seven
Сегодня ночью я спала так крепко, как уже давно не случалось. Наверно, благодаря тибетским напевам, а может быть, причиной всему усталость последних дней, но вчера вечером я словно погрузилась в состояние комы и проснулась сегодня с таким ощущением, будто путешествовала во времени.
Открыв глаза, я опять стала заложницей вчерашних мыслей: образ Леонардо навалился на меня в полной своей соблазнительности и недостижимости. Собрав волю в кулак, я приказала себе не думать о нем, чтобы вернуть остатки здравомыслия.
Теперь, когда я на работе, вспоминая вчерашнее на спокойную голову (это еще как сказать), я понимаю, что опять позволила своим фантазиям завести меня слишком далеко: Леонардо был просто галантен со мной. То, что он почти соблазнил меня, сам того не желая, это уже мои проблемы. Проблемы, которые я обязана выбросить из головы. Когда он пройдет мимо, я поздороваюсь с ним как обычно, будто и не было никаких ночных прогулок и будто я не почувствовала ничего из того, что, к сожалению, не могу заставить себя забыть. Забыть даже сейчас. Нужно будет очень постараться – я же чемпионка по самоконтролю. Леонардо, конечно же, ни о чем не догадается, потому что он, в отличие от меня, ни о чем таком не думает.
«А теперь, Элена, сосредоточься на работе», – мысленно говорю я себе.
Кладу на пол инструменты и отхожу в центр холла, метра на два от фрески. Иногда мне нужно прервать работу, чтобы проверить издали общее впечатление от цвета и понять, в каком направлении работать дальше. Концентрирую взгляд на фоне, потом перевожу его на гранат, который с этого расстояния кажется выпуклым. Хорошо получился, я горжусь собой.
Делаю два маленьких шага назад и сталкиваюсь с чем-то. Не успеваю обернуться, как две сильных руки обнимают меня сзади. Леонардо! Чувствую неповторимый запах амбры, в то время как мое тело, плененное объятием, прижимается к нему.
Не говоря ни слова, он зарывается носом мне в волосы, потом чуть наклоняется и целует меня в шею. Шероховатость его щетины щекочет лицо, всплеск горячих мурашек разбегается по всей коже, в то время как тянущее ощущение внизу живота разгорается в ожидании его прикосновения. Я ошарашена: даже не осмеливалась надеяться на это, а он меня действительно хочет. Вот он, пришел, чтобы взять меня.
Леонардо стягивает бандану с моих волос, решительным жестом отбрасывая ее на пол. Потом с силой оттягивает волосы и шепчет мне на ухо.
– Элена… – его голос полон ожидания.
Я горю и даже не нахожу сил ничего ответить, просто чувствую, как все мои самые запретные фантазии воплощаются в жизнь. Я действительно этого хочу?
– У нас проблема… – И его губы сжимают мочку моего уха.
Я хочу его…
Он проводит рукой по моей скуле, затрагивая пальцами подбородок, потом скользящим жестом добирается до молнии на комбинезоне и опускает ее до груди.
Мое дыхание учащается вместе с сердцебиением.
– Серьезная проблема… – его шепот становится все более горячим и чувственным. – Я хочу тебя…
Я горю и даже не нахожу сил ничего ответить, просто чувствую, как все мои самые запретные фантазии воплощаются в жизнь.
Рывком он поворачивает меня к себе, как безвольную куклу. Повинуюсь в молчании, но при встрече с его взглядом опускаю глаза. Он берет меня за подбородок, приподнимая его, потом крепко сжимает мое лицо обеими руками и впивается в меня поцелуем. Он целует меня. Прямо сейчас. Этого не может быть!
Никто и никогда со мной так не обращался. От силы и безудержности этого поцелуя у меня кружится голова. Я чувствую, что полностью теряю контроль.
