Аромат власти

Первое, что почувствовал Чимин, — это странная тяжесть в теле. Голова кружилась, веки казались свинцовыми, а дыхание выходило неровным. Он моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд, и только тогда понял — это не его комната. Простор, мягкий полумрак, дорогая мебель, высокие окна, за которыми уже давно стемнело.

Сердце резко ухнуло вниз.

— Что… где я?.. — хрипло прошептал он, с трудом садясь на постели. Всё внутри сжалось от нарастающей паники.

И тогда он почувствовал его взгляд. Холодный, тяжёлый, прожигающий насквозь.

У стены, в кресле, спокойно сидел мужчина — чёрная рубашка подчёркивала силу его фигуры, а глаза… глаза смотрели так, что у Чимина по спине пробежал ледяной холод.

— Ты наконец-то очнулся, — голос был ровным, без тени эмоций, и от этого ещё страшнее.

Чимин вздрогнул, инстинктивно отодвигаясь к изголовью кровати.
— Кто вы? Что вам от меня нужно?! — голос дрожал, но он не мог остановить себя.

Мужчина не ответил сразу. Он встал, медленно, размеренно, и подошёл ближе. Каждая его шаг казался угрожающим.

— Не шуми, — холодно сказал он, останавливаясь прямо перед кроватью. — Никто не услышит. Никто не придёт.

Чимин попытался вскочить, но ноги не слушались — слабость всё ещё не отпускала. Он рухнул обратно на постель, а мужчина склонился чуть ниже, нависая над ним словно хищник над загнанной добычей.

— Ты задаёшь слишком много вопросов, — прошептал он, и в голосе впервые сквознула сталь. — Но запомни главное: теперь ты принадлежишь мне.

— Ч-что?.. — дыхание Чимина сбилось, он отодвинулся ещё сильнее, прижимаясь спиной к стене.

— С этого момента, — продолжал альфа, и в его глазах не было ни капли жалости, — каждый твой вдох, каждый шаг, каждая минута твоей жизни зависят только от моей воли.

Он провёл кончиками пальцев по подбородку Чимина, заставляя омегу поднять взгляд. От этого прикосновения по телу пробежала дрожь.

— Привыкай, — тихо сказал он. — Ты в моём доме. В моём мире. И отсюда никто не уходит без моего разрешения.

Чимин чувствовал, как паника поднимается внутри, с каждой секундой всё сильнее сжимая грудь. Слёзы застилали глаза, дыхание сбилось, но мысль билась в голове одна: нужно бежать… нужно уйти…

— Пустите… пожалуйста… — голос сорвался, превращаясь в тихий, отчаянный шёпот.

Он рванулся с места, пытаясь спрыгнуть с кровати, но тело всё ещё было слабым. Ноги подломились, и он почти упал бы, если бы сильные руки не схватили его в тот же миг.

Мир перевернулся — и в следующее мгновение Чимин оказался прижат к матрасу, не в силах пошевелиться. Тяжёлая ладонь сжала его запястья, вторая легла на талию, не оставляя ни миллиметра свободы.

Он захлёбывался в слезах, дёргался, вырывался, но хватка не ослабевала ни на секунду.

— Отпусти… отпусти меня… пожалуйста… — голос сорвался на всхлип, но в ответ была лишь гробовая тишина.

Юнги молчал. Он смотрел на омегу сверху вниз — холодно, спокойно, будто на что-то своё. Лишь глаза блестели опасным, хищным светом. Несколько секунд он даже не произнёс ни слова, позволив Чимину ощутить всю беспомощность происходящего.

А потом заговорил. Низко, тихо, но так, что каждый звук пробирал до костей:

— Хватит, малыш.

Чимин замер, дрожа всем телом, и только слёзы продолжали катиться по его щекам.

— Бесполезно, — продолжил альфа, не ослабляя хватки. — Сколько бы ты ни вырывался — ты всё равно не уйдёшь. Ты здесь, потому что я так решил.

Он наклонился чуть ближе, почти касаясь губами его уха, и шёпотом, от которого кровь стыла в жилах, добавил:

— И ты будешь здесь до тех пор, пока я не позволю иначе.

У Чимина перехватило дыхание. Мир словно рухнул. Он перестал дёргаться, лишь тихо всхлипывая и вжимаясь в постель, не в силах даже поднять взгляд.

