нужно было проверить птицу. Нельзя им верить.
Под "им" явно имелись в виду Создатели. Блондин поднялся, погладив область живота.
— Это моя вина.
— Эй, — обидели меня его слова, и я подошел ближе. — Не говори так. Это же не ты специально заразил филина! Ты просто его убил, кто знает, что бы он совершил! И ты спас нас, слышишь? — я сжал в его плечо.
— Не оправдывай меня, — смахнул ладонь тот, что пнуло по сердцу. — Томми, пойми. Все шанки, как и ты, не станут в лицо говорить мне об оплошности, как тебе. Я здесь один из первых, правая рука Алби. И ни у кого язык не повернется что-то сказать мне, но это не означает моей невиновности. Они могут тайно ходить и ненавидеть меня, вспоминая это каждый раз при боли в желудке, — его глаза горели темным огнем, который вскоре потух. — И Алби заметит это. Если большинство серьезно пострадают, меня посадят в Кутузку на месяц, а то хуже, выгонят.
Ком подошел к самому краю горла, кончики пальцев похолодели. Я помнил, как они все выгоняли Бэна. Палками и криками в этот лабиринт. За ночь от него осталась лишь тряпочка. Я и представить не мог, как Ньют сам пойдет в лабиринт из-за какого-то филина. Как ему это в голову пришло? Хотелось сменить тему.
— Если тебя посадят в Кутузку, я буду ночевать с тобой, как ты со мной, — улыбнулся я, а лицо напротив смягчилось. — И если выгонят, я пойду с тобой. Я там уже был.
— Ох, Томми, — вздохнул тот, хлопая мне с улыбкой по плечу.
Завершая работу на плантации, я поднялся наверх Кутузки. В тишине нужно было что-то придумать. У этого всего точно есть развязка. Создатели не могли просто так отравить всех глейдеров. И не тронуть меня. Должно быть лекарство.
Я сидел, потирая подбородок. В голове бегало куча теорий, а взгляд оставался на лампе. Лампе... Ну конечно!
Я тут же поднялся, зажигая керосином лампу. Возможно, отравленный филин принес с обой ответ, ибо зачем нам отправили эту штуку. Ньют не соврал. Она правда светилась синим. Я крутил тяжелый прибор в руках, надеясь найти ответ. Может, поднести синий цвет к каждому больному? Или под этот оттенок надо сварить какое-то лекарство... Но крутя лампу в руках, помимо надписи "ПОРОК" на черной подставке, я заметил ещё кое-что. На самой лампе виднелись еле заметные буквы, на самом стекле. При выключенном состоянии их невозможно увидеть, однако при синем цвете ещё можно прочитать.
"Пугало."
И тут я все понял.
— Минхо! — воскликнул я, прибегая к куратору бегунов. Азиат лежал на гамаке, что-то потягивая. — Минхо, нам нужно срочно в Лабиринт. К тому пугало, помнишь?
— Лабиринт? — потер глаз тот. — Чувак, идти после похмелья в сраный Лабиринт такая себе идея, тебе не кажется? Да и Алби мне выходной дал.
— Там есть решение отравления, — вытер испарину я. — Ну же! Нам нельзя медлить.
Мне удалось уговорить Минхо на разведку. Алби был в курсе. Я прихватил с собой на всякий случай эту лампу. Рассвет был не так давно, можем ещё успеть до заката. Минхо ещё мирным шагом прошел пол начального коридора, как нас окликнул сзади голос:
— Эй, — мы обернулись. За нами стоял Ньют, у самых ворот. В груди замерзло. — Я иду с вами.
— Ньют, не глупи, — свел брови Минхо, эхом отвечая. — Ты сам прекрасно знаешь правила.
— А это изгнание, — перешел порог зеленой поляны и каменного лабиринта парень. Под его ступнями хрустели камни, словно кости. Стало душно, воздух разрывался. — Меня Алби отправил с Вами. Искупиться в глазах шанков.
Азиат перевел взгляд на меня, хоть я вообще не представлял, что сейчас делать, и кто прав. Минхо скрестил руки.