Не отрываясь от меня, Леонардо расстегивает молнию до конца и высвобождает меня из комбинезона, который приземляется на пол среди кистей и краски. Через минуту я и сама с опозданием понимаю, что лежу на том же полу, грязном от пыли и штукатурки, в окружении разбросанных инструментов. Это кажется сном, но все происходит на самом деле: холод каменной плитки, тепло наших тел, и я не желаю ничего другого в этот момент.
Прежде чем я могу понять, что происходит, Леонардо склоняется надо мной и руками зажимает мои запястья над головой, будто хочет помешать любой попытке моего бегства. Случайно задевает емкость с краской, и фонтан цвета разливается по полу. Красный пурпур на плитке, его ладонях и моих бледных руках. Я чувствую, как краска разливается подо мной, мне совсем не нравится это ощущение, и я пытаюсь подняться, но он рывком укладывает меня обратно.
– Что ты пыталась сделать, Элена? – шепчет он. – Этот цвет сводит меня с ума, – проводит пальцами, замазанными краской, по моему телу, сверху вниз, оставляя кровавые следы на моем лице и белой футболке.
Это кажется сном, но все происходит на самом деле: холод каменной плитки, тепло наших тел, и я не желаю ничего другого в этот момент.
Я полностью в его власти. Ощущение прикосновения его руки взрывается у меня в сердце безумным фонтаном желания и страха. Целуясь, я в то же время не перестаю оглядывать внутренним взором себя и его, это пустое палаццо и думаю о том, что будет дальше.
В волнении отрываюсь от его губ.
– А если кто-то зайдет… – произношу тихо.
– Тс-с… Ни о чем не думай, – Леонардо оглядывает меня, прикрывая мне рот пальцем. Он настолько уверен в своих действиях, что это возбуждает меня еще больше.
Его глаза не отрываются от меня в голодном нетерпении, пока он срывает с меня футболку и джинсы, язык снова внутри меня, без стеснения. Я так хочу этого, что тоже начинаю раздевать его с необъяснимой естественностью, так мне не свойственной: медленно расстегиваю рубашку, потом ослабляю кожаный ремень. Под брюками нет нижнего белья, он полностью обнажен и возбужден, готовый войти в меня.
Леонардо наклоняется над моими бедрами, чуть раздвигая их рукой. Целует, ненасытно, скользя языком все выше по внутренней поверхности бедер, захватывая зубами трусики из черного кружева, которые одним движением его рук тоже оказываются на полу в общей куче одежды.
Хорошо, что сегодня утром я не надела мои обычные спортивные трусы из хлопка…
Его язык пробирается внутрь, в самый центр влажности, который открывается под его касаниями.
– Ты такая вкусная, как я себе и представлял… Хочу распробовать получше…
Его язык мечется, забираясь в самые потайные уголки, и я не сдерживаю стон удовольствия.
– Браво, Элена, мне нравится… – его голос полон желания.
Я приподнимаю его голову, слегка потянув за волосы, пока он снимает с себя остатки одежды, брюки в одно мгновение падают на пол рядом с моим комбинезоном. Раздвигаю пошире ноги, позволяя его твердому, гладкому члену подобраться сквозь мои распухшие от желания половые губы.
Я больше не помню, кто я. Мне страшно. Но в то же время я не хочу, чтобы Леонардо остановился. Смотрю на его нахмуренный лоб, напряженные мышцы и чувствую всю мощь энергии, которую он готов высвободить во мне. Он входит в меня резким толчком, останавливается на мгновение, опускает свои глаза и ищет мои, затуманенные в забытьи.
– Элена, – шепчет, покусывая мне ухо, – я чувствую, что ты тоже этого хочешь.
Приоткрываю глаза со вздохом.
– Да, хочу, – мой голос подрагивает от возбуждения.
Он начинает двигаться внутри меня, осторожно, словно боясь что-то повредить. Двигается с опустошающей медлительностью. Потом – энергичный толчок поглубже, заполняющий меня. Сжимаю зубы в стоне. Леонардо начинает двигаться быстрее, и у меня замирает дыхание, грудь подымается и опускается в такт его движениям, а бедра прижимаются к нему в немом спазме. Он наращивает ритм, не переставая покрывать поцелуями мою шею, пробуя меня на вкус.
