eight
Сегодня – великий день. Я увижу Леонардо и объяснюсь с ним, скажу ему, кто я и чего хочу от него. Я никогда не проявляла инициативу с мужчиной, даже не представляю, как это делается. И не умею, как Гайя, объяснять свои желания. Но на сей раз все иначе, и теперь я должна попробовать. Уверена, что желание быть с Леонардо заставит меня проявить больше усилий, чем обычно.
Выхожу из душа и останавливаюсь перед зеркалом. Протираю его от пара и смотрю на себя. Это я. Округлый овал лица, темные, слегка покрасневшие после душа глаза, с мокрого каре капает вода на плечи. И все же что-то изменилось. Со вчерашнего дня в моей жизни появились новые желания, нечто вроде нового шумного поселенца, который мешает старым жильцам.
Попробую сделать вид, что это обычное утро. Буду вести себя как всегда. Нужно убедить себя, что я просто иду на работу, хотя прекрасно понимаю, что на самом деле иду к нему.
Освобождаюсь от лишних мыслей и собираюсь выйти. Высушиваю волосы, надеваю джинсы, сверху – тонкий шерстяной свитер, набрасываю тренч на плечи и доезжаю на вапоретто до Ка’Реццонико, покупаю «Републику» в газетном ларьке под навесом, дохожу до палаццо и поднимаюсь по лестнице. Каждый этап в этой привычной рутине – шаг навстречу Леонардо.
Но когда я добираюсь до палаццо, его там нет.
Пробую позвать его – никакого ответа. Поначалу решаю подождать его в холле, надеясь, что он появится внезапно из ванной, с полотенцем, обернутым вокруг бедер, но все напрасно. Тогда спрашиваю о нем у Франко в саду, но он тоже говорит, что не видел Леонардо. Наверное, сегодня утром он рано ушел. Это единственно возможная гипотеза, которая у меня возникает.
В результате я оказываюсь на площади Сан-Паоло перед рестораном Брандолини, не решаясь войти. Сердце подсказывает, что войти стоит, а ум говорит «нет» – борясь со жгучим желанием, которое обуревает меня уже давно: хочу увидеть его.
Дверь открыта, она словно приглашает меня войти. И я именно так и делаю.
– Немедленно внесите сюда эти шесть ящиков, они должны быть здесь через минуту. Осторожней, черт вас побери! Это вино из Сассикайя, оно стоит как автомобиль, о котором вы мечтаете и которого у вас никогда не будет! Это вообще последний раз, когда мы что-то у вас заказываем…
Голос принадлежит Леонардо. И тон совсем не приветливый. Я не могу понять, откуда он доносится: внутри ресторана в этот час нет никого, кроме официантов. Один из них заметил меня и приближается с выражением вежливого отказа на лице. «Мы закрыты, пожалуйста, зайдите позже», – уже готов сказать он. Но я опережаю его:
– Добрый день. Я ищу Леонардо.
Взгляд, которым он меня окидывает, несмотря на холодный профессионализм, выдает любопытство. Повторяю сама себе: «Хочу просто увидеть его и… поговорить». По дороге сюда я приготовила целую речь.
– Мне кажется, он там, – отвечает официант, указывая на внутренний дворик.
– Спасибо, – бормочу и удаляюсь в направлении веранды, выходящей в сад.
Леонардо не сразу меня замечает. Он один. Бедные грузчики, похоже, уже закончили свою работу и испарились. Он говорит с кем-то по мобильному телефону, и, если судить по нахмуренному выражению лица, это не очень приятный разговор. Внезапно он прекращает говорить. Но на его лице остается задумчивое, озабоченное выражение. Взгляд устремлен в пол на что-то неопределенное. Я впервые вижу его таким нахмуренным, и мне невдомек, что может настолько его заботить. И, наверное, я не решилась бы его спросить об этом, потому что, как только Леонардо замечает меня, его лицо озаряется обычной улыбкой. Он здоровается как ни в чем не бывало, словно мое присутствие здесь абсолютно нормально.
– Ты куда пропала? – спрашивает, приближаясь на несколько шагов. – Я бы тебе позвонил, если бы у меня был твой номер телефона…
– Да, мы не удосужились обменяться телефонами, – говорю, глядя себе по ноги. Мне сложно выдержать магнетизм его взгляда.
