Speak

Найл лежал на траве, наблюдая за темными грозовыми тучами, которые плыли над ним. Он играл со своими пальцами, вдыхая холодный бриз, который был вокруг него. Его руки все еще болели от всех писем, которые он написал — четыре для каждого из парней, три для своей семьи, три для Перри, Даниэль и Элеанор, два для их глупого управления, пять для людей, которые сделали ему больно, и одно для себя. Оно хранилось в целости и сохранности в заднем кармане. 

Он потерял Гарри. Потерял всех парней, действительно, но он потерял Гарри больше всех. Он отпустил его вьющиеся волосы, его зеленые глаза, его смех... Он даже простил ему его ужасные слова, которые Гарри сказал о Найле, те, что он не должен был слышать. Он хватался за Гарри, как за спасательный круг. Он радовался мыслям о Гарри, сам не зная почему. Он ведь должен ненавидеть Гарри. 

Но почему он не может? 

Гром прогремел, а за ним побежал дождь. Найл продолжал лежать в траве, которая с каждой секундой становилась мокрой. Он не имел ни малейшего понятия, куда ему нужно идти. В конце концов ведь все ненавидели его, они бы вновь начали рассказывать ему свои секреты, жаждая помощи, которую Найл не смог бы отдать. Это было жестоко с его стороны, он думал, но никогда не планировал отдать каждому свое письмо. Он поклялся написать все, чтобы ему помогло это. 

Этого не произошло. 

Он, наконец, начал двигаться в сторону толстого дерева, которое могло выступить в роли зонтика. Ему нравилось быть защищенным, даже если дождь и не причинит ему боли. Он мог смотреть, как с неба падали капли, делая мокрым все вокруг, но он оставался сухим. 

Он вспомнил Гарри. Он задался вопросом, как он отреагировал. Может он плакал? Или смеялся? Озаботило ли его это вообще? 

Он представил себе Гарри, который сидел на кровати и читал его письмо с запутанным взглядом на лице. Он представил Гарри, который плакал, — он понял, что Найла нет, и он не вернется. 

Он представил себе Гарри, который смеется читая его письмо, закатывая глаза и комкая бумагу в шарик, бросает его в мусорное ведро. Он представил себе Гарри, который открыл уже любимый 'твиттер' и пишет нечто ужасное о Найле. 

Любопытный Найл схватил свой телефон, который вечно вибрировал от всех текстовых упоминаний из соц-сетей. Прежде чем он открыл 'твиттер', он выключил его уведомления. 

Но никто из мальчиков не сказал о том, что Найл исчез. Он был удивлен, что еще не был пойман. Сколько он уже отсутствует? Уже три дня? Это было удивительно, ведь он не мог покинуть дом на пять минут, не будучи в розыске. 

Найл сунул телефон обратно в карман, вздыхая. Он поднял лицо к небу, закрывая глаза и откинулся на дерево. 

Впервые он полностью почувствовал себя ненужной вещью. 

**

Гарри сидел на кровати Луи, держа письмо Зейна в руках. Лиам и Зейн сидели между Гарри и Луи, убедившись, что два мальчика держатся на расстоянии. 

Зейн. Вы мои лучший друзья, и я не хочу оставлять вас, но я не вижу другого выхода. Если я останусь, то испорчу все, а это последнее, что я хочу сделать сейчас. 

Вы помогли мне, когда я рассказал вам, что Гарри ненавидел меня, и я благодарен тебе за это. Я очень по тебе скучаю, Зейн. 

Стоит ли тебе объяснять, что происходит? Ну, я должен, если я думаю, что это поможет мне. В принципе, я говорю всем их секреты, которые они рассказали мне. Если ты получил это письмо, то оно не работает. Я еще собираюсь умереть.

Гарри подавил слезы, всхлипывая. Зейн положил руку ему на плечо, желая успокоить друга. 

Я полагаю, ты знаешь, почему секрет, который я хранил для тебя теперь выведен на бумагу. К сожалению.

Ты изменял Перри. Я не уверен, почему или зачем, ты никогда не говорил мне, да и я не хотел спрашивать. Ты запаниковал, ты метался из сторону в сторону, все спрашивая меня о том, что же делать. Я сказал, что ты должен рассказать ей, чтобы быть честным, но ты не сделал этого. 

Вы все еще вместе.

Гарри нахмурился. Зейн? Изменил? Перри? Зейн любит Перри больше жизни... что заставило его обмануть ее? 

Гарри повернулся к Зейну. Он покачал головой и сказал: 

— Почему бы тебе...

— Я не знаю, Гарри, — сказал Зейн, пряча лицо за руками. — Я хотел бы дать тебе ответ, но не могу. 

— Что? — спросил Лиам, поглядывая то на одного, то на другого. Гарри кивнул Зейну. Черноволосый мальчик взхдохнул. 

— Я изменял Перри, — пробормотал он, отдавая письмо Лиаму, — и я отправился к Найлу за помощью. 

— Помощь? — Лиам поднял бровь. Зейн не ответил, так Лиам посмотрел на письмо, чтобы прочитать его. — О. 

Луи же не читал письмо. 

— Ч-что же нам делать? К-как мы найдем его? 

— То есть, ты хочешь уже сейчас найти его?! — Гарри кричал на Луи, сжимая кулаки. Заметив это, Зейн схватил его за руки. 

— Гарри, пожалуйста. Я люблю Найла, и я никогда ему не хотел причинить боль. Я был ревнивым, и ты не можешь сейчас представить, какое отвращение я чувствую по отношению к себе. 

— Уверен, что могу, — прорычал Гарри. — Это, наверное, равно тому, что я чувствую по отношению к тебе сейчас. 

Луи отвернулся, закусывая уголок своей нижней губы. Лиам встал, положил руку на плечо Гарри. 

— Гарри, — сказал Лиам, смотря прямо в изумрудные глаза, — ты не понимаешь. Конечно, то, что Луи сделал, не так плохо, но он не был в здравом уме! Тот Луи, что причинил боль Найлу, не тот, что сидит сейчас здесь. Этот Луи хочет, чтобы ты был счастлив независимо от того с кем ты будешь. Другой Луи хотел, чтобы ты был счастлив лишь с ним. 

Гарри снял руки Лиама с плеч, Зейна — с запястий. Он грозно посмотрел в сторону Луи. 

— Что бы ты ни сказал, — сказал Гарри, — мне не нужна твоя помощь. Я найду Найла сам. 

Гарри выбежал из комнату, хлопнув за собой дверью. Лиам вздохнул и снова сел, положив руку на плечо Луи. 

— Он поймет в конце концов. 

— Ты все время это говоришь, — сказал Луи, вытирая слезы с глаз. — Но даже я понимаю. Он теперь ненавидит меня, и... Это не изменить. 

Луи встал, выходя из комнаты. Они услышали хлопок входной двери, и для них стало ясно — Гарри и Луи не будут такими, как прежде. 

— Что мы должны делать? — Зейн поломал молчание, обращая к Лиаму. Лиам покачал головой. 

— Я не думаю, что есть то, что мы можем сделать, — он вздохнул, — пока мы не найдем Найла.