– Элена, я хочу, чтобы ты кончила!
Это звучит как приказ, но в нем нет нужды.
Я чувствую вес его тела, сильную хватку пальцев вокруг моих запястий, он сделал меня пленницей! Пленницей, которая и не собирается бежать.
Я задыхаюсь, кровь продолжает бешеную гонку по венам, приливая к моему лону. Мощная, непреодолимая волна желания поднимается от моих бедер, чтобы взорваться тысячей вспышек по всему телу. На какой-то бесконечно тянущийся момент каждая молекула моего тела превратилась в оргазм. Из горла вырывается крик. Я не могу удержать его, потому что сейчас в этом крике вся моя сущность, хотя я не узнаю себя. Я опустошена и удивлена своей реакцией: никогда не думала, что мне может быть настолько хорошо.
Леонардо тоже кончает с оргазмом, с почти животным стоном у моего уха. На его лице зарождающаяся улыбка. Он еще красивее в этот момент, и я – источник его удовольствия.
Я даже не знаю, сколько времени мы провели вот так, обнявшись, он еще внутри меня. Глаза к глазам. Губы к губам. Кожа вплотную к коже. И прислушиваясь к дыханию друг друга. Оно – звук жизни, звук нашей плоти, и вызывает во мне море эмоций.
– Не двигайся! – приказывает Леонардо шепотом.
Отдаляется от меня и ложится рядом на бок, потом целует, сначала в грудь, затем в лоб и, наконец, в губы. Подкладывает мне руку под голову. Обнаженные, замираем на время в этом объятии, не замечая холода плитки, пыли и разлитой по полу краски. Моя щека лежит на его груди, лицо поднимается и опускается в такт его дыханию.
Я не могу понять, что происходит. Где я, кто я? Кому я принадлежу? Элена, которая была здесь час назад, сейчас кажется мне такой отдаленной, нереальной.
Ощущение полного удовлетворения и в то же время потерянность овладевают моим сердцем, моими мыслями. Я не могу понять, что происходит. Где я, кто я? Кому я принадлежу?Элена, которая была здесь час назад, сейчас кажется мне такой отдаленной, нереальной.
Чувствую легкое дуновение на шее.
– Нет, не надо, – прошу я, – у меня от этого мурашки по коже, холодно! – и свертываюсь клубком.
Леонардо смеется, обнимая меня сзади, защищая меня своим теплом.
– Пойдем ко мне в комнату?
Да?.. Нет?.. Я и сама не знаю, чего хочу в этот момент. Я чересчур взволнована, чтобы вообще о чем-то думать. Потом вспоминаю, как мы занимались любовью с Филиппо. И мне кажется, что эти два события не имеют ничего общего между собой. Или просто я полностью потеряла способность трезво мыслить и мне нужно побыть одной, чтобы понять, что произошло.
– Будет лучше, если я вернусь домой, – спешу ответить. С трудом поднимаюсь, голова кружится, но мне все равно удается встать на ноги. Нахожу перемазанную футболку и надеваю ее, забыв про лифчик, затем добираюсь до трусов, забившихся между чашечкой для краски и пустой бутылкой растворителя, и надеваю их.
Похоже, Леонардо прекрасно понимает мое состояние и развлекается тем, что манипулирует моими желаниями.
Леонардо тоже встает. В полный рост, обнаженный, он выглядит еще более впечатляюще. У него широченные плечи, узкие бедра и крепкие ягодицы. Мускулы на ногах удлиненные и мощные. Его смеющиеся черные глаза с лучиками-морщинками в углах смягчают взгляд, по-прежнему полный желания. Я с восхищением смотрю на Леонардо, онемев от этой мужественности, и пока он надевает брюки, замечаю между лопаток татуировку. Какой-то странный символ, похожий на готический знак, который я не могу распознать. Это либо якорь, либо буквы, сплетенные между собой и соединенные канатом. Что-то морское, отдающее античностью. И подобно всему, что касается Леонардо, – с налетом трагичности и тайны. Я уже поддаюсь желанию спросить у него о значении этих символов, но, когда он поворачивается ко мне, не нахожу в себе смелости.