– Ну так давай сделаем это!
Он по-прежнему держит телефон в руке. В этот момент у меня возникает ощущение, что я не помню свой номер. Потом нечеловеческим усилием вызываю его в памяти и диктую ему в разбивку, будто сложное слово.
Леонардо записывает и перезванивает мне. Хорошо, что я убрала звонок в виде утиного кряканья.
– Ты не ответила на мой вопрос, – продолжает он, изучая меня, – почему тебя не было вчера?
А вот и зацепка, чтобы начать мою речь. Провожу рукой по волосам и прочищаю горло, я го-това.
– Мне нужно было побыть одной. Знаешь, то, что случилось между нами, глубоко потрясло меня! – выдаю на одном дыхании, но, похоже, на Леонардо это совсем не производит впечатления. Странная улыбка пробегает по его губам, что-то похожее на садистское веселье зажигается в его глазах. – Поэтому я хотела поговорить с тобой… – Но тут нас прерывают.
Официант, с которым я разговаривала до этого, проходит мимо. Леонардо кивает ему, и тот отвечает. Он же на работе, наверное, я отвлекаю его.
– Если ты занят, то мы можем увидеться в другом месте, – забегаю вперед.
Он осматривается.
– Я буду занят еще полчасика здесь. Мне нужно кое-что закончить, – потом он бросает взгляд на телефон и на мгновение замирает, будто вспомнив о чем-то. – Ты не могла бы подождать меня у того собора Фрари? Я подойду туда к одиннадцати.
– Хорошо, – отвечаю, хотя его предложение удивляет меня. Никто прежде не предлагал мне встретиться у церкви, тем более у собора Фрари. – А почему именно там? – рискую спросить.
– Потому что место красивое.
* * *
Я сижу уже минут пятнадцать на неудобной деревянной скамейке в третьем ряду, в роскошной центральной части собора Фрари. В воздухе дым свечей смешивается с запахом ладана. Снаружи начался сильный ветер, поэтому я решила войти внутрь. Надеюсь, что никто меня не заметит: сижу здесь собранная и сдержанная, поглядывая иногда на входные ворота. Мысль о том, что Леонардо вот-вот появится, наполняет меня возбуждением и нервозностью. Решила, что, не увидев меня снаружи, он поймет, что я зашла внутрь. В любом случае теперь у меня есть его номер, так что всегда смогу позвонить.
Я оглядываюсь вокруг – нынче ощущаю себя здесь незваной гостьей на чужой вечеринке. Некоторые посетители погружены в молитву среди рядов скамей, другие просто обходят собор в сдержанном молчании, большинство из них останавливаются перед великолепием « Вознесения Богородицы» Тициана. В солнечном свете картина еще прекрасней. Лучи солнца, просвечивая сквозь витражи, рисуют невиданные отблески на полотне, поэтому цвета выглядят особенно живыми.
– Так, значит, секс со мной перевернул всю твою сущность, – раздается шепот у меня над ухом. Леонардо уже появился и сидит рядом со мной. Я рывком поворачиваюсь, чувствуя пульсацию крови в венах. Он в упор смотрит на меня, ожидая, что я продолжу с того самого места, где остановилась.
– Да, это так, – подтверждаю. Потом глубоко вздыхаю. – Возможно, потому, что это произошло неожиданно. Обычно я не так легко отдаюсь, но ты… – Колеблюсь, поскольку приготовленная речь внезапно кажется мне бессмысленной и не к месту. – Ну, вот видишь, я даже не знаю, как объяснить тебе…
– У тебя уже кто-то есть, ты это мне хотела сказать, правда? – Его прямолинейность и откровенность заставляют меня выплеснуть все наружу как есть, без приукрашивания.
– Нет, это не совсем то, – качаю головой. – Еще несколько дней назад я думала, что хочу другого человека, но теперь я в этом уже не так уверена.
Образ Филиппо встает у меня перед глазами, и сейчас он, как и моя заготовленная речь, кажется принадлежащим прошлому. Осознав это, ощущаю укол в сердце.
Еще несколько дней назад я думала, что хочу другого человека.
– Ну так в чем тогда дело, Элена? – подбадривает Леонардо.