— А если мы не успеем добежать до закрытия ворот? — поднял нос тот.
— Вы оба выжили ночью в Лабиринте, — усмехнулся товарищ, приближаясь. Свет бил ему в спину, делая из подростка ангела. — Не пропаду.
— Ты станешь обузой, — кинул взгляд вниз жесткий Минхо. — Твоя хромота. Ты не сможешь бежать, когда это понадобиться.
— Меня понесет Томми, — хлопнул мне по плечу Ньют, а я аж краской покрылся. — Парни, я серьезно. Я безоговорочно иду с вами. Из-за меня глейдеры сейчас корчатся на коленках у унитаза. Алби сказал исправить мне это.
— Черт с тобой, идем, — махнул Минхо, сворачивая. И мы пошли.
Идти было не так долго, но мы перешли на медленный бег. Ньют справлялся, а о мою ногу периодически стукалась лампа. Как бы не треснула. Минхо бежал с каменным лицом, поскольку видит эти стены каждый день, Ньют тоже особо не засматривался, в отличии от меня. Лабиринт в дневное время не такой и жуткий. Его каменные стены оказались замшелые и покрытые сухой осенней листвой. Местами скапливалась паутина, а под ногами мешались рыжие кучки. Прям Хэллоуин.
— Стоять, — остановился Минхо, устремив взгляд вниз. Я чуть не врезался в Ньюта от резкой остановки.
Азиат присел на одну ногу, рассматривая какую-то рыжую жижу на полу. Она была размазана, но стае мух было плевать. Я уже подумал, это чьи-то останки или слюна гривера, в которую я вляпался той ночью. Но бегун смело взял жижу на палец, поднося к носу. Нас с Ньютом аж перекривило.
— Это тыква, — поднялся Минхо.
— Странно, — смутился Ньют.
— Тыква? А до этого они были в Лабиринте? — тоже несильно обрадовался этой новости я.
— Кто их знает, — пожал плечами куратор, снова переходя на бег. За ним двинулся Ньют, ну а я замыкал.
Под рассвет Минхо меня уже водил к этому месту. Пугало стояло прямо по центру коридора Лабиринта. Оно не мешало проходу, просто пугало. Позади него набирался ещё туман, казалось, пугало убегает от него. Сейчас по пути мы еще обнаружили отверстие в стене, будто кто-то огромным молотком дал. Минхо предположил, что это другие бегуны метку оставили. А пришли мы в этот широкий коридор уже с готовностью: Минхо боевая стойка, Ньют свой нож, а я просто поставил грудь колесом, ну и лампу держал.
Однако в этом коридоре никого не оказалось.
Он напоминал квадратную комнату. Под ногами всего лишь расстилался туман, и выл ветер. Никого не оказалось. В полу виднелось темное отверстие, куда, видимо, и было воткнуто пугало. Меня смутила находка такого же еще по пути сюда. Но больше всего меня смутила стена, которая перекрыла проход дальше. Коридор превратился в тупик.
— Это он за ночь изменился? — осмотрелся еще раз я, теряя бдительность. Лабиринт меняется ночью.
— Тихо, — дрогнул Ньют, и мы притихли.
Стало вдруг пасмурно. Казалось, от напряжения воздух вот-вот лопнет. Мы осмотрелись, в попытке что-то найти, но по стенам ползали всего лишь жуки-стукачи. Совсем тонкий слух смог поймать какие-то нити звука. Мне пришлось перестать дышать, чтобы услышать, как скрипят друг о друга шестеренки. Я одновременно с парнями смекнул, в чем дело. Мы разом обернулись на коридор, откуда пришли, уже желая кинуться за угол, но в ту же секунду замерли.
На проходя стояло пугало. Джек.
Его тыква, казалось, от тяжелой мякости склонилась вбок, а мертвая улыбка сеяла мурашки. Его безобразные ветви растянулись в стороны, а рваные лохмотья обдувал ветер. Мы недолго рассмотрели это зрелище, но все наши мысли в этот момент оборвал внезапный грохот.
Стена закрывалась.
Мы в ловушке.
