Глава 27
Дамиан вошел в кабинет мистера Грэма, и его тут же окутал густой, удушливый запах дорогого табака, смешанный с чем-то приторно-сладким, как дешевый парфюм. Обстановка кабинета кричала о попытке изобразить статус: массивный дубовый стол, тяжелые кожаные кресла, пышные шторы, скрывающие окна. Но все это выглядело скорее претенциозно, чем действительно богато. Мистер Грэм, мужчина с лицом, испещренным морщинами, и глазами, напоминающими блестящие стеклянные бусины, поднялся из-за своего рабочего места.
- А, Дамиан! – его голос прозвучал как скрежет сухих листьев. – Наш король собственной персоной! И что это за вид у босса такой значимой компании? Вижу, ночь была весьма... насыщенной. Неужто дома не начивал или был у какой-то очередной куклы ?
Дамиан фыркнул, это был звук, полный скрытого презрения. Легкое раздражение, которое он чувствовал, стало набирать обороты. Он неспешно подошел к креслу напротив стола и опустился в него, словно король, снисходящий до простолюдина, не особо заботясь о том, понравится ли это хозяину кабинета.
- Я был со своей невестой, мистер Грэм, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нем уже появилась стальная нотка. – И мы были не дома. Так что, если у вас нет срочных деловых вопросов, давайте оставим наши интимные подробности при себе. В отличие от вас, я не ищу подтверждения своего существования в чужих личных делах, даже если эти дела касаются ваших жалких попыток казаться кем-то значимым.
Грэм ухмыльнулся, его глаза хищно сузились, оценивая Дамиана с головы до ног.
- Значит, наш завидный холостяк решил перейти в стан женатых? Весьма похвально. Серьезный шаг для такого молодого человека. Ну, рассказывайте, кто же она, эта счастливица? Дочь какого-нибудь престарелого нефтяного магната, чьи деньги вам так нужны для ваших амбициозных планов? Или, может, из старой аристократии, чье имя придаст вашему финансовому состоянию хоть какое-то подобие благородства? Мне всегда интересно наблюдать за такими... браками по расчету.
Дамиан хмыкнул, но это был не веселый смех, а скорее звук, издаваемый хищником, заметившим глупого противника.
- Мистер Грэм, – начал он, его губы тронула легкая, едва заметная улыбка, но она не касалась глаз, – вы, кажется, путаете мои мотивы со своими. Мне не нужны ничьи деньги. И уж точно не нужны ваши жалкие советы. У меня и самого, как вы могли бы заметить, достаточно средств. Я не строю свои планы на чужом банкротстве, как некоторые. Думаю, вы слышали про Элизу. Элизу Беквурд.
Лицо мистера Грэма, до этого самодовольно ухмылявшегося, вдруг вытянулось. На мгновение в его глазах промелькнуло что-то похожее на недоумение, смешанное с отчетливым отвращением.
- Элиза Беквурд? – он склонил голову набок, словно вспоминая нечто неприятное. – А, эта... недохудожница, живущая в своих вечных грёзах? Насколько я помню, их семья давно уже не в том положении, чтобы похвастаться богатством. А её "талант" – это лишь способ привлечь у себе внимание. И что же вы, Дамиан, такого нашли в этой... никчемной пустышке, что готовы ради нее ставить под удар свои репутацию и деловые интересы?
В этот момент что-то внутри Дамиана щёлкнуло. Словно пружина, долго сдерживаемая, разжалась. Словно плевок, слова Грэма задели его за живое. И оскорбление было направлено не только против Элизы, но и против его выбора, против его чувств.
- Мистер Грэм, – голос Дамиана стал тише, но в нем появилась сталь, холодная и опасная, пробирающая до костей. – Позвольте мне внести ясность, прежде чем вы продолжите позорить себя своими ничтожными суждениями. Во-первых, Элиза – моя невеста. И я не потерплю ни одного слова, которое может быть истолковано как неуважение к ней. Ни от вас, ни от кого-либо другого. Ваше мнение о её финансовом положении или о её "недохудожественности" – это сука ваше личное, ничтожное заблуждение, отражающее лишь вашу собственную ебанную зависть и ограниченно сеть блять на все, что движится. Во-вторых, её талант и внутренний мир куда более ценны, чем всё ваше состояние, которое, я уверен, заработано не самым честным путем. Её семья, возможно, и пережила трудные времена, но это не даёт вам, старому пройдохе, права судить или оскорблять её. Вы, кто сам погряз в долгах и интригах, смеете говорить о богатстве? Я нашёл в ней всё, что искал: ум, красоту, доброту и ту самую искру жизни, которой так не хватает в этом сером, прогнившем мире, в котором вы существуете. Мир, где такие, как вы, цепляются за прошлое, потому что будущего у вас нет.
Дамиан сделал паузу, позволяя своим словам осесть в тишине кабинета, нарушаемой лишь тиканьем старинных часов. Лицо Грэма исказилось. Его обычная ухмылка исчезла, сменившись гримасой недовольства и раздражения. Он явно не ожидал такого отпора, особенно такого личного выпада.
- Что ж, Дамиан, – проговорил Грэм, его голос стал жестче, а в глазах появился холод, но не страх, а скорее злость. – Я не собираюсь вступать в полемику о ваших личных предпочтениях. Ваши слова, возможно, и имели под собой какую-то основу, но их резкость... не совсем уместна. Я ожидал большего такта от человека вашего положения.
Дамиан усмехнулся, это была опасная усмешка.
- Не уместна? Мистер Грэм, я бы сказал, что это вы перешли просто нахуй все границы, когда решили высказаться о моей невесте в таком тоне. И если вам что-то не нравится в моих словах, то дверь – вот она, открыта, можите выйти. Я не привык тратить время на тех, кто не уважает меня и моих близких. Можете считать это моим последним блять предупреждением. Если вы не готовы вести деловые переговоры без перехода на личности, то я уйду, и вы потеряете не только возможность сотрудничества со мной, но и, возможно, кое-что ещё. А мне честно будет уже все равно. Миллионом больше или меньше, от меня не убудет.
Он демонстративно поднялся с кресла, давая понять, что готов уйти в любой момент.
Грэм пристально посмотрел на Дамиана, пытаясь понять, насколько серьезна его угроза. Он видел в глазах молодого человека не просто гнев, а холодную решимость. Он, возможно, и был недоволен, но понимал, что дальнейшее давление может иметь для него плачевные последствия. После короткой паузы, в которой воздух, казалось, сгустился, Грэм вздохнул.
- Ладно, Дамиан, – сказал он, его голос утратил прежнюю бархатистость и стал более деловым, но в нем слышалось явное раздражение. – Ваши манеры оставляют желать лучшего, но, похоже, выбора у меня нет. Не будем терять время. Ваша прямота... впечатляет. Продолжим переговоры. Мне нужно ознакомиться с последними данными по проекту.
Дамиан кивнул, медленно опускаясь обратно в кресло. Он добился своего – Грэм понял, что с ним нельзя играть, хотя и не продемонстрировал полного раскаяния.
- Хорошо, мистер Грэм, – ответил он, вновь принимая деловой тон. – Теперь, что касается условий нашего сотрудничества по новому проекту...
Переговоры продолжились, но с той поры между ними витала невидимая нить напряжения, и мистер Грэм, хоть и принял предложение, явно был не в восторге от того, как именно оно было выдвинуто, и от того, как он был поставлен на место.