– Дело в том, что мне очень понравилось, возможно, даже чересчур. Я пыталась убедить себя в том, что это было лишь минутной слабостью, одной из немногих глупостей, которые я делала, и что мы не имеем друг к другу никакого отношения. В общем, мне бы следовало просто закончить с этим. Но я продолжаю о тебе думать… И хочу, чтобы это произошло снова…
Сказав это, я в буквальном смысле сгораю от стыда.
Леонардо никак не отреагировал. По крайней мере, по его виду ничего не скажешь, и от этого мое смущение возрастает. Невыносимо долгие мгновения его глаза скользят по «Вознесению Богородицы». Мне не хватает воздуха, я жду его ответа, как подсудимый в ожидании окончательного приговора.
Потом, ни слова не говоря, он берет меня за руку и подводит к картине. Рядом с нами стоят другие люди, поэтому Леонардо становится у меня за спиной и тихо нашептывает мне на ухо.
– Знаешь, почему я попросил тебя встретиться здесь, Элена?
Я качаю головой, ощущая себя полностью потерянной.
– Потому что эта картина завладела моим сердцем, после того как ты рассказала мне о ней. Я очень долго думал об этом после той ночи.
Поднимаю глаза на Тициана.
– Мне кажется, я понимаю, почему она тебе так нравится: ты хочешь быть похожей на Деву Марию, – продолжает Леонардо, обвевая мне волосы своим дыханием. – Ты стремишься быть там, наверху – в своем особом мире, далеко от всего, что может навредить тебе. В глубине души ты веришь, что в этом твой удел.
Я смотрю на фигуру Мадонны, такую далекую, умиротворенную, неколебимую. И понимаю, что он прав, – я хотела бы быть похожей на нее.
Я смотрю на фигуру Мадонны, такую далекую, умиротворенную, неколебимую. И понимаю, что он прав, – я хотела бы быть похожей на нее.
Леонардо нависает надо мной, чувствую жар его тела, и это очень возбуждающее ощущение… Здесь, в этом святом месте, среди людей, которые почти не замечают нас. Он продолжает шептать мне на ухо, как демон-искуситель.
– А теперь посмотри на апостола. Той ночью ты сказала мне, что он призывает Деву, и кажется, будто он возносит ее к небу.
– Да, так и есть, – хорошо, что хоть знания по истории искусства не покинули меня вместе со всем остальным, в чем я была уверена.
– А если ты ошибаешься? – Он с силой сжимает меня за плечи. – Возможно, на самом деле он призывает Деву остаться на земле и вернуться обратно к ее телеснойсущности.
Я никогда об этом не думала. Рассматриваю картину с абсолютно другой точки зрения и понимаю, что, несмотря на абсурдность, его гипотеза тоже может быть ключом к интерпретации. Пока не могу понять, к чему Леонардо ведет. Я только что сказала ему, что хотела бы опять заняться любовью с ним (не знаю, где я только нашла смелость), а он отвечает мне, предлагая новое толкование « Вознесения Богородицы». Я совсем запуталась и боюсь, что мои ослабевшие коленки долго не выдержат.
– Почему ты мне все это рассказываешь? – спрашиваю дрожащим голосом, больше не в силах терпеть.
Он обхватывает меня за бедра и рывком поворачивает к себе, завладевая моим взглядом.
– Потому что я хочу быть тем, кто вернет тебя на землю, Элена.
Он настолько близок, что наши лица соприкасаются. Я оглядываюсь по сторонам, надеясь, что никто нас не заметил. Но он не обращает внимания на окружающих и продолжает обжигать меня своей речью:
– Я тоже тебя хочу, снова, тысячу раз. Но все должно быть по-моему. Я желаю знать, что скрывается за этой твоей маской, такой неземной, такой рациональной… Я желаю узнать настоящую Элену. Хочу перевернуть всю твою жизнь.
Невольно сглатываю . Перевернуть мою жизнь. И глядя на него, понимаю, что он на это способен. По спине пробегают мурашки.
– Когда я впервые увидел тебя, такую сосредоточенную на той фреске, твоя застенчивость и невинный вид околдовали меня. Это было непреодолимое влечение. Ничего не могу с собой поделать, я не успокоюсь, пока не разрушу этот твой образ.
Его слова вызывают ощущение пожара в моей груди, словно туда влили горючее.
– Но ты должна позволить мне сделать это, позволить мне научить тебя… разным способам получения удовольствия, – его голос превращается в чувственную смесь шепота и сладкого стона.