Я как трус ещё бы повременил идти через пугало, Ньют как рассудительный тоже остался бы. А Минхо тут же рванул навстречу Джеку. У меня зависло дыхание.
— С дороги! — крикнул азиат на бегу, пока стена окончательно не примкнула к другой. Но на наших глазах пугало едва двинулось, тем самым схватив азиата на руку своими ветвями.
Внутри меня покрылось все инеем, я почти кинулся на помощь другу, но чужая рука схватила уже меня.
— Томми, стой! — в карих глазах отразилось беспокойство. — Минхо мастер в физическом плане, не рискуй!
— Мы должны помочь!
Но к нашим ногам тут же отлетел куратор, мы чуть не упали, но поймали друга.
— Минхо!
— Ты как? Цел?
Тот лишь прищурил и без того узкие глаза, смотря на Джека.
— А он не промах, — прохрипел тот.
Я обернулся, пока Ньют помогал товарищу встать на ноги. Позади пугала захлопнулась последняя щель. Нас закрыли. Вдруг вырезанные глаза монстра и дьявольская улыбка засветились алым. В этот момент Джек раздал сатанический смех, буквально отвертываясь из пола, как гвоздь. Его закружило, как вихорь, после чего он поднялся в воздух. Мы втроем задрали головы, слушая с неба этот хохот. Пошли мурашки.
— Пугало ожило, — проглотил ком в горле я.
— Берегись!
Мы разбежались в рассыпную, поскольку с неба с огромной скоростью на нас падал этот Джек. Я еле успел отпрыгнуть в другой конец получившейся комнаты, перекувыркнувшись через себя. Лампа уцелела. Я часто дышал, наблюдая, как пугало вкрутилось своей черной палкой в камень. От него пошли трещины, пока Джек начал раскручиваться. Он хотел зацепить когтями Ньюта, оказавшегося ближе всех к нему. Его светлый локон упал на лоб, но парень тут же кувыркнулся в другой угол.
— Зачем лампа привела нас сюда?! — выкрикнул блондин, пока пугало свистело и мерцало своими фарами. Кошмар наяву.
— Прикончить бы его, — размял плечо Минхо. — Пока он не прикончил нас.
Джек со свитом снова поднялся в небо. Нужно что-то придумать. Если попадет в кого-то, то только насмерть.
— Все сюда, — выкрикнул я из своего угла. — Если мы будем все в одной куче, он приземлиться сюда, — быстро объяснял свой план я, когда парни были уже рядом. Но и наверх поглядывал. — Он не сможет нас атаковать без опоры, и выкрутиться в тесном уголке не сможет!
— Тут мы его и прикончим, — стукнул кулаком о руку азиат. Я перевел взгляд на молчаливого Ньюта, который был на все согласен. Ему явно хуже.
— Тогда не будем медлить.
Мы вдвоем с Минхо выжидали приземление Джека, а Ньют прикрыл рот, но тоже был начеку. Пока Минхо не видит, я взял блондина за руку. Он не сопротивлялся, наоборот, крепче сплел пальцы. Приближался свист и хохот тыквенного сатаны, и мы уже встали на низкий старт. Когда в туманном воздухе удалось увидеть эти жуткие черты, мы кинулись бежать. Минхо назад, мы с Ньютом в сторону. Я не выпускал чужой руки. Лампа болталась на поясе.
Частицы камушков разлетелись в стороны, когда ржущее пугало впилось в пол так глубоко, как ныряют драйверы. План пока работал, у чудища не получилось раскрутиться. Вообще меня смущало его поведение, как будто запрограммированное. Он смеется без остановки, только крутиться и прыгает. Но гадать, кто это, некогда.
— Начинаем, — достал свой нож Ньют, пока Минхо хрустел шеей. Я проглотил ком в горле, кивнув.
Но грохот позади стен нас опять остановил. Все сухие лианы рухали прямо на нас, пол затрясло. По стене с обратной стороны раздавалось клацанье, будто клешня в песок. И тут до нас дошло.
— Нет! — воскликнул азиат, задрав голову на стену.
Едва успел показаться на ее вершине, как тут же спрыгнул к нам огромный гривер.
