Вьющиеся розы

Мисс Т/ф, поздравляю, ты дура! Т/и раздраженно уставилась на свою рождественскую фотографию. Фотография смотрела на Т/и доверчивыми голубыми глазами и нежно пушила золотистые локоны. Форменная дура, заключила Т/и, водружая фотографию на ее прежнее место среди милых безделушек, подаренных по случаю всех возможных праздников США. Потом немного подумала и перевернула фото лицом к стенке.

Ну это же надо, из-за первого встречного стать как бесстыжая мартовская кошка. А потом переживать весь день. Да еще плохо спать в свой законный отпуск.

Ей действительно сегодня плохо спалось. Под одеялом было слишком жарко, без одеяла - слишком холодно, подушка казалась набитой булыжниками, а в пылающей голове пыталось одновременно поместиться слишком много не додуманных за день мыслей. Да и сон не принес облегчения. Т/и снилась какая-то незнакомая и бурная река, падение, погоня. Она полночи убегала от кого-то, только не могла вспомнить от кого.

По случаю отпуска Т/и решила не заводить будильник, но проснулась гораздо раньше, чем ожидала от себя в подобных обстоятельствах. Так и не сумев больше заснуть, она долго валялась в постели, словно пытаясь оттянуть момент вставания и необходимости начинать новый день с его вопросами.

Новый день встретил Т/и не ласково. Не отдохнувшее за ночь тело отказывалось быть бодрым и приобретать хоть какую-нибудь подвижность, голова гудела, как перегревшийся процессор в старом компьютере. Т/и была в смятении. Воспоминания о Пятом Харгривзе заставляли ее сердце сладко замирать в груди. А жесткая логика умной женщины напоминала о безрассудстве последнего дня. Встретилась, впечатлилась, прихорошилась - и что? Что должно последовать дальше? Какая разумная женщина бросится очертя голову за мужчиной, случайно встреченным в кафе. Разве можно составить верное представление о человеке, с которым беседовала от силы полчаса. А ведь и правда, всего полчаса, а такое ощущение, что успели поговорить обо всем на свете. И об Амазонке, и о Бернее, и о работе.

Кстати, о работе. Т/и вдруг вспомнилось легкое напряжение, какая-то особая значимость, которую он придавал словам, когда говорил о своем положении. Неприятная острая мысль резанула по краю сознания. Неужели он пытался ее купить? Привлечь своим богатством и статусом? Пустить в глаза денежную пыль. Так обычно поступают с женщинами, которых считают продажными стервами, готовыми за деньги прыгнуть в койку. Т/и разом поплохело. А потом вдруг вспомнился его прощальный взгляд. И в груди стало горячо. Нет, он не пытался ее купить, здесь что-то другое. Она задумчиво теребила цепочку браслета. А все-таки ей вчера неплохо обработали руки. М-да. Ну и кто здесь стерва? Т/и улыбнулась, вспоминая свой вчерашний загул в спа-салоне, и решила, что, если Пятый и посчитал ее стервой, тем лучше, ведь она такая и есть на самом деле. Значит, в общении с Пятым ей будет легче быть самой собой. И когда придет нежное романтическое настроение, и когда захочется постервозничать.

Т/и стояла перед окном и задумчиво смотрела на ветви яблони, которые тихонько шлепали листьями по стеклу. Она попыталась вспомнить, с кем же еще она могла бы проявить себя любой, такой, как хочется в данный момент. И не нашла ответа. Когда-то ей казалось, что максимально комфортно ей рядом с Максом. Однако, как внезапно и болезненно выяснилось позже, это была просто иллюзия. Встречаясь с ним, Т/и продолжала жить в своем собственном мире, который сильно отличался от жестокой реальности. И самое главное, общаясь с Максом, Т/и чаще всего была такой, какой ее хотел видеть он: милой домашней киской, послушной и нежной. Это не значит, что она врала ему, ведь уютно мурлычущая кошка есть в душе каждой женщины. Но все остальные качества Т/и - ее ум, самостоятельность, потребность в творчестве, свободолюбие - не принимались и подавлялись Максом. И она терпела это. Не просто терпела, а с готовностью переделывала себя, да так рьяно, что почти сама перестала понимать, какая она настоящая. А потом все рухнуло. Разлетелось вдребезги. Т/и в сердцах стукнула по подоконнику, сильно и зло, так, что заныли отбитые пальцы. Хватит жалеть себя. А Макс пусть катится ко всем чертям!

