Глава 2. Среди тех, кому он доверяет
Ночь снова накрыла город, и шум Сеула остался за массивной дверью. Внутри же царила совсем другая атмосфера. Не кровь, не страх — а тёплый запах еды, тихий смех и лёгкое потрескивание огня в камине.
— Ты снова выглядишь так, будто собираешься убить кого-то, — лениво заметил Хосок, развалившись на диване и закинув ноги на стол. — Расслабься хоть на минуту, Юнги.
— Если бы ты знал, сколько идиотов я сегодня выслушал, ты бы понял, почему я выгляжу именно так, — пробурчал тот, наливая себе виски.
— Сколько? — спросил Чонгук, сидевший в кресле напротив и крутя в руках пистолет, как игрушку.
— Достаточно, чтобы задуматься о массовой чистке, — отозвался Юнги с невозмутимым лицом.
Намджун фыркнул, не отрываясь от планшета:
— Ты каждый день так говоришь. Но знаешь, в чём проблема? Ты всё равно всех их жалеешь. Даже тех, кто этого не заслуживает.
Юнги скосил на него взгляд:
— Это не жалость. Это расчёт. Иногда страх полезнее крови.
— О, пошла философия нашего мафиозного гения, — Хосок театрально хлопнул в ладоши. — Давай, расскажи нам о смысле жизни и налогах мафии.
— Лучше расскажи, когда ты в последний раз спал, — вставил Чонгук, прищурившись. — Ты выглядишь так, будто не ложился неделю.
— Работа не ждёт, — коротко ответил Юнги и откинулся на спинку дивана. — А если я не буду работать, всё развалится.
— Вот поэтому мы и здесь, — спокойно сказал Намджун, наконец отложив планшет. — Чтобы ты хоть иногда вспоминал, что не обязан всё тащить один.
Молчание, повисшее на мгновение, не было неловким. Это было то редкое спокойствие, которое Юнги позволял себе только рядом с ними. Здесь он не был «Мин Юнги — глава мафии». Здесь он просто был Юнги.
— Спасибо, — тихо сказал он, почти неосознанно.
— Что? — переспросил Хосок. — Повтори, я не расслышал. Мин Юнги сказал «спасибо»?
— Заткнись, — беззлобно бросил Юнги, и впервые за день на его губах мелькнула настоящая улыбка.
— Серьёзно, Юнги, — начал Намджун, скрестив руки на груди. — Ты не можешь продолжать в таком темпе. Даже железо ломается, если его постоянно ковать.
— Намджун, — Юнги поднял взгляд из-под чёлки. — Это не просьба. Это необходимость. Если я расслаблюсь, нас всех сотрут с лица земли.
— Никто нас не сотрёт, пока мы рядом, — твёрдо сказал Чонгук. — Или ты забыл, сколько раз мы вытаскивали тебя из дерьма, когда ты пытался всё решить один?
Хосок хмыкнул, откинувшись на диван.
— Да, помнишь тот раз в Пусане? Когда ты решил в одиночку разобраться с “Черными тиграми”? Мы потом три дня отмывали улицу от крови.
— Я справился, — сухо отозвался Юнги.
— Справился, но едва не погиб, — резко сказал Намджун. — Мы — семья, Юнги. Не пешки, не подчинённые. Ты доверяешь нам меньше, чем собственному оружию.
Секунда тишины растянулась вечностью. Юнги отвёл взгляд в сторону огромного окна, за которым мерцал ночной Сеул.
— Это не недоверие, — тихо произнёс он. — Это страх. Если с кем-то из вас что-то случится… я не смогу это вынести.
Хосок посмотрел на него серьёзно, без привычной улыбки.
— Тогда дай нам шанс защитить не только тебя, но и самих себя.
Юнги тяжело выдохнул и допил остатки виски.
— Ладно. Я подумаю.
— Это максимум, что мы можем получить от нашего ледяного босса, — с усмешкой сказал Чонгук и кинул в него подушкой.
Юнги поймал её на лету и метнул обратно — и впервые за долгое время в комнате раздался искренний смех.
Только эти трое могли позволить себе смеяться рядом с ним. Только рядом с ними Юнги позволял себе быть человеком.