Его лохматые и непонятные конечности уже резанули мое сердце, но его шумное приземление на потресканный пол добило совсем. Мы трое чуть ли не впились в противоположную стену, присев на корточки. Между нами и монстром было несколько десятков метров. Сердце бешено колотилось, во рту все пересохло. От него невозможно убежать в закрытом пространстве.
— Мы трупы, — объявил Ньют.
Дикий рев гривера отразился по всей площади, чуть уши не лопнули. Он ползал по каменному полу, а с него так и капала эта мерзкая слизь. И глаза у него тоже горели красным, как у пугала.
— Он был не таким в ту ночь, — припомнил я, а сердце кровью обливалось.
— Какого черта он тут при свете дня... — ворчал Минхо.
— Но пока он нас не увидел, — прошептал Ньют. Он дрожал, и не от болезни. Он шокирован. Мне хотелось погладить его за плечо и сказать, что я от таких всю ночь бегал, и ничего.
На тот проклятый момент Джек все же выкрутился из дырочки. Под мощный свист он снова взлетел. Нам крышка. Гривер коварно похаживал вдоль стены, рыча. У меня вышла капля пота. Черт. Каждая мышца горела от напряжения.
— Нам надо бежать, — уже приподнялся Ньют, не сводя глаз с пасмурного неба.
— Нас увидит гривер! — пробурчал Минхо. — Чувак, от него посложнее будет спасаться!
— Придерживаемся того же плана, — положил руку на ледяную стену я. Они оба перевели взгляд на меня. — Приманиваем к стене и грохаем. Может, убив пугало, и гривер успокоится, — предполагал я.
Последовало два одобрительных кивка, и в тот момент приземлялся Джек. Мы уже были готовы бежать, но вдруг пугало сменило траекторию. Оно впилось своим концом прямиком в спину гриверу.
На тот момент в моей груди возник вкус победы, парни тоже улыбнулись. Пугало напало на нашу помеху.
Раздался грохот. Снова зашумел механизм, на который мы обернулись. Отодвигалась стена, которая преграждала на тот момент коридор. Выход! Вот мы и спасены. Из первой щели виднелся просвет, и ветер в нее унес листья. Мы все выпрямились, не теряя из виду пугало и гривера, который сдался под его схваткой. Но вот стена отворилась, и мое лицо изменилось координально.
Это был Глейд.
Стена открыла нам Глейд.
— Что?! — ахнул Минхо, явно не подозревая, что коридор ведет на поляну.
Вдруг я обернулся. Пугало не переставало хохотать, а гривер поднялся с новыми силами. У меня замерло сердце.
— Срочно бежим домой.
— Ребят... — напрягся я, когда гривер занял низкий старт.
— Да, точно. Черт с пугалом, они друг друга сейчас грохнут.
— Эй, — отходил подальше от стычки двух монстров я, привлекая внимание парней.
— Тут пробежать буквально метров триста прямо.
— Они объединились! — воскликнул я, когда гривер коварно начал двигаться в сторону коридора. — Они идут в Глейд!
Алый свет в тыкве Джека зажегся по-особенному, и он впервые начал жестикулировать. Мы все конкретно перепугались, когда мимо нас клацал монстр. Он шел прямиком на глейдеров.
— Что нам делать?! — обернулся к товарищам я.
— Привлечь его внимание, — вынул нож Ньют, параллельно держась за живот. Но он был серьезно настроен.
— Нельзя пускать его в Глейд! — прошелся Минхо, уже готовый звать Джека.
— Стой! — прикрикнул раньше я. — Мы не можем снова действовать без плана!
— А какой план, Салага!? Это чертового пугало верхом на гривере!
— Без плана мы будет тупо носиться по периметру от них, и выдохнемся. Как только они нас съедят, приняться за Глейд. Мы просто оттянем неизбежное, — поддержал Ньют. Как же я полюбил его в этот момент.
— Хорошо, шанк, думай быстрее! — оглянулся на гривера и его наездника взволнованный куратор.