Это похоже на соглашение, на некий дьявольский кон-тракт, который полностью изменит мое существование.
Я стою, онемев. Не думаю, что вполне поняла, что он действительно мне предлагает. Могу только догадываться. Это похоже на соглашение, на некий дьявольский контракт, который полностью изменит мое существование. И я не уверена, что хочу его заключить. Но в то же время каждая частица моего тела жаждет этого – как иногда притягивает что-то опасное и неизвестное.
Леонардо чувствует мою неуверенность и, взяв меня за руку, тянет за собой через боковой ход к выходу из церкви. Мы выходим в закрытый, глухой переулок. Он прижимает меня к обшарпанной стене ризницы и приподнимает мое лицо за подбородок.
– Элена, ты поняла, о чем я тебе говорю?
– Я не уверена… – бормочу в ответ.
– Если ты ищешь романтической любви, то я не тот, кто тебе нужен. Если думаешь просто о приключении на стороне, чтобы отвлечься от ежедневной рутины, то опять ошибаешься, Элена. Я предлагаю тебе путешествие– опыт, который навсегда изменит твою жизнь.
Тяжело дышу, стараясь высвободиться из его крепких объятий. Хотя вовсе не хочу отдалиться от него в этот момент.
– Я займусь тобой. Покажу тебе, что твое тело не создано для запретов и табу, и научу использовать все чувства, абсолютно все, для единственного результата – получения удовольствия. Но ты должна полностью довериться мне и сделать всёто, о чем я тебя попрошу. – Тут он останавливается, вглядывается в мое лицо. – Всё!Даже если мои просьбы покажутся тебе бессмысленными или неправильными.
– Я займусь тобой. Покажу тебе, что твое тело не создано для запретов и табу, и научу использовать все чувства, абсолютно все, для единственного результата – получения удовольствия.
Его голос звучит не как приказ, нет… Он соблазнителен, дьявольски непреодолим. Если бы он приглашал меня потанцевать или выпить бокал вина вместе, думаю, он говорил бы тем же самым тоном.
– Мне нужно подумать, – умоляю я. – …Не знаю, что ответить… Не сейчас…
– Нет. Ты должна сделать свой выбор здесь, сейчас, – он неумолим. – Это первый барьер, который тебе надо преодолеть. Всё или ничего.
Задерживаю дыхание, прикрываю глаза и подготавливаюсь, словно к прыжку со скалы. Да. Прыжок в пустоту, вот что я делаю – та самая я, которая даже не умеет плавать, которая всегда принимает решения, лишь тщательно обдумав их, и никогда не повинуется минутным порывам. В этот момент я совершаю самый опрометчивый поступок в своей жизни. И возможно, именно поэтому – самый верный.
– Хорошо, – говорю с комом в горле.
– Согласна? – переспрашивает он.
– Да, согласна, – открываю глаза.
Я возвращаюсь в настоящее, в его объятия, и пока что – живая-невредимая. Леонардо улыбается мне и с жадностью целует, проталкиваясь языком к моему пересохшему от эмоций небу. Отрывается на минуту, чтобы заглянуть мне в глаза, словно хочет убедиться, что я действительно здесь, потом с еще большей жадностью начинает целовать, покусывая мне губы.
Его рука похотливо пробирается внутрь моих джинсов, с уверенностью забираясь туда, где ей не позволено быть, вызывая водоворот чувственного удовольствия.
– Я хочу, чтобы сегодня во время работы ты думала обо мне, занимаясь тем, чем я сейчас занимаюсь с тобой, до тех пор, пока не достигнешь оргазма, – шепчет он, продолжая ласкать меня.
– Нет, прошу тебя… – протестую. – Я не уверена, что это хорошая идея. Не могу, меня это слишком смущает.
Леонардо прерывает меня, закрывая рот рукой и пронизывая меня убийственным взглядом.
– Именно поэтому ты и должна сделать это. Я принимаю решение, а ты должна доверять мне, не подвергая сомнению мои решения. Ты помнишь, что согласилась на это?
Моя воля внезапно сошла на нет.
– Хорошо, я попробую.
– Молодец, Элена, вот так мне нравится…
Он не перестает трогать меня между ног, лаская второй рукой мой сосок. Отвожу полный желания взгляд, уже полностью влажная и возбужденная, но вряд ли я получу то же удовольствие, делая это сама. Я никогда не трогала себя там.