Приблизившись ко мне, заправляя расстегнутую на груди рубашку, он касается моей руки.
– Эй, все хорошо?
– Да, – отвечаю, чуть смущенная. Вспоминаю о нашей прогулке после открытия ресторана, как он не отрываясь смотрел на меня, проводил до дома, а потом так и оставил, с горьким привкусом разочарования во рту.
– А почему ты не попытался поцеловать меня вчера вечером? – спрашиваю.
– Потому что ты ждала этого, – отвечает, притягивая меня к себе за бедра и прижимаясь. – Некоторые вещи более приятны, когда их не ждешь.
А он прав. Вчера вечером я была полна надежд, очень нервничала и, наверное, не смогла бы расслабиться до конца. Похоже, Леонардо прекрасно понимает мое состояние и развлекается тем, что манипулирует моими желаниями. Даже не знаю, что думать об этом, чувствую себя неуверенно.
Я понимаю, что мне необходимо отдалиться, спрятаться от этого пронизывающего взгляда. Высвобождаюсь из его объятий.
– Да… ну я… пойду.
Собираю остатки своей одежды и, насколько это возможно, привожу себя в порядок, выхожу в спешке, унося с собой неразрешимый ребус вопросов.
* * *
Я провела весь день в состоянии близком к трансу. Все это время я беспорядочно двигалась по квартире, словно молекула, стараясь занять себя чем-нибудь полезным, но мысли постоянно возвращались к Леонардо. Порой ощущения, пережитые с ним несколько часов назад, заново забирали власть над телом, отдаваясь спиралями в животе и сжимая в судороге желудок.
Уже девять вечера. Я только что съела немного риса басмати, который приготовила в безуспешной попытке отвлечься. Включаю айфон (все это время он был выключен: я хотела побыть наедине со своими мыслями, без вмешательств извне). Дисплей загорается, вибрирует, потом еще и еще раз, мигая. Три эсэмэски – все от Филиппо.
Биби, как дела?
Почему не отвечаешь? Я волнуюсь…
Увидимся в скайпе вечером?
Я чувствую, как загорелось огнем лицо, живот опять свело в судороге. То небольшое количество риса, который я только что съела, наливается свинцом. Я все это время летала в облаках, но сообщения Филиппо возвращают меня к реальности. «Извини, не могла ответить, я занималась любовью с другим» – вот что я должна написать, если быть до конца честной. Но похоже – и меня это не удивляет, – я не такая честная.
Колеблясь, сажусь на диван и включаю планшет. Филиппо уже в сети и отправил мне сообщение в скайп. Мне не очень нравятся видеозвонки, но это единственный способ видеться, а после всего случившегося сегодня не знаю, как теперь мне смотреть на него на экране.
Глубоко вздыхаю и нажимаю на зеленую кнопку, чтобы начать звонок. Он отвечает сразу же. Этот ракурс ему совсем не идет: лицо кажется совсем другим, более уставшее, небритая несколько дней щетина. У него растрепанный вид.
– Биби, ты куда пропала сегодня? – начинает он с взволнованным видом. – Ты видела мои сообщения?
Его лицо и голос, такие знакомые, обжигают мне сердце. Присутствие Филиппо, даже виртуальное, обдает меня спокойствием, возвращает к реальным фактам моей жизни, к необыкновенной уверенности.
– Да, извини. У меня телефон полностью разрядился, а зарядки не было. Я поздно вернулась.
– Ты все еще со своей фреской?
– Э-э, ну да… – сглатываю, пытаясь задушить неловкость. (Совсем не умею врать.)