Я напряг все свои извилины, думая, как можно уничтожить Джека. Раздавить бы его, как я это сделал с гривером той ночью, но стены не закрываются. Тогда я стал искать ответ в лампе. Я ее тревожно крутил в руках, пытаясь найти ответ, но от волнение не получалось. Я ее даже зажег в поте лица, но никаких новых подсказок не последовало. А тем временем Ньют уже выявил, что пугало стреляет огнем. Глейд превратиться в пепел, а мы в шашлык. Я тут же представил, как из его улыбки сатаны льется пожар. Он светится. И светится алым. Тут в мою голову стрельнула кровь, и я резко обернулся на наездника, приближающегося к воротам. Из его тыквы льется алый свет. Если это всего лишь механика, то внутри него должен стоять светильник.
— Нужно заменить его алую лампу на синюю, — пришел к выводу я.
План был прост по содержанию, но сложен по выполнению.
Минхо отвлекает гривера, Ньют Джека, а я в этот момент меняю ему лампу. Этот план предложил толком не я, мы пришли к нему коллективным разумом, хоть он вообще не надежный. Думать было некогда.
Для начала меня смутил комплимент от Ньюта, когда он сказал про мой легкий вес. Но дело заключалось в другом. На плечи Минхо сел Ньют, а я забрался уже на его, таким образом дотянувшись до более свежих и высших лиан. Я буквально повис на стене, когда парни отошли привлекать внимание двух чудищ. Минхо был одержим желанием наконец вмазать им, когда я видел тревожный взгляд Ньюта на мне. По его карим глазам так и читалось:"Хоть бы не оборвалась...". Но я не скажу, что волновался меньше. Я-то в безопасной зоне, а Ньюта могут в любой момент поджечь или сцапнуть. И план пошел в исполнение.
Минхо и Ньют кричали так громко, как могли, чтоб привлечь внимание гривера и пугала. Судя по звукам, ждать долго не пришлось. Гривер под скрежет камней развернулся прямиком в нашу комнатку. Я видел напряжение в лицах друзей. Ньют одолжил мне свой нож, чтоб я вырезал отверстие в тыкве Джека. Но еще я волновался за лампу, болтающеюся на поясе. Она могла полететь вниз и разбиться от любого неловкого движения. Земля задрожала, как только показалось начало гривера и фаербол Джека, впечатавшийся в стену.
— Эй, шанк, — поднял на меня голову азиат. — Не медли.
И они разбежались в разные стороны. Гривер под звериный вой бросился за Минхо, который кувыркался по всему периметру комнатки. Он не мог приблизиться к стенам, иначе его зажмут, но я-то сидел на стене. Рисковать другом я отказывался, поэтому рассчитывал, что долечу. Осталось дождаться, когда Минхо приведет его ко мне. Ньют же переманивал на себя все внимание жуткого пугала, ему даже бегать не приходилось. Джек стрелял огнем с гривера, то есть, с другого конца. Но я все равно волновался, когда огненные шары летели в сторону блондина. И как же чертовски круто он уворачивался от них. Это выглядело напряженно, но и атмосферно, особенно со стены. В низком тумане бегает гривер за мелким и ловким Минхо, пока в другого парня летят световые шары под дьявольский хохот какой-то тыквы под алым светом.
Момент настал. Ветер обдувал мои волосы, и я напряг каждую мышцу. Заготовил нож. Ньют отбежал перпендикулярно моей стене, чтобы Джек никак не увидел меня. Он махал руками из тумана, украдкой, поглядывая на меня. В этот момент пробегал Минхо, активно перебирая руками и ногами, пока за ним под дикий рев гнался гривер. Я вдохнул холодный воздух полной грудью и прыгнул.
Отрывая пальца от лианы и летя прямиком на спину скользкого монстра, я вдруг понял, что делаю безумные вещи. Меня моментально укололи шипы на спине гривера, но, как мы знаем, яд у него в хвосте. Сердце бешено колотилось, когда я вцепился в эту слизь, подбираясь к наезднику. Он до сих пор был увлечен пальбой по Ньюту. И краем глаза замечая, как гривер на хвосте у Минхо, сжалось сердце. Я действовал быстро. Главное, удержаться.