Мое желание растет, я хочу, чтобы он дошел до конца. Но Леонардо внезапно останавливается, оставляя меня оглушенной и неудовлетворенной. Садистская ухмылка на его лице говорит мне, что это преднамеренно.
– Мне пора, увидимся вечером, когда я вернусь домой, – он упирается обеими руками в стену и приближает лицо к моему. – Помни, Элена, с этого момента ты принадлежишь мне.
Еще один поцелуй, и Леонардо поворачивается, чтобы уйти.
– Леонардо! – останавливаю я его, хватая за руку. – Скажи мне, для чего ты делаешь все это?
Он склоняет голову, белоснежная дьявольская улыбка раздвигает губы.
– Потому что я хочу этого. И потому что с ума по тебе схожу.
Он замечает мое недоумение и вздыхает, как бы подыскивая слова.
– Послушай, Элена, все, что я делаю или решаю не делать, – это чистый гедонизм. Для меня не существует других причин или мотивов. Я не верю в мораль и силу идей. Я прожил достаточно, чтобы понять, что боль так или иначе настигает нас, даже если мы не совершили ничего, чтобы ее вызвать. И раз уж этого нельзя избежать (и учитывая, что абсолютного счастья не существует), остается только одно – стремиться к удовольствию. Поэтому я ищу его с упорством, которое ты еще позна́ешь.
У меня нет слов. В его чертах я лишь теперь замечаю твердость человека, которому в жизни пришлось побороться, а также скрытые следы страдания, неизгладимые, как татуировка у него на спине. Но в его гордом взгляде и улыбке (она будто бросает вызов всему миру) я читаю волю к жизни и смелость человека, который никогда не сдается.
Ты – настоящая тайна, Леонардо, неразрешимая для меня загадка. Но как бы то ни было, я согласна, с сегодняшнего дня я – твоя.
Ты – настоящая тайна, Леонардо, неразрешимая для меня загадка. Но как бы то ни было, я согласна, с сегодняшнего дня я – твоя.
* * *
Весь день я не могу думать ни о чем другом. Несколько раз отвлекаюсь от фрески и скрываюсь в ванной, чтобы выполнить повеление Леонардо, но это просто кошмар. Я чувствую себя грязной и… виноватой, хотя и не знаю перед кем.
Стараясь не смотреть на себя в зеркало, опускаю молнию комбинезона до ширинки джинсов… Это уже третья попытка. Закрываю глаза и думаю о Леонардо, о его полных страсти поцелуях, его обнаженном теле надо мной, потом застенчиво просовываю руку в трусы, скользя по холмику Венеры. Моя вульва, словно полностью отрицая эти прикосновения, остается сухой и безжизненной, не отвечая на мои неуверенные движения, будто отвергает их. Открываю глаза и со вздохом сажусь на край ванной, опуская руки на колени. Я понимаю, насколько мало знаю свое тело, полное комплексов и запретов. Может быть, потому, что я никогда не пыталась достичь удовольствия самостоятельно, всегда позволяла другим делать это за меня – тем немногим мужчинам, с которыми я была. И если быть искренней, то теперь, после Леонардо, тем более не уверена, что это именно то, к чему следует стре-миться.
Пытаюсь снова сосредоточиться, но, как только запускаю руку внутрь, звонок мобильного грубо прерывает меня. Смотрю на телефон и вижу на экране имя «Филиппо». Только не это! Фил, почему ты звонишь мне именно в этот момент? Ты чувствуешь что-то на расстоянии? Мне сейчас и так непросто… Внезапно я ощущаю себя нелепой.
Все, хватит! Надоело. Я совсем не такая, какой представляет меня Леонардо, вот и все. И, возможно, я не способна самостоятельно высвободить свою чувственность.
* * *
Я уже сняла комбинезон и, разочарованная, собираюсь домой. Первый этап моего эротического эксперимента обернулся неудачей.
Из малодушия собираюсь сбежать до возвращения Леонардо, но очистка инструментов занимает времени больше обычного, поэтому он появляется прежде, чем я успеваю исчезнуть. Внезапно я ощущаю себя в его объятиях и не могу отрицать, что чуть-чуть на это надеялась.