Как печальная и злая сомнамбула Т/и бродила по дому, не зная, чем бы себя занять, чтобы отвлечься от своих мыслей. Предположим, что ей понравился мужчина по имени Пятый Харгривз (почему-то сегодня Т/и предпочла назвать свои чувства именно так и старательно избегала воспоминаний о том жарком и томном огне, который разливался в ее теле при виде Пятого). Итак, он ей понравился. И что же она должна делать? Если искать Пятого, то как? Разыскивать его по всем офисам города? Хорошенькая идея. Как дырявый сапог посреди ледяной осенней лужи.

Т/и раньше никогда не проявляла инициативы в общении с мужчинами, и, чего в этом было больше, застенчивости или гордости, она и сама не знала. Т/и даже не звонила первой, будучи твердо убеждена, что, если мужчине это нужно, он сам ее разыщет. А если не нужно, то навязываться она не собирается. Т/и фыркнула, зашвыривая в мусорную корзину кипу старых газет. Уж лучше быть всю жизнь одной, чем унижаться, показывая мужчине свою заинтересованность.

Так считала Лора Т/ф, мама Т/и, так же теперь думала и она сама. Т/и очень хорошо помнила один из разговоров с мамой. Это было давно, кажется перед каким-то школьным балом, куда она собиралась идти вместе с одноклассником Мэтью, который тогда ей очень нравился. Мэтью был чернобров и дерзок, у него были горячие руки, и Т/и пребывала на седьмом небе от счастья, когда он ее пригласил.

- Пойми, доченька, - говорила тогда мама, укладывая волосы Т/и в первую вечернюю прическу в ее жизни, - что в отношениях только один любит, а второй позволяет себя любить. Как ты думаешь, кто из них более счастлив? Запомни, умная женщина никогда не покажет своих эмоций. Иначе мужчина быстро к ней остынет.

После смерти Питера Т/ф его вдова и сама жила по этому принципу. Она словно заледенела, спрятала жаркий некогда огонь где-то в недосягаемой глубине своего сердца. Она не избегала компании мужчин. Лора позволяла себя любить, но никогда не бросалась мужчинам на шею, не говорила нежных слов, не выказывала заинтересованности в их присутствии. Вот только она почему-то совсем не выглядела счастливой.

Чтобы успокоиться и вернуть свои мысли в нужное русло, Т/и решила перекусить. С ее точки зрения, это был один из самых быстрых и приятных способов восстановить душевное равновесие. Подруга Шерил, являя собой образец ухоженной женственности, не раз предупреждала Т/и о последствиях такого выхода из стресса.

Ты подсядешь на шоколад, как на героин! - сурово сказала Т/и баночке шоколадного пудинга. Баночка промолчала, очевидно, соглашаясь с мнением Т/и. Впрочем, ее содержимое оказалось не столь впечатляющим, чтобы заслужить статус наркотика. Т/и разочарованно отправила недоеденный пудинг вслед за старыми газетами, решив, что это блюдо смотрелось бы гармоничнее в настольном органайзере, где-нибудь между скотчем и канцелярским клеем.

Еще раз убедившись в необходимости пополнения продовольственных запасов, Т/и решила поддержать себя чашечкой кофе и сухим печеньем с кунжутом. Она щелкнула кнопкой электрического чайника и потянулась за баночкой с растворимым кофе. Полезным. Бескофеинным. Отвратительным. Ох уж эта вечная дамская дилемма - либо вкусное, либо полезное, но почему-то никогда вместе. Наверное, тот, кто сможет придумать продукты и полезные, и упоительные на вкус, станет самым богатым человеком в мире.

Так. Уже и на еду бурчим. Верный признак эмоционального перенапряжения. Что там говорила по этому поводу миссис Боул?

Миссис Боул отличалась пышными формами, оптимизмом и предприимчивостью - по мнению Т/и, даже иногда излишней. Она была старшим канцлером в классах гуманитарного направления. В число прочих обязанностей вышеозначенной миссис входило проведение психологических тренингов с учителями. Основное, что вынесла Т/и из этих мероприятий, было то, что главное в жизни любого человека - это любовь к себе. Если ты умеешь любить себя, то и другого сможешь полюбить. А вот если любить и уважать себя не умеешь, то о какой любви и о каком уважении к другим может идти речь? Ты же просто не знаешь, как это делается. Т/и вначале рьяно спорила с этими нехитрыми постулатами. Ей сложно было принять, что в основе человеческих отношений лежит не любовь к другим, а любовь к себе. Да и профессию учителя она выбирала примерно из таких соображений. Но последние два года так много изменили в самой Т/и и в ее взгляде на мир, что она пришла к выводу о правильности рассуждений миссис Боул. И свой нынешний отпуск старалась строить именно так: с чувствами именинницы в день совершеннолетия. Радостно, легко и можно всё.