Я поднялся на ноги, подбираясь к Джеку. Гривера шатало, поэтому риск свалиться был велик. И прямо под когти монстра. Я тут же сверху замахнулся ножом, направив самый кончик вниз. Прямо в макушку тыквы. Я практически вонзил нож, но вдруг голова пугала развернулась ко мне лицом, а позже и всё тело, как сова. Меня ослепил алый свет, а хохот в лицо побудил мурашки. Черные лапы Джека схватили мои открытые из-за поднятых рук ребра, и тут я конкретно испугался. Его конечности были раскаленные.
— Нет! — выкрикнул я, когда когти больно впились в кожу. Казалось, он ломает мне кости.
— Томми! — расслышал из тумана я, который неожиданно стал подниматься.
Я не дал себя напугать в это Хеллоуинское утро, и, сжав зубы, завершил размах. Как только конец лезвия вонзился в тыкву, из Джека понесся больше истерический, чем сатанический смех. Он противно, как жуки, расползся по коже в виде мурашек. Я надавил посильнее, чтобы сделать как бы крышку. Алое свечение внутри него бешено замерцало. Я проклянул мир в этот момент, хуже ужастика.
— Томас! — расслышал от Минхо я. — Я сейчас откину копыта так быстро и долго по кругу бегать! Быстрее, ну же!
Я подавил ком в горле, с возгласом откинув от себя противные когти. Он плевался огнем, но слизь гривера не позволяла так близко ему разгораться. С подобным рыком я вынул нож, тут же хватая край крышки. Но Джек накинулся на меня с такой силой, что мы оба в схватке упали на скользкую спину гривера. Я рычал и сжимал челюсти, лишь бы отцепиться от раскаленных когтей монстра. Голова шла кругом. Из тыквы пугало вываливалась алая мякоть, но мне не хватало возможности дотянуться до своей голубой лампы. Тогда я в бешенстве принялся долбить концом ножа Ньюта прямиком в грудь Джеку. Но его вырезанная улыбка до сих издавала смех, а из него самого хлестала черная жижа. Масло. Я плевался, а его колючий шарф еще и колол.
Вдруг в один момент я обнаружил в его груди какой-то отсек. Вставку. И в ней лежала целая горсть синих шприцов.
Лекарство от отравления?
Я дал коленом по тонкой палке чудища. Как итог, он согнулся по полам, отчего у меня появилась возможность залезть ему в голову. Но Джек так извертелся, что его тыква буквально отвалилась.
Всадник без головы.
Зрелище отвратительное. Меня чуть не вырвало. Голова пугала рухнулся на землю, укатываясь из-под лап гривера. За ней оставался рыжий след. Я с ужасом смотрел, как в ней мерцает алая лампа. Я уже собирался кувыркнуться и вставить голубую, но на меня со спины напало нечто. Как только это нечто завязало мое горло своим колючим шарфом, я все понял. Пугало продолжает борьбу. Только без головы. Паника накрыла все внутренние органы, стало душно. Воздух кончался, но собрав все силы, я перекинул эти палки через себя. Джек кувыркнулся прямиком на морду гривера. Это его остановило, но нас сопровождали дикие встряски. Пусть Минхо отдышится. Черные когти Джека до боли впились в мои конечности, чтобы если и упасть, то со мной. Чтоб уцелеть, мне пришлось рвануть назад, тем самым подняв и Джека. Тело без головы принялось размахивать палками, чтоб задеть меня. Я уворачивался, но вдруг обратил внимание на Ньюта.
Он стоял в углу комнаты, держа в руках тыкву. Я тут же схватился за голубую лампу, но свист Джека меня прервал. Он открутился из туши гривера, взлетев в небо.
Если попадет, мне конец.
Я тут же схватил лампу, пока есть время. Сердце бешено стучало у нас троих.
— Ньют! — крикнул я, а Минхо рванул как раз в его сторону.
— Я словлю! — расставил руки тот. Я ему доверился, хоть до смерти боялся разбить лампу. Тогда спасения не будет.
Джек уже приближался с неба, поэтому, как гривер пробегал ближе, я тут же бросил лампу.