– Привет, Элена. Ничего не хочешь мне рассказать? – спрашивает он шепотом.
Я предпочла бы солгать – сказать, что у меня все получилось и что огонь пылает в каждой частице моего тела, но не могу. И потом, я уверена, что мое лицо говорит само за себя.
– Я попыталась…
– Ты попыталась. – Он оглядывает меня с серьезным видом.
– Но… – дыхание останавливается, я боюсь его реакции, – у меня не то чтобы получилось…
– Пойдем. Поднимемся наверх, в мою комнату, – похоже, он не рассердился.
Похоже, он ожидал этого, что еще больше задевает меня. В нерешительности позволяю взять себя за руку и следую за ним. Не представляю, что у него на уме, но чувствую себя защищенной, когда он так меня обнимает.
Я узнаю эту комнату. Здесь царит все тот же хаос, как в тот день, когда мы с Гайей проникли сюда. Кровать расстелена. Не хватает шампанского и сигарет с травкой, но в воздухе ощущается тот же запах сладострастия и аромат амбры, пропитавший простыни и стены. Леонардо толкает меня на кровать, сам остается в ногах. Передо мной.
– Раздевайся! – приказывает. – Хочу посмотреть, на что ты способна!
Я сажусь на край постели, зарыв руки в простыни. Струйка холодного пота стекает по спине. Передо мной зеркало – тревожный зритель. А мысль о том, что та скрипачка с сексуальным телом была здесь, заставляет меня чувствовать себя еще хуже, хотя я пока не начала ничего делать.
– Давай, Элена, – подбадривает Леонардо, беря меня руками за голову, – раздевайся, ты не совершаешь ничего плохого.
Мне всегда было непросто раздеться перед мужчиной, в такие моменты я никогда не чувствовала себя уверенной. Я постоянно ощущаю неловкость, которая заставляет меня выключать свет уже на стадии начальных ласк. Другими словами, показать себя перед кем-то другим – для меня совсем непростое дело, вызывающее нервозность.
Медленно поднимаюсь на ноги. Теперь я перед ним. Дрожащими руками снимаю футболку и остаюсь в лифчике. Но суровый взгляд Леонардо дает мне понять, что его тоже нужно снять. Расстегиваю крючок сзади, и Леонардо помогает мне снять лямки с плеч.
– Твоя грудь сводит меня с ума, она такая… мягкая и полная, – он с нежностью гладит меня. Потом целует меня сзади, под затылком. Это место настолько чувствительно, что при одном только касании его языка у меня подгибаются коленки. – А теперь сама!
Моя рука безвольно соскальзывает в ложбинку между грудей, начиная тихо ласкать одну из них, сжимая пальцами сосок.
– Вот так, Элена… Теперь удели немного внимания и второй! – указывает он, снова целуя меня в шею.
Пытаюсь расслабиться и делаю то, что он просит. Его слова и жесты вроде бы придают мне смелости и уверенности в общении с моим телом.
– Молодец…
Его глаза блестят от желания. Он берет мою руку и кладет на низ живота.
– А теперь медленно опусти ее вниз, внутрь, – тихо говорит он.
Я чувствую себя еще более голой и беззащитной, чем когда была под ним. Во всем этом есть что-то невозможно эротичное и запрещенное. Внутри все сжимается от волнения, но я знаю, что не могу сейчас остановиться. Не хочу останавливаться.
Рукой высвобождаю пространство в ширинке джинсов и начинаю водить пальцами взад-вперед, как будто перебирая струны гитары. Уверена, что ему нравится смотреть на меня, я же чувствую себя безоружной, полностью во власти этих глаз, словно желающих проглотить меня.
– Ты знаешь лучше, чем кто бы то ни было, как доставить себе удовольствие, – успокаивает он меня, – научись познавать себя…
И вдруг он набрасывается на меня, щекоча рукой через джинсы. Я чувствую его. Он кладет кончики пальцев по сторонам внешней части больших губ и сжимает их, двигая всей этой щепотью вниз-вверх. Этот глубокий массаж разжигает мою страсть.
Леонардо снимает рубашку и рывком освобождает меня от брюк и нижнего белья. Потом садится на край кровати, притягивая меня за собой, спиной к его обнаженной груди. Наклоняется вперед, и моя шея покрывается мурашками от касаний его мягких губ. Его дыхание доходит до моих сосков, которые сразу же твердеют. Моя нагота отражается в зеркале, решительно и беспощадно, как пощечина. Это зрелище невыносимо для меня, и я отворачиваю голову. Леонардо берет меня за подбородок и заставляет повернуться к моему отражению.