– Ну, ты же обещала не бросать все на свете ради нее, – укоряет меня он. – А вообще, я рад, что ты так стараешься. Может быть, сможешь закончить работу над ней раньше.
– Надеюсь, – мои губы расплываются в неуверенной полуулыбке.
К растерянности примешивается смущение и чувство вины. Несмотря на расстояние между нами, Филиппо все-таки меня видит, поэтому стараюсь отогнать от себя эти ощущения. Я уверяю себя, что никому не изменяла и ничего плохого не сделала. Спешу перевести разговор на другую тему.
– А ты что, бороду отращиваешь? Тебе хорошо!
На самом деле, немного растительности на лице ему идет, это делает его старше, даже сексапильней. «Ведь Филиппо очень сексапильный», – напоминаю себе.
– Ты не поверишь, но иногда по утрам мне просто не до бритья, – он проводит ладонью по щекам. – Работы по горло!
– Ренцо Пьяно заставляет тебя вкалывать? – смеюсь над его выражением лица.
– Ой, давай не будем об том. Я один раз видел его издалека во время инспекции на стройке, и больше он нас своим присутствием не осчастливил.
Наступает молчание. И в этой недолгой тишине я спрашиваю себя: какой вообще смысл в этом разговоре? Я болтаю с Филиппо, словно ничего не произошло и все по-прежнему, однако сегодня утром какая-то часть меня сильно изменилась. Задаю вопрос наугад, стараясь ни о чем не думать:
– Ну и как там, в Риме?
– Мне нравится, Биби. Но я скучаю по тебе. А вообще здесь всегда весна.
– Как я тебе завидую.
– Слушай, у тебя сегодня вечером глаза блестят, – внезапно замечает он, – ты еще красивей обычного.
Я болтаю с Филиппо, словно ничего не произошло и все по-прежнему, однако сегодня утром какая-то часть меня сильно изменилась.
Боже, мой вид выдает, что я только что занималась сексом! Стараюсь удержать волну стыда, растекающуюся по лицу.
– Спасибо…
– Знаешь, Биби, я не перестаю думать о той ночи, которую мы провели вместе, – Филиппо понижает голос, – умираю от желания спать с тобой в обнимку.
Я прикусываю губу.
– Я тоже скучаю…
А возможно, если бы ты был здесь, я бы занималась сегодня любовью с тобой, а не с Леонардо. Любовью… Сексом, скорее? Или нет… Кто знает?..
– Ты ведь уже решила, когда приедешь на выходные в Рим. Правда?
– Да, – лгу, надеясь, что он не заметит, – мне только надо получше подготовиться.
– Ну ладно, – в его глазах сожаление, – но, пожалуйста, не слишком долго.
– Что будешь делать вечером? – стараюсь отвлечь его от этой темы.
– Мне надо закончить один набросок по работе. И может быть, если на меня найдет вдохновение, я сделаю еще один набросок – тебя. Такой, какой помню тебя в ту ночь…
– Эй, я ведь и загордиться могу, – улыбаюсь, но внутри все сжимается. – Ладно, не буду тебе мешать.
– Ок, только давай не будем опять ждать неделю, чтобы увидеться. Я скучаю, и в голову лезут дурацкие мысли…
– Ок!
– Биби… – он смотрит на меня так, будто я действительно нахожусь перед ним. – Мне тебя не хватает! – и посылает поцелуй в камеру.
Я вздыхаю.
– Мне тоже.
Я больше не могу смотреть ему в глаза.
* * *
Ночь создана для размышлений, беспокойств и сожаления. Но утром под теплым душем в голове все проясняется. Лучшие идеи мне всегда приходят в эти десять минут, пока я наслаждаюсь ласковыми струями, которые смывают все раздумья. В этот момент, намыливая волосы и ощущая чувственный запах шампуня с миндальным маслом, принимаю самое простое решение: сегодня я не пойду на работу.