Следить, попала ли она в руки парню, не получилось, поскольку тело Джека впилось в спину гривера по новой. От такого толчка меня отбросило в самый конец монстра, я еле схватился за хвост гривера. Нож свалился на пол. Выступил пот, я практически катался по полу. Упаду - не смогу убежать от монстра, как Минхо. И мне конец. Вся надежда на Ньюта. Я верю в него. Мышцы отказывали держаться за тонкий и скользкий хвост из последних сил. Я в голос скулил, умоляя себя продержаться ещё хотя бы секунду. Минхо бежал к стенке. Черт. Он сдается. Его зажмут.
На короткий миг гривер пробежал мимо Ньюта. Это было как в замедленной съемке: он с усилием вынул из тыквы кровавую лампу, что била в глаза. От нее прыснула рыжая мякоть, точно мозги. Ньют моментально впихнул голубую лампу в эту голову, и я переполнился глубоким чувством к нему. Он сам был напуган. Из вырезанного лица тыквы прошел синий свет.
Вдруг я над собой увидел это ужасное тело без головы. Страх забрался в легкие, ломая кости. Не помогло? Мы не справились? Держаться я больше не мог. Меня переполняла истерика и физическая усталость. Соскользнув с ядовитого хвоста, я тут же грохнулся на каменный пол, еще прокрутившись там. Холодный пол в тумане как-то утешал ожоги после Джека, но каждую кость ломило. Я упал лицом в пол, тяжело дыша. Конец близился. Мне очень жаль. Я подвел друзей своим ненадежным планом. Я подвел Ньюта.
Но конец не наступал слишком долго. Все стихло, я даже отдышаться успел. Но поднять голову так и не решался. Страшно было увидеть, как гривер доедает Минхо. Тогда меня хлопнула по плечу чужая рука, поднимая. Я увидел перед собой Ньюта, который с улыбкой прислонил меня к себе. Как же давно я не ощущал его тело и тепла. Даже плакать захотелось.
— Ох, Томми, — его нос терся о мой висок, вдыхая запах волос. Я ощутил себя каким-то желанным. — Мы победили.
После такого сладкого предложения последовал не менее сладкий поцелуй в мой висок от Ньюта. Он был крепкий и как будто от отца, ежели от возлюбленного. Но он означал победу, дал прилив сил и, самое главное, передал всю радость Ньюта. Я посмотрел в его радостные глаза на потрепанном лице. Несколько ссадин и пепел украшали его тело. Во мне бешено колотилось сердце, ветер обдувал волосы. Я оглянулся.
От гривера, упавшего на пол, еле отходил Минхо, который жадно вдыхал холодный воздух. Дойдя до нас, он плюхнулся на землю, максимально выгибая спину. Казалось, его легкие лопнут. Гривер и его наездник полностью обездвижились, меняя цвет на голубой.
— Жив?
— Парни, — вытер слой пота со лба Минхо, — ещё бы секунда, и меня поглотили бы заживо.
Для смеха болели ребра, но мы все в душе улыбнулись.
Пока Минхо, наш чемпион, приходил в себя, мы с Ньютом решили разобраться с лампой. Но для начала я выдернул из груди Джека замеченные шприцы. Их было почти сорок штук, что даже в запазуху не помещались. Они содержали в себе синюю жидкость. И на них, конечно же, виднелась надпись "ПОРОК". Я не сомневался, что в пугало было спрятано лекарство об болячки филина. Туман, кстати, исчез.
— Ньют, — подошел к другу я, который рассматривал алую лампу. Я хлопнул ему по плечу. По его лицу читалось чувство вины. Минхо бегал от гривера, а я дрался с Джеком. Ньют пострадал меньше всех. Но именно он заменил лампу и поймал её. Если я ему не скажу это, он никогда не поймет свою ценность. — Ты просто герой.
— Брось, — улыбнулся тот, хоть вид к него продолжал оставаться озадаченным. Он перевел на меня взгляд, поднося керосиновую лампу. — Глянь.