– Ты должна любить свое тело, должна гордиться им. Потому что оно дарит тебе удовольствие. И дарит его мне.
– Посмотри, какая ты красивая, Элена. Ты должна любить свое тело, должна гордиться им. Потому что оно дарит тебе удовольствие. И дарит его мне.
Попробую, но это сложно. Вид моей обнаженной телесности, выставленных напоказ гениталий, моей похотливой позы вызывают во мне не гордость, а только стыд. Леонардо берет мою руку и кладет ее на мое интимное место, влажное и горячее.
– Продолжай ласкать себя, – шепчет мне на ухо, – не останавливайся.
Повинуюсь, закрыв глаза, чтобы победить смущение. Потихоньку чувствую, как вульва влажнеет, в то время как Леонардо накрывает мои груди руками, смазанными массажным маслом. Восхитительный запах розы ласкает мою кожу. Его пальцы легко скользят по ней, прихватывая тугие соски, а потом сжимают их, сдавливая грудь, будто желая придать форму тесту. Только с Леонардо я чувствую все эти неописуемые оттенки удовольствия.
– На кончиках пальцев, вот где ты должна быть сейчас. Всем своим существом, – берет меня за запястье и указывает путь моей руке, которая устремляется в путешествие, горя желанием познакомиться поближе, но все еще с неуверенностью. – А теперь попробуй использовать мои пальцы, если тебе так больше нравится… – шепчет, убирая одну руку с груди, – я хочу, чтобы ты продолжала… еще немного.
Мягко беру его за руку и позволяю его пальцам проскользнуть внутрь, сдавливая клитор.
Леонардо высвобождается из моих рук и начинает нежно ласкать внутреннюю поверхность бедра. Он не заходит дальше до тех пор, пока я не раздвигаю полностью ноги и не выгибаю спину в нетерпении. Тогда он перебирается кончиками пальцев в направлении внешних губ, щекоча их легкими движениями и нажатиями. Заходит с одной стороны, поводит пальцами снизу вверх, рисуя полукруг, и потом проделывает то же самое с другой стороны. Волна возбуждения разливается по всему моему телу.
Я начинаю двигаться в такт движениям его руки, тогда он легонько сжимает мне клитор, а потом спускается ниже, пока мое открывшееся лоно не приглашает его проникнуть внутрь.
– А теперь открой глаза, Элена, – произносит Леонардо мне на ухо. – Я хочу, чтобы ты смотрела на меня.
Веки приподнимаются, как занавес. Передо мной – вид моего тела, плененного им. Наши взгляды пересекаются. Леонардо медленно вводит в меня средний палец и начинает прорисовывать им множество маленьких окружностей, потихоньку раздвигая мою плоть. Я сдаюсь, полностью побежденная. И это неопровержимый знак, что он может двигаться дальше (если только в таком знаке была надобность). Он вводит палец поглубже, теперь палец целиком во мне. Леонардо останавливается, потом поигрывает им, но я теперь хочу большего, и он сразу же понимает это. Дожидается, пока я расслаблюсь, и вводит еще один палец, одаривая меня божественным ощущением заполненности. Отражение моего лица в зеркале пронизано удовольствием, мускулы напряжены в спазме, будто после электрического разряда. Я с трудом узнаю себя: впервые наблюдаю за собой в момент оргазма. Леонардо улыбается мне в зеркале, будто улавливает мои мысли. Когда я начинаю тяжело дышать, сгибает пальцы, упираясь в основание клитора, делая такие движения, как подманивают пальцами в жесте «иди сюда». То же читается в его глазах. Теперь мы оба смотрим, как я получаю удовольствие.
– Да, Леонардо… – постанываю я. Голова кружится, чувства оставляют меня, полностью потерянные в водовороте эротических ощущений. – Еще, сильнее! – умоляю его.
Вцепляюсь в его плечи позади меня, в то время как он наращивает ритм изнутри и легонько треплет другой рукой холмик Венеры.
– Тебе нравится вот так?
– Да, мне нравится… – начинаю стонать. Мое тело – сплошной сгусток желания. – Еще, не останавливайся, прошу тебя!