Не горю желанием встретиться с Леонардо. Я не знаю, что ему сказать, и самое главное – чего ждать от него. Кроме того, мы никогда не обменивались номерами телефонов (удачное совпадение), так что он не сможет найти меня. А у меня не возникнет соблазна отправить ему сообщение. Почему-то это успокаивает меня. Вчера все было прекрасно, всепоглощающе, не могу отрицать, это было бы лицемерием. Но все произошло так быстро и неожиданно, что я до сих пор не могу в это поверить. Секс с ним просто поверг меня в пучину новых, захватывающих ощущений, которые я еще не в состоянии пережить. А вчерашний звонок Филиппо только еще больше меня запутал.
Все произошло так быстро и неожиданно, что я до сих пор не могу в это поверить. Секс с ним просто поверг меня в пучину новых, захватывающих ощущений, которые я еще не в состоянии пережить.
Вот почему сегодня утром я осталась дома и делаю вид, что никуда не спешу. Займусь уборкой (в этом всегда есть необходимость, так что уборка – не просто предлог), а потом пойду за покупками. Холодильник опять пуст. Может быть, это меня отвлечет.
Внезапно раздается звонок в дверь. Мне кажется, я знаю, кто это. Только она может держать палец на кнопке звонка непрерывно в течение десяти секунд.
Поднимаю трубку домофона, готовясь к худшему.
– Гайя?
– Ты чего так долго не отвечаешь? – Ее вопль пронизывает мои барабанные перепонки. – Я могу подняться? Или у тебя там голый мужчина в постели? Хотя для меня это вообще-то не проблема…
– Поднимайся. Дверь открыта.
И что мне теперь делать? Рассказать ей или нет?
Я еще раздумываю над этим, когда вижу Гайю, приближающуюся ко мне своей кошачьей походкой.
– А ты почему дома? Я заходила в палаццо…
– Я сегодня не пойду на работу.
– Эй, ты что, заболела? – она внимательно вглядывается мне в лицо.
Решаю, что лучше позволить ей верить в это, потому что рассказать сейчас всю правду было бы чересчур. У меня просто нет сил. Я же не обманываю ее, а просто не все рассказываю. И это успокаивает мою совесть. Совсем немного.
– Наверное, потому, что скоро месячные… Голова болит, – отвечаю и, чтобы войти в роль, ложусь на диван, прикрывая ноги пледом, украшенным маргаритками и сердечками.
Мне подарила его мама на прошлое Рождество. (Она украсила его сама, потратив на это два с половиной месяца и немалую толику своего зрения.) Этот плед – мое пристанище в дни лени и меланхолии.
– Я утром уже проснулась с головной болью, – морщусь со страдальческим видом, а Гайя присаживается на диван в ногах.
– Бедная моя подружка… – она с сочувствием гладит меня по щеке.
Может, я переборщила со спектаклем? Похоже, я увлеклась. Пытаюсь исправиться:
– Но мне уже получше.
– Ты что-нибудь приняла?
– Да нет. Это необязательно, мне уже скоро станет лучше, так всегда.
– Сколько раз я тебе говорила – тебе нужно отвлекаться! – подруга качает головой с суровым видом. – Эта фреска сведет тебя с ума!
Дело не только во фреске…
– А вообще, я зашла, чтобы сообщить тебе последние новости! – Лицо Гайи приобретает лукавое выражение, и она подсаживается поближе, подвинув мои ноги.
– Да… – я уже все поняла. – Якопо Брандолини?
Она кивает с довольным видом.
– В вечер открытия, – весь ее вид излучает счастье, – и да, кстати, извини, что я так исчезла, но ты же меня знаешь…
Внезапно я вспоминаю, что она бросила меня посреди вечеринки, и принимаю рассерженный вид.
– Как раз хотела тебе сказать: ну ты и сволочь!
– Я знаю, но это же того стоило, – Гайя поднимает руки как бы защищаясь. – Возможно, Леонардо обиделся, но в какой-то мере это он способствовал нашей встрече.
– То есть?