Я пригляделся к алой лампе, которая уже потухала. Она до сих пор была испачкана мякотью, как какой-то внутренний орган. На лампе черным шрифтом было выведено "Ужасное угощение на Хэллоуин от ПОРОКа." Моя грудь переполнилась ненавистью к этому ПОРОКу, что я сжал свободный кулак. Подул ветер, окончательно затушив алую лампу.
Мы втроем шли по тому самому коридору в Глейд, куда хотел выбежать гривер с наездником. У каждого с собой лежало по двенадцать шприцов. Каждый шаг отдавал болью, но зато какими победителями мы себя ощущали.
— Вот так подарочек... — пробурчал Минхо. — И что теперь с ним делать?
— Призраки были просто голограммой, — напомнил Ньют, вспоминая всю цепь событий за последнее время. — Ими нас запугивали.
— Филин принес подсказку, — продолжил я, имея в виду голубю лампу. Она осталась на месте затихших гривера и пугало. — Но сам был отравлен или болен.
— Мне кажется, это зараза с человеческого мира, — потер руки Ньют.
— Пугало механическое, как и граверы,— продолжил Минхо. — Управляется цветом лампы. Ловко они это придумали, гады.
— Странные эти Создатели, — пожал плечами Ньют. Уже виднелся Глейд. — Сами нас отравили, сами лекарство дали.
Если честно, я до сих пор не понимал, почему глейдеры отравились выборочно.
Не буду толковать, как нас встретили в Глейде, как мы все рассказали принесли лекарство. Галли, конечно, громче всех кричал, что у них нет прав нам верить, вдруг в шприцах яд, но глейдерам было настолько плохо, что они сами рвались колоться. И Алби разрешил процедуру.
Чтобы не произошло путаницы, все больные встали в очередь за получением дозы по два человека. По расчётам, лишних шприцов должно было остаться штук пять. Раз так, то я захватил один с собой, пока выкладывал их.
Ньют тоже стоял в очереди, сложив руки на груди. Время шло, а он никак не добирался до заветного лекарства. Тогда я кокетливо подошел к нему, беря под руку.
— Тебе тут делать нечего, — по-особенному сказал я, выводя парня из очереди. Он был в шоке, но не брыкался.
— Томми! — лишь выкрикнул он, но моментально заткнулся, когда я вынул из кармашка заветный шприц.
Впервые за последнее время показалось солнце. Я отвел Ньюта в менее людное место, а точнее у кладбища. Мы остановились у той стены, где писали имена погибших. Как романтично.
Небольшой туман всё же окутал Глейд. Легкий ветер принес запах осени, и ведя Ньюта за руку, я влюбился в этот момент. Под ногами хрустела листва, и этот звук успокаивал уши после смеха Джека в тех холодных стенах. А руки у Ньюта теплые.
— Ньют, — я взял его за одну руку, подняв синий шприц в другой, — разрешите сделать Вам укол? Вколоть лекарство.
— Томми, пожалуйста, — с румяном и улыбкой кивнул блондин. Его волосы симпатично подчеркивало вечернее солнце и осенняя листва. Хоть осень и пройдет, но я ее успел полюбить. Надеюсь, создатели отключат её после такого ужасного угощения.
Конечно, у меня дрожали руки, выдавая волнение. Я боялся отравить или сделать больно Ньюту, который сейчас выглядел таким беззащитным. Я его защита.
— Сейчас будет немного больно, — предупредил я, выбирая нужный участок руки. Казалось, я уже колол людей в прошлом.
Я аккуратно пустил иглу в синие и выпуклые вены Ньюта, запуская лекарство. Конечно, я усомнился, а лекарство ли это, но уверенности было больше. В моей груди расцвели осенние цветы от мысли, что я даю парню иммунитет и жизнь.
— Готово, — вытащил шприц я, заглядывая в карие и счастливые глаза.
— Спасибо, Томми.
— Знаешь, больные места надо целовать, — улыбнулся я.
И не дожидаясь ответа, наклонился, чтобы поцеловать место с уколом. Возможно, это будет ошибкой, но я это уже сделал.
Ньют от смущения отвернулся, явно заливаясь краской, как клиновый лист, когда я со смехом взял крепче за руку. Это был самый увлекательный Хэллоуин в моей жизни.