Он продолжает свою волнующую игру. Эта сладкая мука доводит меня до изнеможения, опустошает. Он полностью контролирует мои чувства. Мое тело извивается, содрогается без остановки. Я на вершине возбуждения, не могу удержаться от стонов. Еще и еще раз. Потом хриплый вскрик, и падаю в изнеможении под движениями его рук, изгибая спину, ощущая, как миллион мельчайших осколков взрывается внутри меня.
Леонардо крепко обнимает меня, прижимая к себе и покрывая шею торопливыми поцелуями.
– Умница, – шепчет он, прижавшись к моему рту, – вот что значит почувствовать оргазм.
* * *
Я лежу поперек кровати, удовлетворенная и изнуренная. Он довольно смотрит на меня, а я прикрываюсь простыней. Леонардо улыбается.
– Тебя так беспокоит, когда на тебя смотрят?
– Ага… – слабо киваю.
Я знаю, что это глупо, потому что пять минут назад я была обнаженной в его руках. Но сейчас я чувствую необходимость защитить мою наготу, спрятать ее под этой простыней.
– Значит, это станет следующим табу, от которого мы тебя освободим. Потому что мне очень нравится смотреть на тебя.
Его голос нежен, он лежит рядом со мной, рубашка распахнута на груди, голова покоится на сгибе локтя.
Ускользающая мысль проносится в моей голове: я в самом начале безумного путешествия – безумного, но восхитительно возбуждающего. Мне хочется попробовать вкус запретного, хоть я и побаиваюсь. Не знаю, к чему это приведет, но уверена, что хочу дойти до конца пути.
Смотрю на Леонардо. Выражение его лица постоянно меняется. Как ни странно, его черты каждый раз кажутся мне незнакомыми, будто я заново вижу их с иной стороны. Кто этот мужчина на самом деле? Что привело его ко мне? Я почти уверена, что никогда не найду ответов на эти вопросы. Но меня снедает любопытство, не дающее мне покоя. И я теряю контроль над своими словами… Просто прекрасно!
Ускользающая мысль проносится в моей голове: я в самом начале безумно-го путешествия – безумного, но восхитительно возбуждающего.
– У тебя было много женщин? – спрашиваю без околичностей. Он уже говорил мне, что не создан для серьезных отношений. И его полное понимание моего тела и моих ощущений тоже выдает большой опыт в данной области.
Похоже, мой вопрос не удивляет Леонардо.
– Да, много, – спокойно отвечает он, глубоко вздыхает и растягивается на спине, руки за головой. – Я не специалист по отношениям и чувствам. Я тебе уже говорил это.
И похоже, что эти мысли заставляют его нахмуриться, затем он резко поворачивается ко мне и серьезно вглядывается мне в лицо.
– Элена, ты не единственная, если ты это имела в виду. Не жди, что я буду тебе верен.
У меня возникает желание залезть под простыню и спрятаться, чувствую себя инфантильной дурочкой. Он будто прочитал мои мысли и смотрит на меня с легким изумлениям.
– Я думал, это и так понятно…
– Да, разумеется, понятно, – спешу ответить с улыбкой.
В действительности я чувствую себя обманутой. И нечеловеческим усилием заставляю себя не думать об этом. «Не жди от меня романтической любви», – он сразу дал мне это понять, надо просто привыкнуть к этой мысли.
– Вообще мне пора идти, – добавляю я, поднимаясь с кровати и заворачиваясь в простыню.
Я быстро одеваюсь, и Леонардо провожает меня до двери. В этот момент я чувствую себя невозвратимо покорной его воле, исходящей от него силе.
Он останавливается на пороге и заправляет мне прядь волос за ухо.
– Все в порядке? – спрашивает.
– Да, – отвечаю, хотя, если честно, абсолютно в том не уверена.
– Тогда до завтра?
Я еще не успеваю ответить ему, как его рот с жадностью набрасывается на мои губы. С силой он берет мое лицо в свои руки, и поцелуй становится все более страстным. Потом он отодвигается и смотрит так, словно хочет изучить меня получше.
– Я думаю организовать для тебя что-то особенное, – шепчет таинственно, – не задерживайся!
– Конечно, – отвечаю с ошеломленным видом.
Не могу дождаться, когда наступит завтра.