Юнги выпрямился и, наконец, отпустил его руки. Но не отстранился. Его присутствие всё ещё нависало рядом — как клетка, из которой не сбежать.

———

Комната была тихой — слишком тихой для бешено колотящегося сердца Чимина. Его бросало то в жар, то в холод, запах «мяты» становился невыносимо сильным, будто проникая прямо в кровь. Тело дрожало, и омега ненавидел себя за то, как оно отзывалось на присутствие альфы.

Юнги стоял рядом, мрачный и неподвижный, словно хищник, наблюдающий за загнанной добычей. Его взгляд скользил по Чимину медленно, обжигая. Ни капли нежности — только право собственности, только холодная решимость.

— Смотри на меня, — голос альфы был тихим, но стальным. — Не прячься.

Чимин вздрогнул, но подчинился. Глаза затуманились слезами, и дыхание сбилось. Он не понимал, почему тело горит изнутри, почему каждая клетка требует его… этого чужого, опасного альфы.

Юнги подошёл ближе, медленно, шаг за шагом, не сводя взгляда с дрожащей фигуры омеги. Схватил его за запястье — не грубо, но так, что вырваться стало невозможно.

— Это инстинкты, малыш, — выдохнул он, наклоняясь ближе к его уху. — Ты чувствуешь их так же сильно, как и я.

— Н-не называй меня так… — голос сорвался, и по щеке скатилась слеза.

Юнги усмехнулся краем губ, но в глазах было только холодное пламя. Он знал, что Чимин боится, знал, что омега сам не понимает, почему дыхание сбивается всякий раз, когда их взгляды встречаются. Но это не имело значения.

— Ты чувствуешь это, — его ладонь скользнула к шее Чимина, туда, где кожа пульсировала от жара течки. — Это запах истинного. Ты принадлежишь мне, даже если боишься это признать.

Мир словно сжался до одного дыхания. Слёзы катились по щекам Чимина, он дрожал, но не отстранялся. Его собственное тело предавало его — и это пугало сильнее всего.

Юнги прижал его ближе, лишая пространства, лишая возможности убежать. Всё вокруг исчезло — остались только они двое и то неумолимое притяжение, которое уже невозможно было остановить.

Чимин тяжело дышал, вцепившись пальцами в простыню, будто в единственную опору. Его тело словно перестало ему принадлежать: волны жара накатывали одна за другой, обжигая изнутри. Каждое движение Юнги, даже шаг, даже взгляд — отзывались эхом в его нутре.

— П-прекрати… — едва слышно прохрипел он, не узнавая собственного голоса. — Пожалуйста…

— Прекратить? — Юнги наклонился ближе, его дыхание обожгло кожу на шее омеги. — Когда ты дрожишь от моего запаха? Когда твоя кровь зовёт меня сильнее, чем ты сам можешь признать?

Он провёл кончиками пальцев по его подбородку, заставляя поднять взгляд. Чимин сжался, но подчинился. В серых глазах альфы не было ни жалости, ни сочувствия — только сталь и хищная жадность, смешанная с чем-то более глубоким… чем-то, что он сам не хотел признавать.

— Смотри, — повторил Юнги, и его голос стал ниже, опаснее. — Я сказал, смотри.

Чимин поднял глаза. И на мгновение, всего на миг, мир перестал существовать. Не было страха, не было слёз — только бешеный ритм сердца и тёплая волна, накрывающая его с головой.

— Вот так, — выдохнул Юнги, наклоняясь к его уху. — Запоминай это ощущение. Это зов. Это связь. Ты не сможешь её оборвать.

Омега зажмурился, стиснув зубы, но тело снова предало его — бёдра дрогнули, дыхание сорвалось с губ, и тихий, едва уловимый стон вырвался наружу.

Юнги зарычал тихо, низко, как зверь, уловивший запах своей пары. Его руки крепче сомкнулись на талии Чимина, прижимая ближе, и мир для обоих сузился до одного дыхания, одной дрожи, одного безумного инстинкта, который уже невозможно было остановить.

— Не бойся, — сказал он глухо, почти шипя. — Всё уже решено.

Слёзы снова скатились по щекам Чимина, но теперь они смешивались с чем-то иным. Страх, отчаяние и невыносимая сила, которую невозможно было отрицать. Он был пленником не только этого мужчины — он стал пленником своей собственной природы.