Почти как вкус тонкого кунжутного печенья. Т/и с удовольствием догрызла хрустящий кусочек. Впрочем, именины — это хорошо. Но у нее оставался еще один трудно разрешимый вопрос. Имя ему было Пятый Харгривз. Ну почему он не попросил ее телефон? Т/и стало подташнивать от необходимости принимать решение.

Спокойно, мисс Т/ф! Т/и встала посреди кухни, осененная внезапным откровением. Какое такое решение? Ты переживаешь так, словно Пятый Харгривз уже предложил тебе выйти за него замуж, а ты не можешь решить, достоин ли он такой чести. Эх, не зря ей вспомнилась сегодня мама (кстати, надо бы ей позвонить). Хватит уже жить маминым умом. В конце концов, сейчас другие времена и нет ничего зазорного в том, чтобы позвонить понравившемуся мужчине первой. Да и чего уж лукавить, отношение к Пятому Харгривзу совсем не было похоже на что-либо, переживаемое Т/и ранее.

А визитка вполне могла остаться на столике в кафе. И как это не пришло ей в голову раньше? От этих мыслей Т/и стало так легко на душе, так счастливо, что она забыла обо всех своих сомнениях.

Названия кафе Т/и не помнила, а концентрация подобных заведений в районе старого центра не оставляла возможности обзвонить их все в надежде случайно попасть именно в то место, где произошла их встреча с Пятым. Вернее, шанс, конечно, всегда был. Но тогда ситуация, и без того щекотливая, превратилась бы и вовсе в гротескную. Звонит незнакомая девушка в первое попавшееся кафе и интересуется, не у них ли она была вчера днем. А если у них, то не забывала ли она визитную карточку, белую такую.

Одним словом, Т/и решила отправиться в кафе лично. И как можно скорее, пока разум снова не взял верх над чувствами. Она так торопилась, что даже решила поехать на машине. Но уже на дорожке, ведущей к гаражу, подумала, что визитка могла выпасть на улице, когда она в полубессознательном состоянии добиралась до дому. Поэтому пришлось остановиться на варианте пешей прогулки. Ведь оставался еще маленький шанс найти драгоценную пропажу где-нибудь на тротуаре.

Десятки раз обозвав себя глупой курицей, взбалмошной девицей и дырявым «синим чулком», Т/и добралась до стеклянных дверей кафе. Разумеется, никакой визитки она по пути не нашла. Да и глупо было ожидать, что дорога, многократно пересекаемая любопытной детворой, тщательно вычищаемая муниципальными службами, специально для нее сохранит такой артефакт, как визитка некоего Пятого Харгривза. Т/и со вздохом открыла дверь кафе.

Мягко тренькнул колокольчик, возвещая ее прибытие в мир аппетитных запахов, спокойствия, уюта и таинственных картин на стенах…

И недоуменных взглядов бармена Уиллера. Нет, не находили. Да, и на столике тоже. Конечно, если желаете, можете посмотреть сами.

Почти пустой зал. Картины. Красивый мужчина в вороненом доспехе все так же сжимает древко своего знамени. Но сейчас он смотрит куда-то мимо Т/и. Быть может, думает о чем-то своем.

Потерянная, Т/и вышла на улицу. И села тут же, на ступеньках кафе. Как же так? Это и вправду тысячу раз глупо. Но она шла сюда, твердо уверенная, что визитка найдется. Она даже сама не осознавала, насколько сильна была в ее душе вера в чудо, убежденность в счастливом провидении, устроившем их со встречу Пятого. А как же огонь в серо-стальных глазах, от которого пылают ее щеки; властный глубокий голос, от которого начинает вибрировать что-то внутри, как же неведомая Амазонка.

Глупая, глупая Т/и.

Еще пару часов назад, бродя по дому и философски жуя печенье, самой главной своей проблемой она считала необходимость первой позвонить мужчине. А теперь… И хотела бы позвонить, да некому.

Т/и не позволила себе разреветься. Только не это. Она поднялась со ступенек и заставила себя распрямиться.

Значит, не судьба.

И она решительно зашагала по направлению к дому