Speak

Я не знаю, что я должен чувствовать. Если я люблю тебя? Должен ли ненавидеть тебя? Должен ли игнорировать тебя? Должен ли я поговорить с тобой? Я просто не знаю.

Я не знаю, почему пишу тебе. Тебе, наверное, так или иначе все равно. Ты будешь просто игнорировать и разорвешь записку или выбросишь после первых слов. Какой смысл? Хорошо, я не знаю. Может, я просто разыскиваю затею вырваться из своих чувств, чтобы самому спасти себя? Я услышал, что письмо поможет тебе чувствовать себя лучше. Я воспользовался этим. Использую это, заставляя чувствовать себя оцепенелым. Хорошо, если ты прочел это, оно работает. Я умер.

Ладно, пока нет. Я буду. Нет, брат, не ищи меня, я вышел навестить несколько человек. Членов семьи и близких.

Гарри мигнул несколько раз, прочитывая последнюю строчку снова и снова. С запиской в руке он дошел до постели, взял телефон и кликнул на номер, который неуклюже сохранил в нем.

- Алло, - миссис Хоран не потрудилась посмотреть на звонящего. Она читала очень интересную книгу и была не в настроении прерываться на звонок. Она надеялась, что этот звонок важен.

- Здравствуйте, миссис Хоран, - смущенно сказал Гарри. Маура нахмурилась. Гарри? - Это Гарри. Э-эм, это немного странно спрашивать вас, но, эм, где Найл?

- Хмм? - прогудела Маура в замешательстве, помещая книгу на своих коленях. - Зачем ему быть здесь? Разве он не с вами?

- Э-э, нет, это не так, - все так же смущенно ответил Гарри. - Я-я не уверен где он. Ни с кем из нас. Это трудно объяснить. Можете позвонить мне, если он навестит вас?

- Оу, - миссис Хоран перепугалась и сильно забеспокоилась, но не потрудилась ответить Гарри. - Гм, конечно.

- Спасибо, - Гарри окончил вызов и откинул телефон на кровать. Он почти решил позвонить Найлу, но понял, что это ужасно глупая идея. Почему Найл не поднимает телефон как всегда? И даже если он возьмет телефон, то расскажет Гарри, где он? Если бы кто-то знал так хорошо Найла, как Гарри, они бы понимали, что Найл бы не остановился, чтобы сделать нечто. И хорошо, Найл очевидно хотел сделать нечто.

Гарри моргнул, не понимая, неужели в его глазах застыли слезы? Он развернул записку, глазами выискивая место, где остановился.

В любом случае, скажи ребятам, что они найдут свои записки так же, как нашел ты. Я не хотел уходить просто как все, но я не мог сделать большего. Поверьте, это были не просто вы. Не просто Зейн, Лиам и Луи. Это была моя семья: и Саймон, и болельщики, и руководство. Это были ненавистники из толпы и вещи, которые говорили люди. Это была известность - исполнительская и тайная. Это было все.

Я думаю, все просто построили это. Сбросили все секреты на меня. Вы говорили мне и, я предполагаю, ожидали помощи от меня. Я продолжал хранить все секреты в своем сердце, и в конечном итоге они все смазались. Это было невозможно: хранить все секреты в себе, так что я закончу все сам.

Гарри остановился.

«Разве Найл написал всем? Он хочет сказать всем, что они с ним сделали?»

Гарри спрашивал сам себя. Он покачал головой. Он узнает об этом позже.

Он продолжил читать.

Гарри, я не знаю, хотел ли ты сделать мне больно или нет. Думаю, вы не хотели бы, чтобы я слышал половину из тех вещей, которые вы говорили. В конце концов вы не говорили их прямо мне в лицо, но я собираюсь рассказать вам, что я слышал.

Во-первых, я хочу сказать, что сожалею. Я прошу прощения за подслушивания. Прошу прощения за то, что не уходил и не позволял вам говорить с ребятами. Я плохо себя чувствую. А знаешь что хорошо? Что по крайней мере вы будете ненавидеть меня, когда я умру, не тогда, когда я жив.

Ну, однажды ночью я собирался к тебе и Луи, чтобы спросить, не хотели бы вы прогуляться по городу. Я звал вас, но вы не ответили. Поэтому я и решил поднять к Луи в комнату. Вы же вели беседу.

- Я ненавижу его, - сказал ты. - Я хочу, чтобы он никогда не появился на свет. Лучше бы он не существовал. Может быть, тогда бы я не чувствовал себя так. Я не должен был бы ненавидеть Найла-ублюдка.

Дело в том, что ты не часто ругался, это было редкостью. Если и ругался, то это было либо смешно, либо серьезно. Но я знал, что ты не шутил тогда, а значит был серьезным, ну, получается, действительно ненавидел меня.

Я выбежал из квартиры так быстро, как только мог, лишь бы подальше от вас. Я не думаю, что вы слышали меня, и я был этому рад. Я не хочу, чтобы ты меня слышал. Я не хочу, чтобы вы знали, что я слушал вас, ребята.

Я сделал много ошибок, которые приводят к этому. Вы были одними из самых маленьких. То есть, падение для вас. Влюбиться в того, который ненавидит тебя. Я сделал много ошибок.

Но я не могу сказать вам - мне не все равно. Ты привлекал меня рассказывать секреты, но я не мог сделать этого. Я хранил один секрет для вас и никому его не рассказывал.

Секрет заключается в том, что ты гей. Ты никогда-никогда не говорил этого, даже своей семье. И сразу после того, как стал меня ненавидеть, ты сказал мне, что ты - гей. Почему? Ну, я не знаю. Может быть ты понял, что это было ошибкой сказать мне? Может ты думал, что я рассказал бы всем? Может быть, ты бы узнал, что я люблю тебя, и почувствовал отвращение в разговоре со мной? Сказывалось ли все это на моих глазах? Разве я испускал искры? Разве я не так прикасался к тебе?

Предполагаю, что я никогда не буду знать. Я буду мертв прежде, чем ты расскажешь мне, в любом случае.

Ты будешь единственным человеком, который знает, почему ты ненавидишь меня, но буду любить тебя в любом случае.
Навсегда хх

Гарри перевернул записку, хоть и знал, что текста там нет. Тем не менее, он переворачивал ее снова и снова. Он искал еще его слова. То, что поможет ему, то, что скажет, где Найл, но ничего не было.

Гарри вздохнул и убрал записку под подушку.

«Я должен знать, что другие сказали ему - то, что они сделали. Я должен знать, что беспокоило Найла. Я должен знать, если он сказал другим, куда он идет»